Спиркин А.Г. Философия. Учебник. - 2-е изд. М., Гардарики, 2002. - 736 с. icon

Спиркин А.Г. Философия. Учебник. - 2-е изд. М., Гардарики, 2002. - 736 с.

Реклама:



НазваниеСпиркин А.Г. Философия. Учебник. - 2-е изд. М., Гардарики, 2002. - 736 с.
Дата конвертации22.02.2013
Размер1.64 Mb.
ТипДокументы
источник
1. /Спиркин А.Г. Философия. Учебник. - 2-е изд. М., Гардарики, 2002. - 736 с..txt

OCR: Ихтик (г. Уфа)
http://ihtik.lib.ru




УДК 1(075.8)
ББК 87
С72
ISBN 5-8297-0098-7 (в пер.)


Спиркин А.Г. Философия: Учебник. - 2-е изд. М.: Гардарики, 2002. - 736 с. 


Рецензенты:
д-р философских наук, проф. П.В. Алексеев
д-р философских наук, проф. Л.Е. Серебряков


Автор учебника А.Г. Спиркин - член-корреспондент РАН, создатель популярнейших в 60-80-е годы учебников по философии. Настоящий учебник состоит из четырех частей: вводное слово, где характеризуется предмет философии, рассматривается соотношение философии и мировоззрения; историко-философский раздел; основы общей философии, где представлены учение о бытии, проблемы человека и его бытие в мире, вопросы души, сознания и разума, вопросы теории познания; социальная философия, где дан философский анализ общества, характеризуются его материальные основы, раскрываются и анализируются формы его духовной жизни, рассматриваются тенденции его развития.
Для студентов, аспирантов, преподавателей высших учебных заведений.


Учебное издание
Спиркин Александр Георгиевич







ОГЛАВЛЕНИЕ:

Вводное слово
§ 1. О предмете философии и ее месте в системе научного знания
§ 2. Философия и мировоззрение

Раздел первый 
История философии

Глава 1. Античная философия
§ 1. От мифа к Логосу
§ 2. Милетская школа: Фалес, Анаксимандр и Анаксимен
§ 3. О семи мудрецах
§ 4. Пифагор и его школа
§ 5. Гераклит Эфесский
§ 6. Элейская школа: Ксенофан, Парменид, Зенон
§ 7. Эмпедокл
§ 8. Анаксагор
§ 9. Атомизм Левкиппа-Демокрита
§ 10. Софисты и софистика: Протагор, Горгий и Продик
§ 11. Сократ
§ 12. Платон
§ 13. Аристотель

Философия раннего эллинизма
§ 14. Киники и скептики
§ 15. Эпикур и эпикурейцы
§ 16. Стоицизм
§ 17. Неоплатонизм: Плотин и другие неоплатоники

Глава 2. Философия средневековья
§ 1" Блаженный Августин
§ 2. Арабская, среднеазиатская и еврейская философия
§ 3. П. Абеляр
§ 4. Фома Аквинский
§ 5. Р. Бэкон
§ 6. Д. Скот
§ 7. У. Оккам
§ 8. Об универсалиях

Глава 3. Философия эпохи Возрождения
§ 1. М. Монтень
§ 2. Пико делла Мирандола
§ 3. Николай Кузанский 
§ 4. Я. Бёме
§ 5. Дж. Бруно

Глава 4. Западноевропейская философия XVII-XVIII столетий
§ 1. Ф. Бэкон
§ 2. Т. Гоббс 
§ 3. Р. Декарт
§ 4. Б. Паскаль
§ 5. Б. Спиноза
§ 6. Дж. Локк 
§ 7. Г. Лейбниц
§ 8. Дж. Беркли
§ 9. Д. Юм

Глава 5. Философия французского Просвещения
§ 1. Вольтер
§ 2. Ж.Ж. Руссо
§ 3. Д. Дидро
§ 4. П. Гольбах

Глава 6. Немецкая классическая философия
§ 1. И. Кант
§ 2. И.Г. Фихте
§ 3. Ф. Шеллинг
§ 4. Г. Гегель
§ 5. Л. Фейербах

Глава 7. Западная философия конца XIX-XX веков
§ 1. А. Шопенгауэр
§ 2. С. Кьеркегор
§ 3. Ф. Ницше
§ 4. А. Бергсон
§ 5. Ч. Пирс
§ 6. У. Джемс
§ 7. Дж. Дьюи
§ 8. Э. Гуссерль
§ 9. Представители герменевтики
§ 10. М. Шелер
§ 11. П. Тейяр де Шарден
§ 12. М. Хайдеггер
§ 13. К. Ясперс
§ 14. Ж.П. Сартр
§ 15. Позитивизм О. Конта
§ 16. Неопозитивисты
§ 17. Б. Рассел
§ 18. Л. Витгенштейн
§ 19. К. Леви-Строс
§ 20. К. Поппер

Глава 8. Русская философия
§ 1. М.В. Ломоносов
§ 2. А.Н. Радищев
§ 3. П.Я. Чаадаев
§ 4. Славянофилы
§ 5. Западники
§ 6. Л.Н. Толстой
§ 7. Ф.М. Достоевский
§ 8. Н.Ф. Федоров, К.Н. Леонтьев, В.В. Розанов
§ 9. B.C. Соловьев
§ 10. О философии XX века


Раздел второй
Основы общей философии

Глава 9. Учение о бытии
§ 1. Бытие как всеохватывающая реальность
§ 2. Историческое осознание категории бытия
§ 3. Объективное бытие и Я-бытие
§ 4. О метафизике
§ 5. Иерархия типов реальности
§ 6. Бытие как проблема
§ 7. Материя
§ 8. Движение
§ 9. Пространство и время
§ 10. Основные категории философии

Глава 10. Человек и его бытие в мире
§ 1. Общее понятие о человеке
§2.О многомерности человека
§ 3. Человек и человечество
§ 4. Личность и Я
§ 5. Идея личностной уникальности


Глава 11. Душа, сознание и разум
§ 1. Общее представление о душе
§ 2. Душа и тело
§ 3. Душа и проблема единства духовно-идеального и материального
§ 4. Что такое сознание
§ 5. Сознание, самосознание и рефлексия
§ 6. Сознание и сфера бессознательного
§ 7. О психике животных
§ 8. О рассудке и разуме, уме и мудрости
§ 9. Сознание, язык, общение

Глава 12. Теория познания
§ 1. Сущность и смысл познания
§ 2. Проблема познаваемости мира и философский скептицизм
§ 3. Виды познания
§ 4. Соотношение знания и веры
§ 5. Субъект и объект познания
§ 6. Познание, практика, опыт
§ 7. Идеальные побудительные силы познания
§ 8. Что есть истина
§ 9. Чувственное, эмпирическое и теоретическое познание
§ 10. Мышление: его сущность и основные формы
§ 11. Методы и приемы исследования
§ 12. Об открытии и изобретении
§ 13. Остроумие и интуиция как способы и формы познания и творчества
§ 14. Доказательство и опровержение


Раздел третий
Основы социальной философии и философии истории

Глава 13. История социальной философии и историософии
§ 1. Зарождение социально-исторического сознания
§ 2. О социальных и философских воззрениях античных, средневековых мыслителей и мыслителей эпохи Возрождения
§ 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени

Глава 14. Закономерное, случайное и стихийное в истории
§ 1. Идея общественно-исторической закономерности
§ 2. Объективное и субъективное в социально-историческом процессе
§ 3. Стихийное и сознательное в истории

Глава 15. Общество и человечество, нация и семья
§ 1. Общество как едино-цельная система определенного множества народа
§ 2. Человечество как едино-цельная социально-планетарная система
§ 3. Сущность нации
§ 4. Любовь, брак, семья
§ 5. Вопросы демографии

Глава 16. Экономическая философия
§ 1. Философско-экономический образ мышления
§ 2. Философия и психология труда
§ 3. Философия техники
§ 4. Человек, общество и природа: проблемы экологии
§ 5. Собственность и самоутверждение личности
§ 6. Сущность и составляющие социально-экономического управления
§ 7. "Невидимая рука и зоркий глаз" государства
§ 8. Нравственно-психологические устои экономики

Глава 17. Политическая философия
§ 1. Идея права: право власти и власть права
§2. Социальная справедливость как правовая ценность 
§ 3. Сущность государства
§ 4. Политическая власть
§ 5. Политика и нравственность
§ 6. Идея разделения властей и институты власти
§ 7. Политический строй либерально-демократического общества
§ 8. Либеральная демократия, права человека и достоинство личности
§ 9. Недемократические политические режимы
§ 10. Тоталитарное разложение души

Глава 18. Духовная жизнь общества
§ 1. Общественное сознание: сущность, уровни, относительная самостоятельность и активная роль в жизни человека и общества
§ 2. Политическое сознание
§ 3. Правосознание и его культура, правовое послушание
§ 4. Нравственное сознание
§ 5. Философия религии
§ 6. Эстетическое сознание и философия искусства
§ 7. Научное сознание и мир науки
§ 8. Философия культуры

Глава 19. О роли народных масс и личности в истории
§ 1. Народ как основная практически созидающая сила истории
§ 2. Толпа и ее психология
§3.0 роли личности в истории: стратегический ум, характер и воля вождя

Глава 20. Смысл истории и идея исторического прогресса.. . 718
§1. О смысле истории
§ 2. Об историческом прогрессе

Именной указатель










Вводное слово

§ 1. О предмете философии и ее месте в системе научного знания

Жизнь с ее сложной паутиной коллизий, наука и культура в целом (куда входят все науки, виды искусства, религия и, разумеется, философия) с их гигантскими достижениями требуют от нас, и прежде всего от молодежи, совершенствования, энергичной любознательности, творческого воображения, пытливой мысли, утонченной интуиции, широкого кругозора и мудрости. Мы должны еще глубже постичь тайны природы, социальной реальности, тоньше познать сакраментальные глубины человека, его соотношение с миром, отношение человека к Богу: у нас эта проблема вновь стала остроактуальной.

Все знания человечества, как бы они ни были многообразны и удивительно дифференцированы между собой и внутри себя, являют собой как бы "растопыренные" пальцы, которыми человек вторгается в ткань бытия. Это естественно и необходимо. Но наряду с этим дифференцированным подходом нужен и обобщающе-мудрый взор (как бы с высокой горы), проникнутый философским мышлением. Философия осуществляет это познание с помощью веками отработанной тончайшей системы предельно обобщающего категориального строя разума.

Можно сказать, что философия - это все единосущее, "схваченное в мыслях"; это квинтэссенция духовной жизни мыслящего человечества, это Теоретическая сердцевина всей культуры народов планеты. Человек изначально обладал любознательностью [1]. Само желание понять суть загадочного, неведомого являло собой склонность к зачаточно философскому размышлению, пусть даже пока на житейском уровне: ведь и на этом уровне люди нередко склонны пофилософствовать. Само слово "философия" восходит к Пифагору, буквально означая любовь к мудрости, т.е. любомудрие.

1 Дж. Леббок в своей книге "Начало цивилизации" пишет о любознательности туземца, который рассказывал о себе: "Я пошел однажды пасти свой скот. Погода была пасмурная. Я сел на скалу и стал задавать себе грустные вопросы; да, грустные, потому что я не в силах был ответить на них. Кто касался звезд своими руками? На каких столбах они держатся? Я спрашивал себя также: воды никогда не устают, у них нет другого дела, как течь не переставая от утра до ночи и от ночи до утра; но где же они останавливаются и кто заставляет их течь таким образом? И облака тоже приходят и уходят и изливаются водою на землю. Откуда они приходят? Кто посылает их? Конечно, не колдуны посылают нам дождь; как могут они сделать это? И почему я никогда не вижу своими глазами, как они поднимаются на небо, чтобы добыть его? Я не могу видеть и ветра, но что же он такое? Кто несет его, заставляет его дуть, реветь и пугать нас? Разве я знаю также, как растет хлеб? Вчера у меня в поле не было ни былинки; сегодня я пришел туда и нашел их уже несколько. Кто мог дать земле мудрость и силу, чтобы произвести это? И я закрыл лицо руками" (с. 309-310), - видимо, от жажды знания и невозможности ее удовлетворить.


Человек испытывает духовную потребность в том, чтобы иметь целостное представление о мире; он, по словам С.Н. Булгакова, не может согласиться ждать с удовлетворением этой потребности до тех пор, пока будущая наука даст достаточный материал для этой цели; ему необходимо также получить ответы и на вопросы, которые выходят за поле положительной науки и не могут быть ею даже и осознаны. Вместе с тем человек не способен заглушить в себе эти вопросы, сделать вид, что они не существуют, практически их игнорировать, как это, по сути дела, предлагают позитивизм [1] и разных оттенков агностицизм, в том числе и неокантианство [2], особенно позитивистского толка. Для человека как разумного существа бесконечно важнее любой специальной научной теории представляется решение вопросов о том, что же такое наш мир в целом, какова его субстанция, имеет ли он какой-либо смысл и разумную цель, имеет ли какую-либо цену наша жизнь и наши деяния, какова природа добра и зла, и т.д. Словом, человек спрашивает и не может не спрашивать не только как, но что, почему и зачем. На эти вопросы у науки нет ответа, точнее, она их и не ставит, и не может разрешить. Разрешение их лежит в области философского мышления.

1 Позитивизм (от лат. positivous - положительный) - направление в философии, исходящее из того, что только положительные, конкретные науки могут дать настоящее знание, тем самым умаляется специфика собственно философского знания или это знание уподобляется конкретно-научному, позитивному.
2 Неокантианство - философское течение, развившее отдельные принципы учения Иммануила Канта.


Каждая наука - это своего рода обрывок знания, а все науки в их простом сложении - это сумма обрывков [3]. Философия же дает систему знания о мире как целом. Она не занимается простым сложением всех научных знаний (это была бы никому не нужная затея), а интегрирует эти знания, беря их в самом общем виде и, опираясь на этот "интеграл", строит систему знания о мире как целом, об отношении человека к миру, т.е. о разуме, о познании, о нравственности и т.п.

3 Исследователь, пытающийся рассмотреть явление лишь через призму какой-либо одной науки, уподобляется слепцам из мудрой древнеиндийской притчи. "Однажды три слепых пожелали узнать, что есть слон. К ним подвели слона и предложили: одному пощупать хобот, другому - ногу, а третьему - хвост. "Ну как, теперь вы знаете, что такое слон?" - спросили их. "О, да, знаем. Это что-то мягкое и гибкое, как змея", - ответил первый слепой. "Это что-то большое, как колонна", - отозвался второй, ощупывая ногу слона. "Это что-то тонкое и длинное, как веревка", - сказал третий". В этой притче есть тонкий намек на то, что знающий нечто лишь частично остается в неведении сути того, что дается обобщающей силой мысли, ориентированной на мир в целом и опирающейся на знание основных достижений конкретных наук, определенных областей культуры.


"Ее задача - не одна какая-нибудь сторона существующего, а все существующее, вся вселенная в полноте своего содержания и смысла; она стремится не к тому, чтобы определить точные границы и внешние взаимодействия между частями и частицами мира, а к тому, чтобы понять их внутреннюю связь и единство" [1].

1 Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1989. Т. 2. С. 422.


Философия включает в себя учение об общих принципах бытия мироздания (онтология или метафизика), о сущности и развитии человеческого общества (социальная философия и философия истории), учение о человеке и его бытии в мире (философская антропология), теорию познания (гносеологию), проблемы теории познания и творчества, этику, эстетику, теорию культуры и, наконец, свою собственную историю, т.е. историю философии, которая являет собой существенную составляющую предмета философии: история философии есть часть содержания самой философии. Так исторически сложился предмет философии, т.е. круг ее специфических разделов и проблем, так теоретически и практически, т.е. организационно и педагогически, дифференцировались ее разделы. Разумеется, это деление носит в известной мере условный характер: все эти разделы образуют некое едино-цельное образование, в котором все составляющие тесно переплетаются друг с другом. Предмет философии - не одна какая-нибудь сторона сущего, а все сущее во всей полноте своего содержания и смысла. Философия нацелена не на то, чтобы определить точные границы и внешние взаимодействия между частями и частицами мира, а на то, чтобы понять их внутреннюю связь и единство.

Таким образом, основные усилия осознавшей себя философской мысли, начиная с Сократа, направляются к тому, чтобы найти высшее начало и смысл бытия. Уникальность и смысл бытия человека в мире, отношение человека к Богу, проблемы сознания, идея души, ее смерть и бессмертие, идеи познания, проблемы нравственности и эстетики, социальная философия и философия истории, а также история самой философии - таковы, говоря предельно кратко, фундаментальные проблемы (или разделы) философской науки, таково ее предметное самоопределение.

О соотношении философии и частных наук было и, видимо, будет много споров. Мы не собираемся углубляться в дебри этих споров, а очень кратко выразим свою позицию. Философия - это наука. Конкретная наука как определенный вид эмпирического и теоретического познания действительности имеет дело с определенными понятиями, суждениями, выводами, принципами, законами, гипотезами, теориями. Любая наука как в естественной, так и гуманитарной областях знания имеет свой особый предмет. Все это в ходе развития науки может меняться, отвергаться, и на месте ограниченных и тем более ошибочных теорий возникают новые, более глубокие теории. В философии, как и в любой науке, люди ошибаются, заблуждаются, выдвигают гипотезы, которые могут оказаться несостоятельными, и т.п. Но все это совсем не значит, что философия есть одна из наук в ряду других наук. Как уже говорилось, у философии предмет иной - она есть наука о всеобщем, ни одна другая наука не занимается этим.

Понятия, категории, принципы, законы и теории философии так же, как и других наук, развиваются, подвергаются критике, отвергаются, уточняются и т.п. Словом, философия есть свободная и универсальная область человеческого знания. Она есть постоянный поиск нового. Говорят, что философия в отличие от других наук не имеет эмпирического уровня познания. С этим нельзя согласиться: любой истинно философски мыслящий человек опирается не только на эмпирический материал других наук, но всю свою сознательную жизнь зорко наблюдает, следит за потоком живой истории, присматривается к поведению людей, к кипению страстей социальной жизни, а через искусство сталкивается с отражением жизни в конкретно-уникальных, хотя и типизированных образах. Так что философ пользуется и прямым наблюдением.

В заключение можно отметить, что философия существует и развивается не только, если можно так выразиться, в академической, университетской форме, в виде специально философских сочинений, но и в совсем не похожей на науку форме, например в виде творений писателей, когда они через художественные образы, через образную ткань искусства выражают порой гениальные собственно философские воззрения.





§ 2. Философия и мировоззрение

Философия как теоретическое ядро мировоззрения. Философия составляет теоретическую основу мировоззрения, или его теоретическое ядро, вокруг которого образовалось своего рода духовное облако обобщенных обыденных взглядов житейской мудрости, что составляет жизненно важный уровень мировоззрения. Но мировоззрение имеет и высший уровень - обобщение достижений науки, искусства, основные принципы религиозных взглядов и опыта, а также тончайшая сфера нравственной жизни общества. В целом мировоззрение можно было бы определить следующим образом: это обобщенная система взглядов человека (и общества) на мир в целом, на свое собственное место в нем, понимание и оценка человеком смысла своей жизни и деятельности, судеб человечества; совокупность обобщенных научных, философских, социально-политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических ценностных ориентации, верований, убеждений и идеалов людей.

В зависимости от того, как решается вопрос о соотношении духа и материи, мировоззрение может быть идеалистическим или материалистическим, религиозным или атеистическим. Материализм есть философское воззрение, признающее субстанцией, сущностной основой бытия материю. Согласно материализму, мир есть движущаяся материя. Духовное же начало, сознание есть свойство высокоорганизованной материи - мозга.

Идеализм есть философское мировоззрение, согласно которому истинное бытие принадлежит не материи, а духовному началу - разуму, воле. Автор этой книги исходит из того, что материальное и духовное - это совечно единое сущее. Вне этого принципа мы не можем понять смысл сущего, его регулятивные принципы, объективную целесообразность и гармонию в мироздании. В рамках только материализма мы в принципе не в состоянии ответить на вопрос: кто в универсуме так мудро формообразует все и вся и осуществляет регулятивную функцию. Материализм несовместим с признанием объективной целесообразности в мире, а это неоспоримый факт в бытии сущего. С нравственно-психологической точки зрения мировоззрение может характеризоваться как оптимистическое или пессимистическое. В практике общения, в литературе понятие мировоззрения употребляется и в более узком смысле, например говорят: "философское мировоззрение", "политическое мировоззрение" или "художественное мировоззрение", или даже в еще более узком понимании - "врачебное мировоззрение", "физическое мировоззрение" и т.п.

Соотношение философии и мировоззрения можно охарактеризовать и так: понятие "мировоззрение" шире понятия "философия". Философия - это такая форма общественного и индивидуального сознания, которая постоянно теоретически обосновывается, обладает большей степенью научности, чем просто мировоззрение, скажем, на житейском уровне здравого смысла, наличествующего у человека, порой даже не умеющего ни писать, ни читать.

В мировоззрении находит свое завершение целостность духовности человека. Философия как едино-цельное мировоззрение есть дело не только каждого мыслящего человека, но и всего человечества, которое, как и отдельный человек, никогда не жило и не может жить одними лишь чисто логическими суждениями, но осуществляет свою духовную жизнь во всей красочной полноте и цельности ее многообразных моментов. Мировоззрение существует в виде системы ценностных ориентаций, идеалов, верований и убеждений, а также образа жизни человека и общества (как форма реализации духовной сущности мировоззрения). И все это в органическом единстве - ведь о мировоззрении человека мы судим по делам его.

Итоговое определение соотношения философии и мировоззрения можно сформулировать так: философия - это система основополагающих идей в составе мировоззрения человека и общества.

О ценностных ориентациях. Под ценностными ориентациями имеется в виду система материальных и духовных благ, которые человек и общество признают как повелевающую силу над собой, определяющую помыслы, поступки и взаимоотношения людей. Эта ориентация выражается и в практическом отношении людей к этим ценностям. Определить действительный стержень ценностных ориентаций в человеке, выявить его подлинную духовную сердцевину - значит узнать о нем нечто сущностное, после чего становится понятным очень многое в его помыслах, поведенческих актах, поступках. При этом ценностные ориентации складываются у человека в раннем детстве и уже тогда они дают о себе знать в поведении индивидуума. Нет и не было людей, душа которых не была бы преисполнена определенными иерархически выстроенными ценностными ориентациями.

Всякий предмет, любое событие, вообще все имеет объективную ценность или, если хотите, смысл, значимость, положительную или отрицательную ценность. При этом ценности неравнозначны: они имеют и объективно для нас разную меру значимости. Мы оцениваем вещи, события с чисто эмоциональной, религиозной, нравственной, эстетической, научной, философской, прагматической точек зрения. Тут можно говорить, например, о том, что вещи, как и люди, могут быть просто приятны. Иной уровень оценки того, что мы воспринимаем как возвышенное, сокровенное, священное.

Наша душа обладает и врожденными, и воспитанными свойствами, способностью побуждаться к действию по поводу той или иной ценности, что выражается в соответствующем переживании. Каждый человек обладает уникальным способом относиться к ценностям того или иного рода, в чем и состоит суть именно его ценностной ориентации. Это проявляется и на уровне мировоззренческих позиций, где речь идет об отношении к искусству, религии, к выбору философских пристрастий и прежде всего нравственных ориентаций. Так, для глубоко верующего человека определяющей силой в его духовной жизни является религия, т.е. те высшие и последние ценности, которые он признает над собой и выше себя, и то практическое отношение, в которое он становится к этим ценностям.

Отметим, что истинная сущность человека определяется не его отдельными качествами и порой случайными поступками, а преобладающими интересами и ценностными интересами. Жизнь общества в немалой степени зависит от господствующего мировоззрения, от того, какие убеждения и идеалы исповедует образованная часть общества, что считает наивысшей ценностью на шкале всей иерархии ценностей.

О вере. Проблема ценностей в составе мировоззрения теснейшим образом связана с такими феноменами духа, как вера, идеалы и убеждения. Вера, утвержденная на глубокой нравственной потребности души, изящно оживленной "теплым дыханием чувств", - один из стержневых устоев духовного мира человека и человечества. Может ли быть так, чтобы человек в течение всей своей жизни ни во что не верил? Такого быть не может: хоть дремлющая вера, но непременно наличествует в душе даже такого человека, про которого говорят, что он Фома неверующий.

Вера являет собой феномен сознания, обладающий силой неустранимости и огромной жизненной значимости: человек не может вообще жить без веры. Наш разум, по словам Б. Паскаля, со всей силой своей повелительности требует от человека веры: разум знает, что за его пределами есть бездна, ему недоступная, но в ней что-то схватывается силой интуиции, на чем и вырастает вера. Акт веры - это сверхсознательное чувство, ощущение, своего рода внутреннее "ясновидение", в той или иной мере свойственное каждому человеку, особенно художественным натурам, обладающим философски ориентированным умом. Кроме того, у человека существует нравственная или, говоря точнее, нравственно-психологическая необходимость веры: без нее, как и без доказательного знания, жить не только духовно, но и практически невозможно. Да и никто и не живет - ни самый отъявленный пессимист, ни воинствующий атеист. При этом нельзя противопоставлять разум и веру или веру и знание как нечто "несовместное". Старинная мудрость гласит: "Не только как, но и во что мы верим, выражает сущность духовного мира человека". Скажем, вера в добродетель опирается на чувство ее необходимости, на чувство того, что она слита воедино с моим сокровеннейшим Я, которое нравственно воспитано и социально абсолютно необходимо.

Далее, нельзя отождествлять веру вообще с религиозной верой. Любой атеист тоже преисполнен веры - в самого себя, в свои убеждения, в своих близких, в то, что мир есть "движущаяся материя, данная нам в ощущениях". Ведь это никто никогда не доказал и никто никогда доказать не сможет, в это можно только верить. Нельзя же учение физики о материи считать исчерпывающим: это лишь грань или срез знания, а не цельная картина всего сущего. Или возьмем другой пример. Мы верили в светлое будущее коммунизма. Но разве это - научное знание? Конечно, нет. Это самая настоящая, притом слепая, вера. Мы верили в "гениального вождя и учителя всех народов". Что это, как не мифология, атеистическая религия? Тут только иконы иные, а вера самая настоящая, неистово-злая: это религия идолопоклонства.

В самом же нормальном понятии собственно религиозной веры заключается то, что она, говорит Г. Гегель, есть не просто знание о Боге, о нашем отношении и отношении мира к нему, а также нетленности нашей души; это знание не есть просто историческое или рассудочное знание: в нем заинтересовано сердце, оно имеет влияние на наши чувства и на определение нашей воли, отчасти в силу того, что благодаря ей наши обязанности и законы приобретают большую силу, будучи представлены нам как законы Бога, отчасти в силу того, что представление о возвышенности и доброте Бога по отношению к нам наполняет наше сердце восхищением и чувствами смирения и благодарности. Таким образом, религиозная вера поднимает нравственность и ее мотивы на новую, более величественную высоту. Религиозные побуждения преисполнены утонченными чувствами, которые у настоящего верующего обретают более мягкие тона человечности и добра. Так что благодаря этому, красивой фантазии и упоительной силе духовного искусства (прежде всего музыки, вокала, живописи, иконописи), холодный разум как бы растопляется в солнечных лучах божественной благодати, несущей умиротворение и радость бытия.

Говоря о религии как форме общественного сознания, имеют в виду понятия Бога и бессмертия и то, что связано с этими понятиями, поскольку они составляют убеждение всех народов мира, оказывают влияние на их мысли и дела; все это возвышает и облагораживает дух нации, пробуждая в ее душе (порой дремлющие) чувства достоинства, не позволяя народу унижаться и унижать.

Об идеалах. Важной составляющей мировоззрения являются идеалы. Человек в своей жизни, в своем постоянном моделировании будущего не может обойтись без стремления к идеалу. Человек испытывает потребность измышлять идеалы: без них нет на свете ни одного разумного человека, ни общества; без них не могло бы существовать человечество.

Многие великие умы задумывались над тем, что такое "идеал"?

И.С. Тургенев полагал: "Жалок тот, кто живет без идеала!" Имея в виду именно идеал, К. Маркс писал, что идеи, которые овладевают нашей мыслью, подчиняют себе наши убеждения и к которым разум приковывает нашу совесть: это узы, из которых нельзя вырваться, не разорвав своего сердца. Во все времена, утверждал Р. Роллан, были люди, отдававшие жизнь за свои идеалы. По словам Сенеки, когда человек не знает, к какой пристани он держит путь, для него ни один ветер не будет попутным. Аналогично думал и Л.Н. Толстой: идеал - это путеводная звезда; без нее нет твердого направления, а нет направления, нет и жизни.

Бросив ретроспективный взгляд на историю, мы убедимся, что люди решались на самые грандиозные дела, если впереди, хоть вдалеке, им сверкал путеводной звездой идеал.

Идеалы - это мечта и о самом совершенном устройстве общества, где все "по справедливости", и о гармонически развитой личности, и о разумных межличностных отношениях, и о нравственном, и о прекрасном, и о полной реализации своих возможностей на благо человечества. Идеалы, как правило, обращены в грядущее, однако случается, что их находят и в прошлом (вспомним эпоху Возрождения). Что в этих идеалах есть истинного, сохраняется в мировоззрении и в конечном счете реализуется в практике, в жизни, а неистинные идеалы, как утопия, будут рано или поздно отброшены.

Об убеждениях. Своего рода золотым куполом храма мировоззрения являются убеждения. Убеждения - это твердо составленная система взглядов, которые накрепко упрочились в нашей душе, при этом не только в сфере сознания, но и глубже - в подсознании, в сфере интуиции, густо окрасившись нашими чувствами. Мировоззрение срастается с миром чувств и формами поведения, оно очерчивает личность, придавая качественную определенность ее духовному миру. В сфере убеждений невозможна сделка - двух безусловных принципов убеждения в душе одной и той же цельной и принципиальной личности быть не может. Характеризуя природу убеждений, С.Н. Булгаков писал:

"Чрезвычайно важную промежуточную ступень между верою и знанием составляет так называемое убеждение. Убеждение есть субъективно наиболее ценная для нас часть наших мнений, но вместе с тем убежденным можно быть лишь в том, что не имеет характера логической бесспорности, а в большей или меньшей степени поддерживается верой. Нельзя быть убежденным, например, в том, что сегодня такое-то число" [1].

1 Булгаков С.Н. Сочинения: В 2 т. М., 1993. С. 50.


Убеждения составляют стержень мировоззрения и духовное ядро личности. Человек без глубоких убеждений - это еще не личность в высоком смысле этого слова; это как бы плохой актер, играющий навязанные ему роли и в конечном счете утрачивающий свое собственное Я. Известно, что именно идейная убежденность позволяет человеку в минуту смертельной опасности преодолевать сильнейший инстинкт самосохранения, жертвовать жизнью и совершать героические поступки. История - свидетель того, что многие великие истины и принципы социальной справедливости "оплачены" кровью их убежденных защитников, которые шли на костер, виселицу, отбывали каторгу, умирали в ссылке.

Убеждения зарождаются и развиваются в ходе нашего становления, в общении с природой, в приобщении к сокровищам культуры. И по нашей воле (как бы она ни была сильна) изменить их нельзя: это нечто укорененное в глубинах нашей души. Однако наши убеждения могут меняться и даже существенным образом в периоды, когда происходит смена парадигмы знания и коренная переоценка всех ценностей, т.е. в переломные периоды в жизни общества, а также индивидуального развития.

Следовательно, убеждения не только зарождаются, но и перерождаются. Примеров этому великое множество. Перемены в убеждениях осуждать нельзя, если они имеют уважительные основания. Человеку зрелых лет позволительно изменить свои убеждения по поводу того или иного события, факта или вследствие нового, более основательного их изучения, или вследствие какой-нибудь существенной перемены, происшедшей в самих этих фактах. Говоря об этом применительно к себе, Ф.М. Достоевский утверждал, что ему очень трудно рассказывать историю перерождения своих убеждений. Об этом хорошо пишет Лев Шестов. По его словам, история перерождения убеждений - это прежде всего история их рождения. Убеждения вторично рождаются в человеке на его глазах в том возрасте, когда у него достаточно опыта и наблюдательности, чтобы сознательно следить за этим великим и глубоким таинством своей души. Но он не был бы проницательнейшим психологом, если бы такой процесс мог бы пройти для него незамеченным. Но он не был бы писателем, если бы не поделился с людьми своими наблюдениями. От прошлых убеждений Достоевского, от того, во что он веровал в молодости, когда вошел к кружок В.Г. Белинского, не осталось и следа. Обыкновенно люди считают поверженных кумиров все же богами, а оставленные храмы - храмами. Достоевский же не то что сжег - он втоптал в грязь все, чему когда-то поклонялся. Свою прежнюю веру он уже не только ненавидел - он презирал ее. Таких примеров в истории литературы немного. Новейшее время, кроме Достоевского, может назвать только Ф. Ницше. Его разрыв с идеалами и учителями молодости был не менее резким и бурным, а вместе с тем и болезненно мучительным. Достоевский говорит о перерождении своих убеждений, а Ницше - о переоценке всех ценностей. В сущности оба выражения - лишь разные слова для обозначения одного и того же процесса. Для того чтобы осмыслить действительную суть и жизненную силу мировоззренческих принципов в деятельности человека, нужно высветить не только собственно теоретические аспекты мировоззрения, но и вникнуть в глубины эмоциональных переживаний человеком этих принципов. Тогда открываются мощные мотивы, движущие силы в жизнедеятельности человека, в цепи его поведенческих актов, поступков. Необходимо отметить, что мировоззрение должно быть рассмотрено под углом зрения его истинности, точнее говоря, меры его истинности. Только истинные убеждения могут служить результативным принципом жизни человека. Убеждение человека дурно, если оно ложно.

Таковы составляющие мировоззрения, теоретическим стержнем которого является система философских знаний. А для того чтобы осмыслить эту систему, разумеется в самых общих чертах, мы прежде всего должны познакомиться с историей философии.









Раздел первый
ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ

Глава 1
АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Античная философия являет собой последовательно развивавшуюся философскую мысль и охватывает период свыше тысячи лет - с конца VII в. до н.э. вплоть до VI в. н.э. Несмотря на все разнообразие воззрений мыслителей этого периода, античная философия вместе с тем есть нечто единое, неповторимо оригинальное и чрезвычайно поучительное. Она развивалась не изолированно - она черпала мудрость Древнего Востока, культура которого уходит в более глубокую древность, где еще до греков происходило становление цивилизации: формировалась письменность, зачатки науки о природе и развивались собственно философские воззрения. Это относится к таким странам, как Ливия, Вавилон, Египет и Персия. Имело место влияние и более отдаленных стран Востока - Древнего Китая и Индии. Но различные поучительные заимствования греческих мыслителей ни в какой степени не умаляют удивительной оригинальности и величия античных мыслителей.

Мысли мудрых людей даже глубокого прошлого нам нужны и теперь. Кто не знает истории философии, в том числе и античной, тот не может по-настоящему знать и ее современного состояния. Изучение истории философии говорит о поучительности приобщения к летописи былой мудрости. И даже заблуждения гениальных умов часто куда более поучительны, нежели отдельные открытия просто способных людей, а тонкости и странности в рассуждениях мудрецов более богаты и полезны для нас, чем просто здравый смысл в суждениях среднего человека.

Философия и ее история во многом определяются личностными особенностями того или иного мыслителя. Поэтому мы старались, пусть очень кратко, в самых общих чертах, что-то сказать о личности рассматриваемого мыслителя.

Поскольку наша культура является дочерней по отношению к античной культуре, прежде всего философии, поэтому мы с нее и начнем, уделяя ей первоочередное и должное внимание.




§ 1. От мифа к Логосу

На заре истории человечества, когда были еще в силе родовые принципы в хозяйственной и культурной жизни, господствующей формой мировоззрения была мифология [1]. Мифология есть результат настоятельной духовной потребности объяснить мир и разобраться в явлениях природы. Еще не вооруженная наукой и философией пытливая мысль родового человека рвалась к постижению регулятивных сил бытия природы и людей. Этот процесс шел через персонифицирование, олицетворение в образах богов, перед которыми человек испытывал чувства удивления, бессилия и преклонения. Вместе с тем реальная жизнь людей тесно переплеталась с обитающими на Олимпе образами богов. Им приписывались даже человеческие пороки. Боги мыслились не только могущественными, но и капризными, зловредными, преисполненными мстительности. Люди переносили на богов самые причудливые сексуальные ориентации, приписывая им неуемное любвеобилие, нескончаемые измены, любовные распри и т.п. Суть мифологического феномена выявлена метко Г. Гегелем: "Все содержание, приписываемое богам, должно оказаться вместе с тем собственной внутренней сущностью индивидов, так что, с одной стороны, господствующие силы представляются индивидуализированными сами по себе, а с другой стороны, это внешнее для человека начало оказывается имманентным его духу и характеру" [2]. Мифология являла собой образно-художественный способ объяснения или, говоря строже, попытку объяснения явлений природы и жизни людей, взаимоотношение земного и космического начал. Эта попытка объяснения осуществлялась через олицетворение сил природы, т.е. уподобление их живым существам. Мифология ориентирована на осмысление фундаментальных антиномий человеческого бытия, на гармонизацию человека, общества и природы. В мифологии происходило метафорическое сопоставление природных и социокультурных явлений, очеловечивание окружающей природы, одушевление фрагментов Космоса. Попытки объяснения сводились к рассказам о происхождении и творении. Как начальная форма мировоззрения, мифология выражала не только наивные формы объяснения природных и социальных явлений, но и нравственное и эстетическое отношение к миру. Мифологическое мышление оперирует конкретным и персональным. Антропоморфизируя природу, первобытный человек пришел к олицетворению явлений внешнего мира. Мифология в своем возникновении была наивной философией и наукой или, говоря строже, вненаучной формой познания [3]. 

1 Миф в переводе с греческого "рассказ", "предание", "слово". Мифологией называется собрание мифов, а также наука о мифах, их изучение, уяснение их места в составе культуры народов мира.
2 Человека изначально сопровождали и будут сопровождать мифы: они ему имманентны по самой его сущности. Без них не жило и, видимо, не может жить ни одно общество и ни один человек, будь это общество или этот человек даже воинствующим атеистом. Это разительно ярко показало и доказало тоталитарное советское общество, жившее в мифах утопий и идолопоклонства перед вождями. Удивительное явление - мифологический атеизм!
3 См.: Лосев А.Ф. Античная мифология в ее историческом развитии. М., 1957; Тахо Годи А.A. Греческая мифология. М., 1989.


Содержание мифа представлялось рядовому человеку вполне реальным, и даже в высшем смысле реальным и являлось не формой реального знания, а предметом веры. Мифы утверждали лично и социально принятую в данном обществе значимую систему ценностей, которая поддерживала и санкционировала соответствующие нормы поведения, взаимоотношения людей и их отношение к миру. Мифологическое мировоззрение выражалось не только в повествованиях, но и в действиях: обрядах, танцах и т.п. Мифология входит существенной частью в состав религиозных верований, что уже составляет языческую форму религиозного сознания. В качестве нерасчлененного, синкретического, единого целого мифология включала в себя зачатки не только религии, но и философии, политических воззрений, различных форм искусства и всевозможных форм словесного искусства: сказки, героического эпоса, легенды, исторического предания. Мифологическая культура, вытесненная в более поздний период философией, конкретными науками и творениями искусства, сохраняет свою значимость на всем протяжении всемирной истории до настоящего времени. Никакая философия и никакая наука и жизнь вообще не властны разрушить мифы: они неуязвимы и бессмертны. Их нельзя и оспорить, потому что они не могут быть обоснованы и восприняты сухой силой рациональной мысли. И все-таки надо их знать - они составляют значимый факт культуры.

Бессмертным памятником античной культуры являются творения Гомера "Илиада" и "Одиссея". О философских воззрениях Гомера можно сказать, что он всецело находился на почве мифологии. Ему принадлежит изречение: "Мы все - вода и земля". Он не задавался философским вопросом о происхождении мира. Такого рода вопросы первым выдвинул Гесиод (VII в. до н.э.) - крестьянский поэт, автор знаменитых "Трудов и дней" и "Теогонии". Он изложил мифы как единое целое, описав родословную и перипетии в сонме олимпийских богов. "Родословная богов" начинается так: вначале был Хаос. Из него родилась Земля (Гея). Вместе с Землей рождаются Эрос и Эреб - начало мрака вообще и Ночь как самоопределившийся мрак. От брака Эреба и Ночи рождается Эфир как свет вообще и День как определенный свет. Гея рождает Небо - видимый небесный свод, а также горы и морскую пучину. Такова предварительная "Теогония", т.е. происхождение мира. После этого начинается родословная богов: от брака Геи и Урана, т.е. Земли и Неба, рождаются Океан и Тефида, а также циклопы и титаны - гиганты, олицетворяющие различные космические силы. От одного из титанов - Кроноса - берет начало новое поколение богов: сын Кроноса - Зевс в борьбе за власть отсекает у отца "мужское достоинство", которое с огромной небесной выси падает в море, поднимая сильную волну, и из морской пены появляется во всей своей божественной красоте богиня любви - Афродита. Богиня справедливости Дике и Необходимость есть начало всякого земного рождения и слиянности - та, которая посылает женщину сопрягаться с мужчиной и, наоборот, мужчину с женщиной; она взяла себе в помощники Амура и родила его первым из всех богов.

Начинается уже "историческая" полоса мифологии. Гесиод приводит нас к последнему поколению богов, потомков Зевса - "олимпийцев", а отсюда - романтическая полоса вступления богов в интимную близость с земными женщинами, рождающими героев, о которых повествуют гомеровские поэмы; это упоительно-фантастическая череда любовных приключений богов.

На ранней стадии истории мифологический образ мышления начал наполняться рациональным содержанием и соответствующими формами мышления: возрастала сила обобщающего и аналитического мышления, зарождались наука и философия, возникали понятия и категории собственно философского разума, происходил процесс перехода от мифа к Логосу. (Логос - корневая основа логики.) Однако Логос не вытесняет мифологии: она бессмертна, ею преисполнена поэзия, она завораживает детское воображение, восхищает ум и чувства людей всех возрастов, способствуя развитию воображения, что благотворно влияет на развитие творческих возможностей человека во всех сферах его деятельности.





§ 2. Милетская школа: Фалес, Анаксимандр и Анаксимен

Фалес из Милета (ок. 625-547 до н.э.) - родоначальник европейской науки и философии; кроме того, он математик, астроном и политический деятель, пользовавшийся большим уважением сограждан. Фалес происходил из знатного финикийского рода. Он много путешествовал, а свои знания старался применять на практике. Он - автор многих технических усовершенствований, осуществил измерения памятников, пирамид и храмов в Египте [1].

Фалес произвел буквально переворот в мировоззрении, выдвинув идею субстанции - первоосновы всего, обобщив все многообразие в единосущее и усмотрев начало всего во влаге: ведь она пронизывает собой все. Аристотель сказал, что Фалес впервые попытался найти физическое начало без посредства мифов. Влага и в самом деле вездесущая стихия: все происходит из воды и в воду же обращается. Вода как естественное начало оказывается носителем всех изменений и превращений. Это же и в самом деле гениальная идея сохранения. Хотя идея Фалеса о "первосущности" представляется нам сейчас наивной, но с исторической точки зрения она чрезвычайно важна: в положении "все из воды" была дана "отставка" олимпийским, т.е. языческим, богам, в конечном счете мифологическому мышлению, и продолжен путь к естественному объяснению природы. В чем же еще состоит гениальность отца европейской философии? Ему впервые пришла мысль о единстве мироздания. Эта идея, однажды родившись, никогда уже не умирала: она сообщалась его ученикам и ученикам его учеников... Фалес, как и его преемники, стоял на точке зрения гилозоизма [2] - воззрения, по которому жизнь - имманентное свойство материи, сущее - само по себе движущееся, а вместе с тем и одушевленное. Фалес полагал, что душа разлита во всем сущем. По сообщению Аристотеля, Фалес рассматривал душу как нечто спонтанно-активное. Согласно Плутарху, Фалес называл бога универсальным интеллектом: бог есть разум мира.

1 О Фалесе мало что известно. Рассказывали, что, основываясь на своих знаниях метеорологических явлений, Фалес предсказал урожай оливок: "Фалес, желая показать, как легко разбогатеть, законтрактовал маслобойню, так как предвидел хороший урожай маслин, и собрал весьма много денег" (Диоген Лаэр-ций. 1. 26). Г. Гегель, видимо в шутку, заметил по этому поводу: Фалес показал тем самым практическое значение философии. Традиция сохранила такие детали. Увлекшись наблюдением небесных явлений, он упал в колодец. Служанка-фракийка весело хохотала: "Что ж ты хочешь узнать, что на небе, а сам не видишь, что под ногами". Этот эпизод весьма символичен: ведь тот, кого тревожат тайны неба, должен смотреть и себе под ноги. Иначе говоря, философские размышления, как бы они ни были возвышенны, не должны отрываться от земли, т.е. от простой житейской мудрости.
2 Гилозоизм (от греч. hyle - вещество, материя и zoe - жизнь) - философское воззрение, согласно которому всей материи присуще свойство живого и прежде всего чувствительность, способность к ощущению, восприятию.


Преемник Фалеса Анаксимандр (ок. 610 - после 540 до н.э.) первым возвысился до оригинальной идеи бесконечности миров. За первооснову сущего он принял апейрон - неопределенную и беспредельную субстанцию: ее части изменяются, целое же остается неизменным. Это бесконечное начало характеризуется как божественное, созидательно-движущее начало: оно недоступно чувственному восприятию, но постижимо разумом. Поскольку это начало бесконечно, оно неистощимо в своих возможностях образования конкретных реальностей. Это вечно живой источник новообразований: в нем все находится в неопределенном состоянии, как реальная возможность. Все существующее как бы рассыпано в виде крохотных долек. Так малые крупицы золота образуют целые слитки, а частички земли - ее конкретные массивы.

Третий представитель Милетской школы - Анаксимен (ок. 585-525 до н.э.). Он полагал, что первоначалом всего является воздух, мысля его как бесконечное и видя в нем легкость изменяемости и превращаемости вещей. Согласно Анаксимену, все вещи возникли из воздуха и представляют собой его модификации, образующиеся путем его сгущения и разряжения. Чтобы адекватно оценить эти, как кажется сейчас, "наивные" идеи милетцев, напомним, что великий И. Кант в совсем иной период истории науки (после И. Ньютона!) утверждал, что планеты и все космические тела берут свое начало из бесконечной газообразной массы.

Итак, милетцы осуществили прорыв своими воззрениями, в которых однозначно был поставлен вопрос: "Из чего все?" Ответы у них разные, но именно они положили начало собственно философскому подходу к вопросу происхождения сущего: к идее субстанции, т.е. к первооснове, к сущности всех вещей и явлений мироздания.





§ 3. О семи мудрецах

Мудрецами почитались следующие мужи: Фалес, Солон, Периандр, Клеобул, Хилон, Биант, Питтак (Диоген Лаэрций. 1. 13). По всей вероятности, мудрость одного только Фалеса вышла за границы практических нужд и пошла дальше них в умозрении, а остальные снискали имя "мудрецов" за свои политические заслуги. Семи мудрецам приписываются многочисленные изречения. Предание донесло следующие изречения Фалеса:

Старше всех вещей - Бог, ибо он не рожден.
Прекраснее всего - Космос, ибо он творение Бога.
Больше всего - пространство, ибо оно вмещает все.
Мудрее всего - время, ибо оно обнаруживает все.
Быстрее всего - мысль, ибо она бежит без остановки.
Сильнее всего - необходимость, ибо она одолевает всех.

Его спросили, может ли человек тайком от богов совершить беззаконие. Фалес ответил: "Не только совершить, но и замыслить не может". На вопрос, что трудно, он ответил: "Знать себя". "Что легко?" - "Наставлять другого". "Что всего слаще?" - "Успех". "Что есть божество?" - "То, у чего нет ни начала, ни конца". "Какую невидаль довелось увидеть?" - "Тирана, дожившего до старости". "Как легче всего переносить несчастье?" - "Если видишь, что врагам приходится еще хуже". "Как нам прожить самую лучшую и самую праведную жизнь?" - "Если сами не будем делать того, в чем упрекаем других". На вопрос, кто счастлив, ответил: "Кто телом здоров, натурой богат, душой благовоспитан". Он говорил:

Какие взносы внесешь родителям - такие взымай с детей.
Не красуйся наружностью, но будь прекрасен делами.
Не наживай богатства нечестным путем.
Находясь у власти, управляй самим собой.
Где порука, там беда.
Не множество слов доказывает рассудительность мнения.


Изречение Бианта:

Бери убеждением, а не силой. Изречения Периандра:
Бесчестная прибыль обличает бесчестную натуру.
В удаче будь умерен, в беде - рассудителен.
Неудачи скрывай, чтобы не радовать врагов.

Изречения Хилона:

Ничего слишком; все хорошо в меру.
Предпочитай убыток позорной прибыли: первое огорчает один раз,
второе будет огорчать всегда.
Если у тебя крутой нрав, проявляй спокойствие, чтобы тебя скорее
уважали, чем боялись.
Язык твой пусть не обгоняет ума.
Не желай невозможного.

Изречение Питтака:

Трудно быть добрым.
Изречения Клеобула:
Будь любослух, а не многослов.
В достатке не заносись, в нужде не уничижайся.

Изречения Солона:

Избегай удовольствия, рождающего страдания.
Не спеши приобретать друзей, а приобретенных не спеши отвергнуть.
Научившись подчиняться, научишься управлять.
О тайном догадывайся по явному.
Никогда не слишком [1].

1 Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. Ч. 1. С. 91-93, 103- 104.







§ 4. Пифагор и его школа

Пифагор (VI в. до н.э.), теорему которого о соотношении длин катетов и длины гипотенузы прямоугольного треугольника мы учим в школе, был тоже озабочен проблемой: "Из чего все?", но решал ее иначе, чем милетцы. "Все есть число" - вот его исходная позиция. Он, первый назвавший философию этим именем, трудился не в одиночку, а в организованной им школе, куда, кстати, входили и женщины [2]. Именно в числах пифагорейцы усматривали свойства и отношения, присущие различным гармоническим сочетаниям сущего. Пифагорейцы видели в числе и математических отношениях объяснения скрытого смысла явлений, законов природы. Они изучали зависимость характера звучания музыкальных инструментов от длины струн; искали простые числовые отношения в геометрии и астрономии. Пифагор успешно разрабатывал различного рода математические доказательства, что способствовало развитию принципов точного рационального типа мышления. Культура такого типа мышления развивается до сей поры. Пифагорейцы одними из первых тонко осмыслили значимость числа не только в конкретно-научном, но и в философском мышлении. Важно подчеркнуть, что пифагорейцы хоть и абсолютизировали числа, достигли немалых успехов в своих поисках гармонии, удивительно красивой количественной согласованности, которая пронизывает все сущее, прежде всего явления Космоса.

2 В своем союзе (школе) Пифагор пользовался харизматической силой власти. Его указания пифагорейцы называли словами бога, а о его авторитете говорит выражение: "Сам сказал"! Пифагорейский союз просуществовал долгие годы, упорно развивая свои научно-философские и нравственные идеи.


Гармония Вселенной обусловлена мерой и числом, математической пропорциональностью.

Пифагор учил, что душа бессмертна. Ему принадлежит идея перевоплощения душ. Он считал, что все происходящее в мире снова и снова повторяется через определенные периоды времени, а души умерших через какое-то время вселяются в других, животворяя их телесность.





§ 5. Гераклит Эфесский

Великим диалектиком античного мира является Гераклит из Эфеса (ок. 530-470 до н.э.). Он принадлежал к царскому роду. Гордый, сумрачный, нелюдимый, он отказался от предложенного ему высшего сана в государстве в пользу своего брата (афинского царя Кодра), но ходил в пурпуре со знаками царской власти [1].

1 Однажды, играя с детьми близ храма Дианы, он ответил прохожим, дивившимся ребячеству его занятий: "Не лучше ли играть с детьми, чем обделывать с вами государственные дела!" Лучше всего характер Гераклита может объяснить презрительное письмо, в котором он отклонил вежливое приглашение Дария провести несколько времени при его дворе: "Гераклит Эфесский шлет привет царю Дарию, сыну Гистапса! Все люди уклоняются от путей истины и справедливости. У них нет привязанности ни к чему, кроме корысти. Они стремятся к одной суетной славе с упорством безумия. Что до меня касается, то я чужд лукавства и никому не враг. Я глубоко презираю суету дворов и никогда не стану ногой на персидской почве. Довольствуясь малым, я живу, как мне угодно" (Льюис Дж. История философии. СПб., 1865. С. 66).


Все существующее, по Гераклиту, постоянно переходит из одного состояния в другое. Ему принадлежат знаменитые слова: "Все течет!" (можно ли переоценить эту гениальную максиму?!), "В одну и ту же реку нельзя войти дважды", "В мире нет ничего неподвижного: холодное теплеет, теплое холодеет, влажное высыхает, сухое увлажняется". Возникновение и исчезновение, жизнь и смерть, рождение и гибель - бытие и небытие - связаны между собой, обусловливая и переходя друг в друга.

Получается, что ничего нет, все лишь становится. Нельзя даже вообразить себе, чтобы в сущем что-то, вдруг оцепенев, застыло бы напрочь в абсолютной немоте. В ощущении остается лишь одна текучая волна, за которую трудно ухватиться щупальцами разума: она все время ускользает. Это ведет к крайнему скептицизму Кратила: ни о чем ничего нельзя утверждать, ибо все течет; скажешь о человеке что-то хорошее, а он уже утек в грязь дурного [2].

2 Кратил, по преданию, - последователь Гераклита и учитель Платона. Согласно Платону и Аристотелю, Кратил признавал всеобщую изменчивость вещей и высказывался о природе имени. Но если, по Платону, он заявлял что всякое имя обладает правильностью, обусловленной природой именуемой им вещи, то, по Аристотелю, Кратил, ссылаясь на изменчивость ("В одну и ту же реку нельзя вступить не только дважды, но и единожды", - говорил он, возражая Гераклиту), вообще отрицал какую-либо возможность правильно назвать вещь и предпочитал молча указывать на нее пальцем. Идея непрерывного потока при своем последовательном проведении переходит в абсолютный релятивизм (relativus - относительность). Гераклит, правда, понимал, что текущая река, "изменяясь, покоится".

Согласно воззрениям Гераклита, переход явления из одного состояния в другое совершается через борьбу противоположностей, которую он называл вечным всеобщим Логосом, т.е. единым, общим для всего существования законом: не мне, но Логосу внимая, мудро признать, что все - едино. По Гераклиту, огонь и Логос "эквивалентны": "огонь разумен и является причиной управления всем", а то, что "всем управляет через все", он считает разумом. Гераклит учит, что мир, единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно воспламеняющимся и закономерно угасающим. Огонь - образ вечного движения. Огонь как видимая форма процесса горения является наиболее подходящим определением для стихии, понимаемой как субстанция, для которой характерно, что она есть вечный процесс, "пылающая" динамика сущего. Но это совсем не значит, что Гераклит на место воды и воздуха поставил огонь. Дело гораздо тоньше. Правда, у Гераклита Космос - это вечно полыхающий огонь, но это живой огонь. Он тождествен божеству. Гилозоистический пантеизм [1] обретает у него наиболее совершенное выражение.

1 Пантеизм (от греч. pan - все и theos - бог) - философское учение, максимально сближающее понятия "бог" и "природа" с тенденцией к их отождествлению.


Огонь как душа Космоса предполагает разумность и божественность. А ведь разум обладает властной силой управления всем сущим: он все направляет и всему дает форму. Разум, т.е. Логос, правит всем через все. При этом объективная ценность человеческого разума определяется степенью его адекватности Логосу, т.е. общему миропорядку. Гераклита считают ярким представителем религиозного движения своего века. Он разделял идею бессмертия души, считая смерть рождением души для новой жизни.








§ 6. Элейская школа: Ксенофан, Парменид, Зенон

Гераклит подчеркнул одну сторону противоречия бытия - изменение вещей, текучесть сущего. Подвергая критике гераклитов-ское учение, Ксенофан, а особенно Парменид и Зенон обратили внимание на другую сторону - на устойчивость, сохранение вещей. Принято считать, что греки вообще не были склонны к умеренности ни в своих теориях, ни в своей жизни. Если Гераклит утверждал, что все изменяется, то Парменид - прямо противоположное: ничто не изменяется. Замечательно по силе обобщения утверждение Парменида: "Ничто не может стать чем-нибудь и нечто не может превратиться в ничто".

Рассмотрим воззрения Ксенофана именно в этом контексте потому, что Парменид - центральная фигура этой школы - ученик Ксенофана. Его учение и по времени, и по существу предшествует учению Гераклита, а учение последнего предшествует учению Парменида.

Ксенофан из Колофона (ок. 565-473 до н.э.) - столь же философ, сколь и поэт - изложил свое учение стихами [1]. Всю жизнь (а прожил он почти сто лет) был очень бедным, скитался по различным городам Греции в качестве рапсода, чем и добывал пропитание. Он и не стремился к богатству, находя в самом себе неистощимые сокровища: его дух был постоянно и фанатично погружен в созерцание великих идей и в поиски их наилучшего поэтического выражения, окрыленный рвением к знанию и мудрости. Он был безжалостен к праздным, требовал от людей трезвой деятельности согласно разуму и на пользу себе и людям. Ксенофан не был равнодушен к поэтическим красотам гомеровских творений, но его возмущала их религиозная неправда (в этом с ним единодушен Платон). Ксенофан писал:

1 Ксенофан - также сатирик, юморист и карикатурист, автор многих элегий. А.С. Пушкин перевел его элегию "Чистый лоснится пол".


Всем Гесиод и Гомер бессмертных богов наделили,
Что у людей укор вызывает и порицание;
Кражей, блудом, взаимным обманом их наделили.

Он выступал против антропоморфических элементов в религии: он высмеивал богов в человеческом виде и жестоко бичевал поэтов, которые приписывают небожителям желания и грехи человека. Он считал, что бог ни телом, ни духом не походит на смертных. Высказывая свою мысль в одной из сатир, он ссылался на эфиопов, изображающих своих богов плосконосыми, и на фракиян, которые дают богам своим голубые глаза и грубые очертания [1].

1 Льюис Дж. Указ. соч. С. 39.


Ксенофан высказал ряд оригинальных для своего времени мыслей, например о происхождении Земли, полагая, что она появилась из моря. В качестве аргументов он ссылался на то, что в отдалении от моря (в горах) находят раковины, а на камнях - отпечатки рыб и растений. (Это уже не мифология, а строгая логика научного порядка.)

Философские воззрения Ксенофана особо значимы для нас потому, что он стоял во главе монотеистов и во главе скептиков. Именно из его уст вырвался крик отчаяния: ничего нельзя знать достоверно! Секст Эмпирик приводит такие слова Ксенофана: "Ясно никто не постиг ничего и никто не постигнет!" Нерешительность его тонкого ума посеяла семена скептицизма, которые прорастают на ниве всей последующей истории философии. Состояние его ума метко описано неким Тимоном, который вкладывает в уста Ксенофана такие слова: "О, если бы я имел ум глубокий, осторожный и в обе стороны глядящий! Увы! Долго блуждал я, обольщенный, по дороге заблуждений! Теперь убелен я годами, но подвержен сомнению и разнообразному томительному колебанию, ибо, куда ни обращусь, я теряюсь в едином и всем" [2].

2 Там же. С. 41.


Впервые именно Ксенофан осуществил разделение видов знания, сформулировав проблему соотношения "знания по мнению" и " знания по истине ". Показания чувств дают не истинное знание, а лишь мнение, видимость: "над всем царит мнение", "людям не истина, а лишь мнение доступно", утверждает мыслитель.

Ксенофан, обуреваемый сомнениями, не был удовлетворен взглядами Фалеса и Пифагора на бытие. Состояние его души выражено фразой Аристотеля: "Вперив свой взор в беспредельное небо, он объявил, что единое Бог". Солнце и месяц неслись по этому небу, звезды мерцали в его необъятном пространстве; Земля беспрестанно рвалась к нему в виде шара; души людей стремились к нему каким-то неясным влечением. Это - центр бытия, это само бытие, оно есть Единое, недвижимое, в лоне его движения Многое. (Трактовку Бога в виде небосвода и шара следует понимать как метафору, памятуя, что автор склонен к образному мышлению.) Под Единым Богом Ксенофан вовсе не разумел личного Бога, отдельного от мира: Бог неотделим от мира, который суть лишь его проявление. Ксенофан полагал, что есть лишь одно Бытие во многих видах и это одно - Бог. Ксенофана можно назвать монотеистом пантеистического толка.

Парменид (конец VII-VI в. до н.э.) - философ и политический деятель, центральная фигура Элейской школы [1]. Он родился в знатной семье и провел молодость в забавах и роскоши, а когда пресыщение удовольствиями подсказало ему о ничтожестве наслаждений, он стал созерцать "ясный лик истины в тишине сладкого учения". Он принимал активное участие в политических делах родного города. Парменид был признан своими согражданами одним из мудрых политических руководителей Элей. По утверждению Плутарха, "Парменид же свое собственное отечество привел в порядок отличнейшими законами, так что власти ежегодно заставляли граждан давать клятву оставаться верными законам Парменида" [2].

1 "Акме", т.е. высшая точка творческой активности (так считалось в то время), относится у Парменида к 500 г., значит, тогда ему было 45 лет.
2 Плутарх. Adversus Coloton. 32, 1126 А.


Как было принято тогда, Парменид написал поэму "О природе" , где образно представлен путь познания в виде аллегорического описания путешествия юноши к богине, открывающей ему истину. В первых же стихах поэмы Парменид провозглашает главенствующую роль разума в познании и подсобную роль чувств. Он разграничивает (вслед за Ксенофаном) истину, основанную на рациональном познании, и мнение, основанное на чувственных восприятиях, которые знакомят нас лишь с видимостью вещей, но не дают знания их истинной сущности. Философию он разделил на философию истины и философию мнения, назвав критерием истины разум, в чувствах же, говорил он, точности нет: не доверяйте чувственным восприятиям, не вращайте бесцельно глазами, не слушайте ушами, в которых раздается только шум, и не болтайте праздно языком, но разумом исследуйте высказанные доказательства.

Центральной идеей Парменида является бытие, соотношение мышления и бытия. Мышление всегда относится к чему-то, ибо без сущего, о котором оно высказывается, мы не найдем мысли. Попробуйте помыслить ни о чем! И вы убедитесь, что это невозможно. Ничего нет и ничего не будет, кроме сущего, да и нет сущего, где было бы пусто от сущего. Бытие не возникло: оно непреходяще. Гениальна идея Парменида о том, что нет и не может быть пустого пространства и времени вне изменяющегося бытия. Сущее Парменид считал лишенным изменчивости и многообразия. Парменид тем самым создал непроходимую пропасть между миром, как он дан нам в восприятии, полным движения, и миром единого и неподвижного бытия, открывающегося мышлению. Возникла драматическая ситуация в развитии познания: одни расплавляли мир в потоке воды и полыхании огня, а другие как бы кристаллизовали его в неподвижном камне. Ценна такая идея Парменида: только бытие есть, небытия нет. Лишь у "пустоголового племени" бытие и небытие признаются тождественными. Небытие невозможно ни познать, ни высказать: мыслимо только сущее. Нельзя отыскать мысль без бытия: мысль без бытия - ничто.

Нужно отметить глубокую мудрость этой идеи. И в самом деле: попробуйте помыслить то, чего нет, т.е. небытие. У вас ничего не получится. Ваша мысль будет метаться в поисках небытия, при этом каждый раз как бы "хватая" нечто сущее. Небытие не доступно ни чувствам, ни мыслям. Тут у Парменида выявляется исключительно глубокая идея о предметной отнесенности мысли; эта фундаментальная идея остается непоколебимой в веках. Любопытна мысль Парменида, считавшего, что Вселенная не имеет недостатков. Характеризуя сущее в его цельности, он говорит: сущее не может быть "ни чуточку больше, ни чуточку меньше". Стало быть, нет и пустого пространства: все наполняется бытием. Эта мысль полностью верна - в духе А. Эйнштейна.

Особо подчеркнем, что Парменид увязывал духовный мир человека с такими детерминантами, как положение человека и уровень его телесной организации: высшая степень организации дает и высшую степень мышления. А телесность и духовность совпадают в мироздании в Боге.

Зенон Элейский (ок. 490-430 до н.э.) - философ и политический деятель, любимый ученик и последователь Парменида [1]. "Акме" Зенона относят к 460 г. до н.э. Зенон пользовался славой как талантливый учитель и оратор. Молодость прожил в тихом, уединенном учении, высоко ценил превосходство умственных наслаждений - единственных удовольствий, никогда не пресыщающих. От Парменида научился презирать роскошь. Его наградой был голос собственного сердца, ровно бившегося в сознании своей правоты. Вся его жизнь - борьба за истину и справедливость. Она кончилась трагически, но велась не понапрасну [2]. Заслуги Зенона как философа очень велики. Они вошли в века. Он развивал логику как диалектику. Обратимся к наиболее известному опровержению возможности движения - знаменитым апориям Зенона, которого Аристотель назвал изобретателем диалектики. Апории чрезвычайно глубоки и вызывают интерес по сей день. Мы не можем входить во все многочисленные стороны зеноновских апорий (им посвящены книги), и наше изложение по необходимости поверхностно.

1 Нельзя смешивать этого Зенона с Зеноном-стоиком, о котором речь впереди.
2 Скромно живя в Элее, он навещал Афины, недолюбливая афинян за роскошь, суетность, болтливость, задорность, страстность и безнравственность. В Афинах он давал уроки Периклу. В последний раз возвращаясь в Элею, он нашел ее под гнетом тирана Неарха. Зенон, как и следовало ожидать, составил заговор против тирана, но не успел в своем предприятии и был арестован. Тогда-то, по замечанию Цицерона, Зенон доказал все превосходство учения своего наставника и показал, что подлинно мужественная душа боится только одного - низости, а страх и мучения существуют лишь для женщин, детей и мужчин с женственными сердцами. Когда Неарх стал допрашивать его о сообщниках, Зенон привел тирана в трепет, назвав ему всех его придворных; эта мастерская по своей смелости выходка была не лишена (по обстоятельствам того времени) некоторой вероятности. Испугав таким образом своего обвинителя, Зенон обратился к зрителям и сказал: "Если вы согласитесь остаться рабами из боязни мучений, которым, вы видите, что я подвергаюсь, то я могу только удивляться вашей трусости". При этих словах Зенон откусил себе язык и выплюнул его в лицо тирану. Народ был так возбужден этой сценой, что кинулся на Неарха и убил его. Вот таков был Зенон как личность.


Внутренние противоречия понятия о движении ярко выявляются в знаменитой апории "Ахиллес", где анализируется положение, при котором быстроногий Ахиллес никогда не может догнать черепахи. Почему? Всякий раз, при всей скорости своего бега и при всей малости разделяющего их пространства, как только он ступит на место, которое перед тем занимала черепаха, она несколько продвинется вперед. Как бы ни уменьшалось пространство между ними, оно ведь бесконечно в своей делимости на промежутки, и их надобно все пройти, а для этого необходимо бесконечное время. И Зенон, и мы прекрасно знаем, что не только Ахиллес быстроногий, но и любой хромоногий тут же догонит черепаху. Но для философа вопрос ставился не в плоскости эмпирического существования движения, а в плане мыслимости его противоречивости в системе понятий, в диалектике его соотношения с пространством и временем.

Аналогично, в апории "Стрела" Зенон доказывает, что, двигаясь, стрела в каждый данный момент времени занимает данное место пространства. Так как каждое мгновение неделимо (это что-то вроде точки во времени), то в его пределах стрела не может изменить своего положения. А если она неподвижна в каждую данную единицу времени, она неподвижна и в данный промежуток его. Движущееся тело не движется ни в том месте, которое оно занимает, ни в том, которое оно не занимает. Поскольку время состоит из отдельных моментов, постольку движение стрелы должно складываться из суммы состояний покоя. Это также делает невозможным движение. Поскольку стрела в каждом пункте своего пути занимает вполне определенное место, равное своему объему, а движение невозможно, если тело занимает равное себе место (для движения предмет нуждается в пространстве, большем себя), то в каждом месте тело покоится. Словом, из того соображения, что стрела постоянно находится в определенных, но неразличимых "здесь" и "теперь", вытекает, что положения стрелы также неразличимы: она покоится.

Апории Зенона связдны с диалектикой дробного и непрерывного в движении (а также самом пространстве-времени). Анализируя гипотетическое соревнование Ахиллеса и черепахи, Зенон представляет перемещение каждого из них в виде совокупности отдельных конечных перемещений: первоначального отрезка, разделяющего черепаху и Ахиллеса, того отрезка, который проползет черепаха, пока Ахиллес преодолевает исходный разрыв, и т.п. В этом "пока" и заключена замена непрерывного движения на отдельные "шажки" - в реальности ни Ахиллес, ни черепаха не ждут друг друга и движутся независимо от условного разбиения их пути на воображаемые отрезки. Тогда путь, который предстоит преодолеть Ахиллесу, равен сумме бесконечного числа слагаемых, откуда Зенон и заключает, что на него не хватит никакого (конечного) времени.

Если считать, что "время" измеряется количеством отрезков, то заключение справедливо. Обычно, однако, указывают, что Зе-нону просто не было знакомо понятие суммы бесконечного ряда, иначе он увидел бы, что бесконечное число слагаемых дает все же конечный путь, который Ахиллес, двигаясь с постоянной скоростью, без сомнения, преодолеет за надлежащее (конечное) время.

Таким образом, элеатам не удалось доказать, что движения нет. Они своими тонкими рассуждениями показали то, что едва ли кто из их современников осмысливал, - что такое движение? Сами они в своих размышлениях поднялись на высокий уровень философских поисков тайны движения. Однако они не смогли разорвать путы исторической ограниченности развития философских воззрений. Нужны были какие-то особые ходы мысли. Эти ходы нащупывали основоположники атомизма.

Апории Зенона "Ахиллес" и "Стрела" обнажают глубокую загадку того, как из неподвижности, видимого отсутствия измерений ("стрела покоится в каждый момент") рождается движение.

Впоследствии Диоген-циник, для опровержения довода Зенона, направленного против существования движения, поднялся и стал ходить. А.С. Пушкин выразил это так:

Движенья нет!
Сказал мудрец брадатый,
Другой смолчал,
Но стал пред ним ходить.










§ 7. Эмпедокл

Эмпедокл (ок. 490 - ок. 430 до н.э.) принадлежал к знатному роду. В политической борьбе, кипевшей в его время в Агригенте, где он родился, Эмпедокл поддерживал сторону демократии, достиг высокого положения и твердой рукой стремился оградить молодой в Агригенте демократический уклад от попыток реставрации аристократической власти. Для него характерно сочетание глубины умозрения, широкой и точной наблюдательности с практическими интересами - со стремлением использовать знание в жизни. В эту эпоху постоянных конфликтов между демократией и тиранией вожди партий, терпевших поражение, подвергались казни или изгнанию. Эмпедокл тоже был изгнан из родного города [1].

1 Говорят, что, подобно большей части древних философов, он много путешествовал и собрал в отдаленных странах удивительный запас знаний. Думали, что только на Востоке он мог научиться великим тайнам медицины и магии, а египетские жрецы научили его искусству пророчества.
Возможно, в юности он испытал влияние орфизма, а потом пифагорейского учения; разумеется, он был осведомлен в воззрениях и мыслителей других школ. До своего изгнания Эмпедокл сочетал занятия наукой и политикой, после отошел от последней. Отмечу одну любопытную деталь. Он потратил значительную часть своего состояния странным, но великодушным образом: раздавал приданое бедным девушкам и выдавал их замуж за знатных молодых людей. С его именем связано столь же много легенд, как и с именем Пифагора. Обоим приписывают величавую важность и чудодейственную силу. Пророчества Эмпедокла, чудесные исцеления (рассказывали, что он вернул к жизни женщину, признанную мертвой в течение тридцати дней), власть над дождем и ветром были так известны и выказывались так часто, что при появлении его на Олимпийских играх все взоры почтительно устремлялись на него. Его одежда и наружность соответствовали его славе. Гордый, бескорыстный, он отказался принять бразды правления в Агригенте, предложенные ему гражданами; его желание отличаться от других выражалось в том, что он носил жреческую одежду - золотой пояс, дельфийскую корону - и окружал себя многочисленной свитой. Эмпедокл утверждал, что он божество, которому должны поклоняться и мужчины, и женщины. Однажды он сказал о себе цветисто, как о Боге, так:

Други! О вы, что на склонах златого холма Агригента...
Ныне привет вам! Бессмертному Богу подобясь средь смертных,
Шествую к вам, окруженный почетом, как то подобает,
В зелени свежих венков и в повязках златых утопая,
Сонмами жен и мужей величаемый окрест грядущих,
В грады цветущие путь направляю; они же за мною
Следуют, все вопрошая, где к пользе стезя пролегает;
Те прорицаний желают, другие от разных недугов
Слово целебное слышать стремятся, ко мне обращаясь. (Якубанис Г. Эмпедокл - философ, врач и чародей. Киев, 1906.)
О его смерти возникло много легенд. Известен рассказ о том, что он прыгнул в Этну: хотел доказать свою божественную сущность, но сгорел, как обычный смертный.


Эмпедокл оказал воздействие на всю направленность научного и философского мышления. Нельзя переоценить его вклад в развитие естественных наук. Он трактовал воздух как особую субстанцию. Опираясь на наблюдение, он доказал, что, если сосуд погружать кверху дном в воду, она в него не проникает. Ему принадлежит тонкое наблюдение факта центробежной силы: если вращать чашу с водой, привязанную на конце веревки, вода не выльется. Он знал, что растения имеют пол. Проявляя острый интерес к царству живого, Эмпедокл выдвинул гипотезу эволюции растений и животных, а также принцип выживания наиболее приспособленных (биологи от него ведут идею адаптации). Он говорил, что Луна светит отраженным светом, что для распространения света требуется определенное время, но оно так мало, что мы его не замечаем. Ему было ведомо (как и другим), что солнечное затмение вызывается прохождением Луны между Солнцем и Землей. Существенны его заслуги в медицине: с него в европейской культуре начинается ее история. Как и многие другие, он писал стихами.

В своей трактовке бытия Эмпедокл берет исходным пунктом тезис Парменида, состоящий в том, что в собственном смысле не может быть ни возникновения, ни гибели. Вместе с тем, стремясь объяснить факт кажущегося возникновения и исчезновения, Эмпедокл находит это объяснение в смешении первоначальных элементов - "корней" всего сущего - и распадении этой смеси. Исходным элементам свойственны предикаты невозникших, непреходящих и неизменных: они - вечное бытие, а из пространственного движения, вследствие которого они смешиваются в различных отношениях, должны быть объяснены и многообразие, и смена отдельных объектов. Таким образом, Эмпедокл дошел до понимания того, что все сущее как-то, из чего-то и во что-то организовалось, произошло, а не от века пребывает в раз и навсегда данном состоянии. Чтобы парменидовское понятие бытия стало более приемлемым для объяснения природы, Эмпедокл развил идею элемента (хотя сам термин, видимо, им не употреблялся) как вещества, которое, будучи в себе однородно, испускает качественно неизмененные и только меняющиеся состояния движения и механические деления, а это - уже путь к атомистике. В качестве первоначал сущего Эмпедокл исходил из признания четырех стихий: земли, огня, воздуха и воды (само число элементов произвольно, и взяты они у предшествующих натурфилософов).

Процесс смешения Эмпедокл мыслил как проникновение частиц одного в поры другого, а распадение - как выхождение из этих пор. Относительно качественных различий вещей он рассуждал лишь в общих чертах: они происходят от различной меры, в какой имеется в вещах смешение всех или лишь нескольких элементов. Но в качестве чисто неизменного бытия элементы не могут двигаться и нуждаются в том, чтобы приводиться в движение. Естественно возникает потребность найти причину движения, т.е. движущую силу. На этом пути Эмпедокл отступает от гилозоизма милетских, философов. У него впервые сила и вещество обособляются и мыслятся как самостоятельные мировые потенции. Будучи поэтом и философом, Эмпедокл ввел в виде этих сил не собственно научные понятия, а логически-поэтические силы-образы - Любовь и Вражду [1]. Они мыслились как самостоятельные сущностные силы, перемежающиеся в своем преобладании: некогда был Золотой век - царила Любовь, люди поклонялись Афродите. И всюду, где царствуют согласие и гармония, там властвует Любовь. Значит, по Эмпедоклу, все изменения в мире подчинены не какой-либо цели, а Случайности и Необходимости. Развитие происходит циклами - по кругу сменяются четыре состояния мира: беспредельное господство Любви и полное объединение всех элементов (Эмпедокл назвал это состояние шаром и характеризовал его как единое, или Бог); процесс постепенного разложения смеси усиливающимся преобладанием Вражды; абсолютное разобщение всех четырех элементов вследствие господства Вражды; процесс постепенного образования новой смеси вследствие все повышающегося преобладания Любви. В состоянии Вражды в пространстве носятся головы без шеи, руки без плеч, глаза без лбов, волосы, внутренние органы движутсясами по себе. Но вот вторгается сила Любви, и все стремится к слиянности:

Так из смешения стихий бесконечные сонмы созданий
В образах многоразличных и дивных на вид происходят [2].

1 См.: Винделъбанд В. История древней философии. М., 1911. С. 77.
2 Якубанис Г. Указ. соч. С. 23.


В процессе смешения в порыве Любви получались и уродливые существа: с лицом и грудью, обращенными в разные стороны, с туловищем быка и лицом мужчины и т.п., образовывались гермафродиты и прочие несообразности. По Эмпедоклу, все уродливые формы, как ошибки природы, не могли приспособиться и гибли; выживали лишь целесообразно организованные существа.

В воззрениях на познание Эмпедокл во многом примыкает к элеатам: как и они, он жалуется на несовершенство чувств и в вопросах истины доверяет только разуму - частью человеческому, а частью - божественному. Но разум заменяется чувственными впечатлениями. По Эмпедоклу, разум растет у людей в соответствии с познанием мира, и человек может созерцать Бога только силой разума. Говоря о мнении, он допускает в нем лишь долю правды. Эмпедокл выдвинул такой, ставший знаменитым, принцип истинного познания: "Подобное познается подобным". В своих религиозных исканиях и трактовке души Эмпедокл опирался на идею Пифагора о бессмертии и переселении душ.








§ 8. Анаксагор

Историки науки считают Анаксагора (ок. 500-428 до н.э.) первым ученым-профессионалом, целиком посвятившим себя науке. В Греции середины V в. до н.э. это был новый, дотоле небывалый тип творческой личности. Анаксагор, как и все досократики, испытывал сильное влияние принципа всеобщей текучести сущего. Но этому принципу противостояло убеждение, что сущее вечно и неуничтожимо. При этом оба эти принципа совмещаются. Анаксагор так излагал свои воззрения: греки ошибаются, думая, будто что-нибудь имеет начало или конец; ничто не зарождается и не разрушается, ибо все есть скопление и выделение прежде существовавших вещей. Поэтому все, что образуется, можно назвать смешением-разделением. Значит, не было акта творения, а было и есть только устроение. Таким образом, если ничто не может произойти из ничего, то все предметы могут быть только сочетаниями уже существующих начал. То, что при этом вступает в соединение или претерпевает отделение, именуется семенами или (что одно и то же) гомеомериями. (Это нечто, подобное современному пониманию химических элементов.)

В противоположность Пармениду и Фалесу, учившим, что "все есть едино", Анаксагор утверждал: "Все есть многое"; но масса стихий сама по себе хаотическая. Что сочетает элементы? Какая сила из неисчислимого множества стихий-зародышей устраивает всеобъемлющую гармоническую систему? Эта сила, говорил Анаксагор, есть Разум (Нус) - сила, движущая Вселенной. Он был последователем Анаксимена и впервые к материи присоединил разум, начав свое сочинение (а оно написано исполненным величия слогом) так: "Все вещи были вперемешку, затем пришел Разум и их упорядочил" [1]. Поэтому Анаксагора прозвали Разумом.

1 Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. С. 505.


Он отверг и судьбу как нечто темное, а также случай, считая его причиной, неведомой человеческому разуму.

Разум, как понимал его Анаксагор, не есть нравственный Разум, а всеведущая и движущая сила, приводящая стихии в определенное устройство.

По словам Аристотеля, Анаксагор - "первый трезвый мыслитель": если он не прямо высказал, что Вселенная есть Ум, "одейст-вотворяющийся" вечным процессом, то он тонко понял, что это самодвижущаяся душа. Цель движения - "исполнять все благое, заключенное в душе". Заметим: такая цель не есть что-то постороннее мысли. Мы привыкли обыкновенно ставить цель с одной стороны, а достигающего - с другой. Но ведь взятая во всеобщем ее понимании, сама цель заключена в достигающем, им одействотворя-ется. Осуществление предмета находится под влиянием его целесообразности: исполнилось то, что было, или развивается то, что содержится. В целесообразном движении результат пребывает в начале, т.е. он есть исполнение предшествующего. Таким началом Анаксагор принял Разум как Закон и положил его в основу бытия. Его Нус, заключающий в возможности все благое, Ум, самосохраняющийся в своем развитии, имеющий в себе меру, - торжественно воцаряется над бытием и управляет движением. Ставя началом всеобщее, Ум внутри самого сущего, Анаксагор полагает миродержавную цель как скрытую мысль всемирного процесса [2].

2 См.: Герцен AM. Письма об изучении природы. М., 1946. С. 112-113.


Анаксагор впервые отделил невещественное начало мысли, или Ума, от материи. В этом заключается новое слово этого мыслителя. Он понял, что материя как таковая не объясняет явлений движения, мышления и целесообразности во вселенском миропорядке: эти феномены невыводимы из непроницаемости, косности, протяженности, т.е. чисто материальных свойств вещества. Анаксагор различал материальное и нематериальное начала сущего и определял последнее по аналогии с разумным духом человека. Таким образом, впервые введено понятие универсального начала. Однако Анаксагор не называл это начало Логосом. В его системе философских воззрений оно играет роль исключительно причинно-силового начала - мирового двигателя. Он пришел к этому взгляду из осмысления явлений природы, а не на основе анализа логических процессов.







§ 9. Атомизм Левкиппа - Демокрита

Нобелевский лауреат, крупнейший физик середины XX в., Р. Фейнман писал:

"Если бы в результате какой-то мировой катастрофы все накопленные научные знания оказались бы уничтоженными и к грядущим поколениям живых существ перешла бы только одна фраза, то какое утверждение, составленное из наименьшего количества слов, принесло бы наибольшую информацию? Я считаю, что это - атомная гипотеза... все тела состоят из атомов - маленьких телец, которые находятся в беспрерывном движении, притягиваются на небольшом расстоянии, но отталкиваются, если одно из них плотнее прижать к другому. В одной этой фразе... содержится невероятное количество информации о мире, стоит лишь приложить к ней немного воображения и чуть соображения" [1].

1 Фейнман Р., Лейтон Р., Сэндс М. Фейнмановские лекции по физике. М., 1977. Вып. 1, 2. С. 23-24.


Атомизм проявился как движение античной мысли к философской унификации первооснов бытия. Интересно, что эта гипотеза, развитая Левкиппом (V в. до н.э.) и особенно Демокритом (ок. 470 или 460 до н.э. - умер в глубокой старости), связана с Древним Востоком [2].

2 По ряду свидетельств, Демокрит обучался у халдеев и магов, вначале у присланных в дом его отца для воспитания детей, а затем в Мидии. Демокрит не приписывал себе авторства атомизма, упоминая, что атомизм заимствован им у мидян, в частности у магов, жреческой касты, господствовавшая идея которых - внутреннее величие и могущество, сила знания и мудрости.


Таким образом, первоначала других античных мыслителей Демокрит и его последователи сводили к атомам. И вода, и воздух, и земля, и огонь состоят из большого количества атомов, различающихся по своей качественной специфике, но по отдельности чувственно не воспринимаемых. Атомисты рассматривали мир как единое целое, состоящее из бесчисленного множества мельчайших неделимых частичек - атомов, движущихся в пустоте. В самом понятии атома (неделимый) высвечивается его элеатское происхождение. Атомы, согласно Демокриту, неделимы вследствие своей абсолютной плотности, отсутствия в них пустых промежутков и исключительной малости. Атомы и пустота - единственная реальность. Атомы вечно носятся в беспредельной пустоте, не имеющей ни верха, ни низа, ни конца, ни края, сталкиваясь, сцепляясь и разъединяясь. Соединения атомов образуют все многообразие природы. Атомы обладают силой самодвижения: такова их извечная природа. Стоит отметить, что и душа, согласно древним атомистам, состояла из тончайших круглых и особо подвижных атомов, т.е. идеальное мыслилось наравне с материальным - с единой субстанцией. Атомы складываются в различные конфигурации, которые мы воспринимаем в качестве отдельных вещей, различность же структур этих конфигураций, т.е. качественное разнообразие мира, зависит от разных типов взаимодействий между атомами. Так была создана существующая более двух тысячелетий дискретная картина мира, в котором бытие мыслится состоящим из мельчайших и обособленных (дискретных) частичек вещества, а отношения между этими частичками (т.е. принцип взаимодействия) считается не самим бытием, а лишь свойством атомов.

Отмечая роль античного атомизма, Герцен писал: "В атомах они видели повсюдную средоточность вещества, бесконечную индивидуализацию его, для себя бытие, так сказать, каждой точки. Это один из самых верных, существенных моментов понимания природы: в ее понятии необходимо лежит эта рассыпчатость и целость каждой части так же, как непрерывность и единство" [1].

1 Герцен А.И. Указ. соч. С. 39-40.


Следует, однако, подчеркнуть, что наше изложение есть реконструкция, исходящая из сравнительной ценности для современной науки тех или иных построений древних. Непосредственно в античности атомистическая концепция не сыграла существенной роли. Дело в том, что она входила в конфликт с принципом бесконечной делимости материи, а также с величайшими достижениями античной математики: открытием несоизмеримости диагонали квадрата с его стороной и т.п. Геометрические фигуры, составленные из "атомов" Демокрита, были бы угловатыми и неровными, подобно египетским пирамидам, если рассматривать их вблизи. Мы не можем здесь вдаваться в математические тонкости, укажем лишь, что Демокрит различал атомы (неделимые) и амеры (не имеющие размера) [1]. Преодоление трудностей древней атомистики было бы возможным только вместе с введением в античную науку элементов дифференциального и интегрального исчислений, что позволило бы решить еще, например, апорию Зенона об Ахиллесе и черепахе и т.п. Существует мнение, что Архимед, разработавший оригинальные методы, предвосхищавшие математический анализ Ньютона и Лейбница, опирался хотя бы эвристически на атомизм.

1 Неделимые физические демокритовские атомы наделялись многими геометрическими свойствами тел видимого мира, например изогнутостью, "крючковатостью" и т.п. (Как уже упоминалось, душу составляли круглые атомы.) Амеры же (по Демокриту), или "элементы" (по Эпикуру), являясь частями атомов, обладают свойствами, отличными от свойств атомов. Так, если атомам присуща тяжесть, то амеры лишены ее. Неучет этого кажущегося противоречия привел к неточному толкованию учения Демокрита. Гравитация представлялась не как свойство материи, а как следствие движения амеров. В таком случае атом как совокупность амеров и окруженный амерами же может испытывать притяжение со стороны других атомов благодаря импульсам энергии, передаваемым амерами, при этом по-разному, в зависимости от того, с какой стороны находятся другие атомы, что и создает эффект взаимного притяжения. Таким образом, гравитация мыслилась как свойство, присущее комплексу, а не его частям.


Демокрит разработал научный метод познания, основанный на опыте, наблюдении и теоретическом обобщении фактического материала. Ощущения, считал он, представляют хотя и недостаточный, но необходимый источник и основу познания. Свидетельства об окружающем нас мире, которые дают ощущения, дополняются и исправляются тонкой работой ума. Вселенная Демокрита строго подчинена принципу причинности: все возникает на каком-либо основании и в силу причинности. Именно в причинности Демокрит усматривал объяснительный принцип в осмыслении сути вещей и событий. Он с пафосом воскликнул: "Найти одно причинное объяснение для меня лучше, чем овладеть всем персидским царством!"

Согласно Демокриту, душа человека состоит из мельчайших, круглых, огнеподобных, постоянно мятущихся атомов; обладая внутренней энергийностью, она является причиной движения живых существ. Он первым высказал идею проэктивной объективации субъективного образа: от вещи отделяются тончайшие "пленки" (поверхности), втекающие в глаза, уши и т.д. Иначе говоря, от предметов истекают своего рода флюиды, которые, попадая в наше тело через органы чувств, порождают у нас ощущения, восприятия, т.е. образы, которые мы чувствуем не в нас, а там, где находится воспринимаемый предмет: иначе ведь мы тянулись бы ложкой не в тарелку, скажем, с супом, а в свои глаза. При этом визуальный образ формируется истечением, исходящим из глаз, и из того, что видимо. (Специально изучая этот вопрос (силу взгляда), должен сказать: это чрезвычайно тонкое прозрение гения.)

Демокрит колебался в вопросе о природе богов, но был тверд в признании бытия Бога. По Демокриту, боги состоят из атомов, а Бог есть космический разум. В сочетании атомов находится некая живая и духовная сила, а начала разума находятся в мирах, которые он наделяет божественностью: мир создан божественным разумом и боги помогают людям. Совокупность огненных атомов, разлитая во всем Космосе, оживляет все и дает всему и вся Разум [1].

1 Констатируя феномен веры людей в богов, Демокрит укоризненно говорит: "Люди дают клятвы богам только тогда, когда они находятся в безвыходном положении, когда же они от него избавились, все равно их не соблюдают". И еще одна мудрая мысль Демокрита: "В молитвах люди требуют от богов здоровья, а не знают того, что они сами могут получить его: совершая же в своей невоздержанности обратное тому, что следует, они, следуя страстям, становятся предателями своего здоровья". (Лурье С.Я. Демокрит. Тексты. Перевод. Исследования М., 1970. С. 791.)


И в заключение: атомизм Левкиппа-Демокрита не получил надлежащей оценки, между тем как он составляет одно из величайших учений, до которых дошло глубокомыслие человечества. В отличие от всех выдвигавшихся до сих пор идей первоначала, идея атома содержит в себе, кроме всего прочего, принцип предела делимости материи: атом мыслился как наименьшая частица, которая выступает как исходный в созидании и последний в разложении вещественный элемент сущего. А это - гениальный взлет мысли на принципиально новый уровень философского постижения сущего. И самое понятие неделимости было введено атомистами именно ради того, чтобы возможность бесконечного деления данного тела не превратила его в ничто и тем самым не превратила бы все бытие в мираж [2].

2 См.: Маковелъский А.О. Древнегреческие атомисты. Баку, 1946.







§ 10. Софисты и софистика: Протагор, Горгий и Продик

В Древней Греции мыслители посвящали жизнь исканию истины ради нее самой, замыкаясь в тесном кругу друзей, которых объединяли духовные интересы. В спорах они делились своими идеями, отстаивали свои позиции, не искали публичного признания, не создавали аудитории слушателей. В V в. до н.э. ситуация изменилась. Во многих городах Греции на смену политической власти старинной аристократии и тирании пришла власть рабовладельческой демократии. Возникали новые выборные учреждения - народные собрания и суды, что породило потребность в подготовке людей, владеющих искусством политического и судебного красноречия, силой убедительного устного слова и логической доказательностью своих суждений. В этих новых условиях на смену философам и поэтам стали выдвигаться оплачиваемые профессиональные учителя - сначала просто грамоты, музыки и гимнастики, затем уже словесности, риторики, философии, красноречия и дипломатии.

Софистом сначала именовали человека, который посвящал себя умственной деятельности, или искусного в какой-либо премудрости, в том числе учености. Таким почитали Солона и Пифагора, а также знаменитых "семь мудрецов". Впоследствии смысл этого понятия сузился, хотя и не заключал еще негативного смысла.

Софистов было немало, но мы остановимся на трех наиболее характерных для сути этого направления - Протагор (ок. 480 - ок. 410 до н.э.), Горгий (ок. 483-375 до н.э.), Продик (род. между 470 и 460 до н.э.). Каждый из них обладал неповторимой индивидуальностью, но в целом они разделяли схожие воззрения.

Софисты - эти "учителя мудрости" - учили не только технике политической и юридической деятельности, а заодно обучали и вопросам философии. Важно подчеркнуть, что софисты сосредоточили свое внимание на социальных вопросах, на человеке и на проблемах коммуникации, обучая ораторскому искусству и политической деятельности, а также конкретно-научным и философским знаниям. Некоторые софисты обучали приемам и формам убеждения и доказательства независимо от вопроса об истинности доказываемых положений и даже прибегали к нелепым ходам мысли, например: "То, что ты не потерял, ты имеешь; ты не потерял рога, следовательно, ты их имеешь". В своем стремлении к убедительности софисты доходили до идеи, что можно, а нередко и нужно, доказать все, что угодно, и также что угодно опровергнуть, в зависимости от интереса и обстоятельств, что приводило к безразличному отношению к истинности в доказательствах и опровержениях. Так складывались приемы мышления, которые стали именоваться софистикой. Софисты как образованные люди прекрасно понимали, что чисто формально можно доказать все. По этому вопросу Платон в своем трактате "Горгий" утверждал, что искусство софистов является более великим благом, чем все другие искусства; оно есть "мастер убеждения: в этом вся его суть и вся забота... Оно обладает способностью убеждать словом и судей в суде... и во всяком ином собрании граждан... а что до нашего дельца, окажется, что не для себя наживает деньги, а для другого и для тебя, владеющего словом и умением убеждать толпу" [1]. Отсюда, кстати, и название сродного с софистическим демагогического типа мышления (от греч. demos - народ), ориентированного на угождение публике, а в дурном смысле - толпе.

1 Платон. Собрание сочинений. М., 1990. С. 484.


Наиболее полно суть воззрений софистов выразил Протагор. Ему принадлежит знаменитое положение: "Человек есть мера всех вещей: существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют". Он говорил об относительности всякого знания, доказывая, что каждому утверждению может быть с равным основанием противопоставлено противоречащее ему утверждение. Заметим, что Протагор написал законы, определявшие демократический образ правления и обосновал равенство свободных людей [2].

2 Рассказывают: молодой Гиппократ еще до зари будит Сократа, чтобы идти послушать знаменитого Протагора. Сократ приходит на рассвете, а дом Протагора уже полон, и привратник едва его пропускает. Продик лежит, укутанный в одеяла, и его густой бас раздается из-за перегородки отведенного ему помещения, где он беседует с окружающими его поклонниками, а Протагор прохаживается взад и вперед с многочисленными слушателями, многие из которых последовали за ним из других городов. Он разгуливал и, подобно Орфею, завораживал людей своими речами. Платон описывает, как все они останавливаются и чинно расступаются, - когда Протагор, дойдя до стены, оборачивается назад, - чтобы, пропустив его, снова идти за учителем. Афинские юноши, литераторы, философы, политические деятели, ученые способны проводить целые дни в беседах и словопрениях, слушая софистов. На улицах, в гимназиях за ними ходят толпы. Такова была афинская жизнь духа эпохи Перикла! Софисты появляются отовсюду: Протагор из Абдер, Горгий из Леонтин в Сицилии, Гиппий (вторая пол. V в. до н.э.) из Элиды, Продик из Кеоса. Софисты учили физике, астрономии, математике, красноречию, археологии, поэтике - всем искусствам и наукам, в том числе врачеванию. А, например, Антифонт (вторая пол. V в. до н.э.) занимался толкованием снов, стараясь выявить их вещий и символический смысл; он овладел искусством вселять в душу беспечалие, практиковал врачевание Страждущих силой слова и, расспрашивая о причинах горя и душевных недугов, утешал обремененных. Софисты стремились привлекать учеников и начали зарабатывать деньги своими выступлениями. Некоторые из них прибегали к артистическим приемам: одевались в пурпурные одежды, при чтении лекций порой становились на возвышении и витийствовали, являя собой необычайное зрелище. Они гордились своим ораторским искусством и многознанием. Например, они утверждали: "Нет ничего, чего мы не умели" или "Мы можем сосчитать, сколько звезд на небе или песка на дне морском" (так они представлены у Сократа и Платона).

Диалектика как определенный вид философского мышления впервые в яркой форме является у Гераклита, затем у элеатов, у Горгия она имеет скорее характер отрицательный, только как средство доказательства или опровержения, и притом лишена систематичности. Так, Горгий, выводя из общих понятий их конкретные определения и указывая на противоречия этих определений, приходит к доказательству несостоятельности самого общего понятия. В своем труде "О природе" Горгий доказывает три положения: что ничего не существует, а если что-нибудь и существует, то оно непознаваемо, а если существует и познаваемо, то оно невыразимо и неизъяснимо. В результате он пришел к выводу, что ни о чем нельзя сказать достоверно. Мы считали, к примеру, человека хорошим, но когда мы говорим о нем, то он, возможно, уже сделал нечто плохое или даже очень плохое: ведь все быстро меняется! Если тебя спрашивают о чем-либо, вернее будет молчать и лишь указывать пальцем на то, о чем спрашивают: тут не ошибешься. Аристотель писал: "Горгий правильно говорит, что серьезность противников следует убивать шуткой, шутку же - серьезностью" [1].

1 Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969. Т. 1. С. 318.


Продик проявлял исключительный интерес к языку, к назывной (номинативной) функции слов, проблемам семантики и синонимии, т.е. идентификации совпадающих по смыслу слов, правильному употреблению слов. Он составлял этимологические гроздья родственных по значению слов, а также анализировал проблему омонимии, т.е. различения смысла графически совпадающих словесных конструкций с помощью соответствующих контекстов, и очень большое внимание уделял правилам спора, приближаясь к анализу проблемы приемов опровержения, что имело огромное значение в дискуссиях.

Посещая занятия софистов, Сократ вступал в дискуссии с многими из них, но больше всего уделял внимание Продику, считая его своим учителем и особенно внемля тонкости его лингвистических воззрений. Следует отметить, что софисты были первыми преподавателями и исследователями искусства слова. Пожалуй, можно сказать, что именно с них начинается философская лингвистика. Им принадлежит заслуга в изучении греческой словесности. Раз объективной истины нет и субъект является мерой всех вещей, тогда есть лишь видимость истины, которую может порождать человеческое слово и по произволу менять его смысл, делая сильное слабым и, наоборот, черное белым, а белое черным.


В связи с этим софисты посчитали словесность чрезвычайно важным объектом осмысления, и слово явилось самостоятельным предметом изучения. Хотя иные софисты были крупными мыслителями, релятивизм их зачастую вел к субъективизму и скептицизму. Вместе с тем нельзя отрицать их несомненной роли в развитии диалектики. Так, анализируя взгляды Горгия, Г. Гегель пишет: "Софисты, следовательно, также и диалектику, всеобщую философию делали предметом своего рассмотрения; они были глубокими мыслителями" [1].

1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1932. Т. X. С. 33.









§ 11. Сократ

Поворотным пунктом в развитии античной философии явились воззрения Сократа (469-399 до н.э.). Его имя стало нарицательным и служит для выражения идеи мудрости. Сам Сократ ничего не писал, был близким к народу мудрецом, философствовал на улицах и площадях, всюду вступал в философские споры [2].

2 Сведения о его воззрениях историки философии черпают из исторических источников, главным образом из "сократических" сочинений Платона и Ксено-фонта. Образ Сократа, нарисованный Платоном с удивительным художественным мастерством, навеки вошел в сознание всех последующих поколений как замечательный пример кристально чистого, независимого, ироничного, уникальнейшего мыслителя, ставящего искание истины путем диалога, споров выше всяких иных побуждений души.
Сократ был женат на Ксантиппе, злой нрав которой и терпение, с которым переносил его Сократ, вошли в пословицу. Так, однажды, когда Сократ подходил к дому, Ксантиппа из окна выбросила ему на голову целый таз арбузных корок. Но Сократ лишь отшутился. Он утверждал, что такая жена послана ему судьбой, чтобы он закалял свой характер и оттачивал лезвие бритвы своих слов. Свои едкие уколы в спорах Сократ толковал так: он, как овод, призван жужжать и кусать, с тем чтобы государственные мужи не дремали, а честно служили обществу.


Мастерство диалога. Неоценимая заслуга Сократа состоит в том, что в его практике диалог стал основным методом нахождения истины. Если прежде принципы просто постулировались, то Сократ критически и всесторонне обсуждал всевозможные подходы. Его антидогматизм выражался, в частности, в отказе от претензий на обладание достоверным знанием. Сократ применял так называемое повивальное искусство, именуемое майевтикой - искусство определять понятия при посредстве наведения. С помощью искусно задаваемых вопросов он выделял ложные определения и находил правильные. Обсуждая смысл разнообразных понятий (благо, мудрость, справедливость, красота и т.д.), Сократ, по словам Аристотеля, впервые начал использовать индуктивные доказательства и давать общие определения понятий, что явилось бесценным вкладом в формирование науки логики.

Родоначальник диалектики. Сократ прославился как один из родоначальников диалектики в смысле нахождения истины при помощи бесед и споров. Метод диалектических споров Сократа заключался в обнаружении противоречий в рассуждениях собеседника и приведения его к истине посредством вопросов и ответов. Он первый увидел в отчетливости и ясности суждений основной признак их истинности. В спорах Сократ стремился доказать целесообразность и разумность как мира, так и человека. Он совершил поворот в развитии философии, впервые поставив в центр своего философствования человека, его сущность, внутренние противоречия его души. Благодаря этому познание переходит от философского сомнения "я знаю, что я ничего не знаю" к рождению истины посредством самопознания. Сократ возвел в философский принцип знаменитое изречение дельфийского оракула: "Познай самого себя!" Главная цель его философии - восстановить авторитет знания, поколебленный софистами. Софисты пренебрегали истиной, а Сократ сделал ее своей возлюбленной. Его неугомонная душа неподражаемого спорщика стремилась трудом непрестанным и упорным к совершенству общения, дабы уяснить истину. Софисты не считались с истиной ради денег и богатства, Сократ же оставался верен истине и жил в бедности. Софисты претендовали на всезнание, а Сократ твердил: он знает только то, что он ничего не знает [1].

1 Рассказывают, что Сократу однажды сказали, будто дельфийский оракул на вопрос, кто является самым мудрым, ответил: "Сократ". Сократ, не поверив, пошел к одному афинскому политику и стал его расспрашивать, что такое государство, политика, в чем секрет государственного правления. Собеседник, до того утверждавший, что все это знает, не смог ответить. Сократ подумал: управитель Афин полагает, что он знает, чем и как управлять, а на самом же деле он не знает. А он - Сократ - думал, что не знает, а на самом деле что-то понимает в этом. Затем Сократ пошел к поэту и начал спрашивать его, как он сочиняет стихи. Поэт задумался... оказалось, что он не знает, как это у него получается. А Сократ подумал, что он имеет большее понятие об этом, но говорит, что не знает. Только теперь он понял, что оракул, быть может, не ошибся, назвав именно его самым мудрым человеком. Сократ понимал свое назначение в том, чтобы разбирать мысли других, что он остроумно выражал, уподобляя свою деятельность званию своей матери - повивальной бабки. Он помигал мужчинам, чреватым возможностью родить умные мысли.


Обращенность к духовному миру. Грань между присущими человеку духовными процессами и материальным миром, уже намеченная предшествующим развитием греческой философии (в учении Пифагора, софистов и др.), была более отчетливо обозначена именно Сократом: он акцентировал своеобразие сознания сравнительно с материальным бытием и одним из первых глубоко раскрыл сферу духовного как самостоятельную реальность, провозгласив ее как нечто не менее достоверное, чем бытие воспринимаемого мира, и тем самым как бы возложил ее на алтарь общечеловеческой культуры для изучения всей последующей философской и психологической мыслью. Рассматривая феномен души, Сократ исходил из признания ее бессмертия, что увязывалось с его верой в Бога.

В вопросах этики Сократ развивал принципы рационализма, утверждая, что добродетель проистекает из знания и человек, знающий, что такое добро, не станет поступать дурно. Ведь добро есть тоже знание, поэтому культура интеллекта может сделать людей добрыми: никто не зол по доброй воле, люди злы лишь по неведению! Тут можно возразить великому мудрецу: почему же даже среди людей, очень образованных и прекрасно знающих, что такое добро и что такое зло, так много творящих зло, - утонченных проходимцев, воров, лжецов и убийц?!

Политические воззрения Сократа базировались на убеждении, что власть в государстве должна принадлежать "лучшим", т.е. опытным, честным, справедливым, порядочным и непременно обладающим искусством государственного управления. Он подвергал резкой критике недостатки современной ему афинской демократии. С его точки зрения: "Худшее - это большинство!" Ведь далеко не все, избирающие правителей, разбираются в политических, государственных вопросах и могут оценить степень профессионализма избираемых, их моральный и интеллектуальный уровень. Сократ ратовал за профессионализм в делах управления, в решении вопроса о том, кто и кого может и должен избирать на руководящие посты.

В конце жизни Сократа привлекли к суду за трактовку божества, отличающуюся от принятой согласно существовавшей в Афинах традиции, а также якобы за "развращение юношества" "крамольными" идеями. В результате различного рода интриг он был, в конечном счете, приговорен к смерти. Отказавшись от предоставленной друзьями возможности спастись бегством, Сократ принял смерть, выпив яд (цикуту).

Сократ, по словам Вл. Соловьева, своею благородной смертью исчерпал нравственную силу чисто человеческой мудрости, достиг ее предела. Эта драма смерти Сократа есть единственная в мире сверхличная и сверхисторическая трагедия. Убита Правда. Убит праведник. Убит не грубо личным злодеянием, не своекорыстным предательством, а торжественным публичным приговором законной власти, волею отечественного города. И это еще могло бы быть случайностью, если бы праведник был законно убит по какому-нибудь делу, хотя невинному, но постороннему его праведности. Но он убит именно за нее, за правду, за решимость исполнить нравственный долг до конца [1].

1 См.: Соловьев B.C. Сочинения. М., 1988. Т. 2. С. 625.


Если Сократ направлял всю свою мудрость и свое "служение Богу" на обличение мнимой человеческой мудрости, так это в силу идеала универсального разума и божественной мудрости, который он таким образом проповедовал [2].

2 Здесь слово "Бог" впервые употребляется с большой буквы (применительно к языческим богам это не принято). Платон, говоря о Сократе, утверждает, что Сократ говорит о единственном Боге. Это очень существенно. Сократ явился провозвестником идеи единого личного Бога, т.е. монотеизма.


"Думаешь ли ты, - говорит Сократ, - что в тебе есть нечто разумное, а вне тебя ничего разумного нет? Ты знаешь, однако, что такое тело заключает в себе небольшую частицу земли и влаги, которые сами по себе столь велики и обширны; ты знаешь также, что оно сложилось из малых частиц прочих великих мировых стихий. Как же ты думаешь, что ты по счастливой случайности вместил в себя весь разум, которого больше нет нигде, что все сущее в своей беспредельной величине и бесчисленном множестве благоустроено неразумной, слепой силой?" [3] В этих словах, которые биограф Сократа Ксенофонт влагает в уста Сократа, заключается целая программа последующей античной философской мысли, прежде всего учения Аристотеля об универсальном разуме.

3 Ксенофонт. Воспоминания о Сократе. М., 1993. С. 28.


Сократ, по Г. Гегелю, представляет собой не только в высшей степени важную фигуру в истории философии и, может быть, самую интересную в древней философии, а также всемирно-историческую личность. Ибо главный поворотный пункт духа, обращение его к самому себе, воплотился в форме философской мысли. Из глубины веков споры, размышления, идеи из сокровищницы его сохраненного наследства несут нам образ мудрого Сократа, который, хотя и посмеивался над глупостью людей, но любил и уважал их.










§ 12. Платон

Платон (427-347 до н.э.) - великий мыслитель, пронизывающий своими тончайшими духовными нитями всю мировую философскую культуру; он - предмет нескончаемых споров в истории философии, искусства, науки и религии. Платон был влюблен в философию: все философствование этого мыслителя является выражением его жизни, а его жизнь - выражением его философии. Он не только философ, но и блестящий мастер художественного слова, умеющий затронуть тончайшие струны человеческой души и, затронув их, настроить на гармонический лад. По Платону, стремление к осмыслению бытия как целого дало нам философию, и "большего дара людям, как этот дар Бога, никогда не было и не будет" (Г. Гегель).

Космос. Об отношении идей к вещам. Платон говорит: "Мир - это не просто телесный космос, и не отдельные предметы и явления: в нем общее совмещено с единичным, а космическое - с человеческим". Космос - это своего рода художественное произведение. Он прекрасен, он - цельность единичностей. Космос живет, дышит, пульсирует, преисполненный различных потенций, а управляется он силами, образующими общие закономерности. Космос полон божественного смысла, являющего собой царство идей (эйдосов, как говорили тогда), вечных, нетленных И пребывающих в своей лучезарной красоте [1]. По Платону, мир по природе двойствен: в нем различается видимый мир изменчивых предметов и невидимый мир идей. Так, отдельные деревья появляются и исчезают, а идея дерева остается неизменной. Мир идей являет собой истинное бытие, а конкретные, чувственно воспринимаемые вещи - нечто среднее между бытием и небытием: они только тени идей, их слабые копии [2].

1 По греч. "идея" означает "то, что видно", но не просто глазом, а "умным глазом".
2 Для объяснения своего понимания идей Платон приводит как символ знаменитую легенду о пещере. В ней сидят прикованные узники. Свет огня освещает вход в пещеру. Перед ней какие-то существа носят на длинных палках чучела зверей, птиц, людей, различные изображения. Узники не видят ни этих существ, ни манекенов. Они не могут повернуть головы, и лишь тени, рожденные в мерцающем свете огня, скользят перед их глазами. Узники не знают другого мира, кроме мира теней. Если кому-нибудь из этих узников посчастливится в дальнейшем освободиться от оков и заглянуть в мир действительных явлений, он будет несказанно поражен его богатством и разнообразием. И если в дальнейшем ему придется снова быть в этой пещере, он будет жить в мечтах о реальном красочном мире.


Идея - центральная категория в философии Платона. Идея вещи есть нечто идеальное. Так, к примеру, воду мы пьем, но не можем же мы пить идею воды или есть идею хлеба, расплачиваясь в магазинах идеями денег: идея - это смысл, сущность вещи.

В платоновских идеях обобщена вся космическая жизнь: они обладают регулятивной энергийностью и управляют Вселенной. Им свойственна регулятивная и формообразующая сила; они - вечные образцы, парадигмы (от греч. paradigma - образец), по которым из бесформенной и текучей материи организуется все множество реальных вещей. Платон трактовал идеи как некие божественные сущности. Они мыслились как целевые причины, заряженные энергией устремления, при этом между ними существуют отношения координации и подчинения. Высшая идея - это идея абсолютного добра - она своего рода "Солнце в царстве идей", мировой Разум, ей подобает название Разума и Божества. Но это еще не личный божественный Дух (как потом в христианстве). Платон доказывает существование Бога чувством нашего сродства с его природой, которое как бы "вибрирует" в наших душах. Существенной составляющей мировоззрения Платона является вера в богов. Платон считал ее важнейшим условием устойчивости общественного миропорядка. По Платону, распространение "нечестивых воззрений" пагубно влияет на граждан, особенно на молодежь, является источником смут и произвола, приводит к попранию правовых и нравственных норм, т.е. к принципу "все дозволено", говоря словами Ф.М. Достоевского. Платон призывал к суровому наказанию "нечестивцев".

Напомню одну мысль А.Ф. Лосева: Платон - восторженный поэт, влюбленный в свое царство идей, противоречил здесь Платону - строгому философу, понимавшему зависимость идеи и вещи, их взаимную нерасторжимость. Платон был настолько умен, что понимал невозможность полного отделения небесного царства идей от самых обыкновенных земных вещей. Ведь теория идей и возникла у него только на путях осознания того, что такое вещи и что возможно их познавание. Греческая мысль до Платона не знала понятия "идеальное" в собственном смысле этого слова. Платон же выделил этот феномен как нечто самосущее. Он приписал идеям изначально отдельное от чувственного мира, самостоятельное бытие. А это, в сущности, является удвоением бытия, что составляет суть объективного идеализма.

Идея души. Трактуя идею души, Платон говорит: душа человека до его рождения пребывает в царстве чистой мысли и красоты. Затем она попадает на грешную землю, где, временно находясь в человеческом теле, как узник в темнице, "вспоминает о мире идей". Здесь Платон имел в виду воспоминания о том, что было в прежней жизни: основные вопросы своей жизни душа разрешает еще до рождения; появившись на свет, она уже знает все, что нужно знать. Она сама избирает свой жребий: ей уже как бы предназначена своя участь, судьба. Таким образом, Душа, по Платону, - бессмертная сущность, в ней различаются три части: разумная, обращенная к идеям; пылкая, аффективно-волевая; чувственная, движимая страстями, или вожделяющая. Разумная часть души - основа добродетели и мудрости, пылкая - мужества; преодоление же чувственности есть добродетель благоразумия. Как для Космоса в целом, источник гармонии есть мировой разум, сила, способная адекватно мыслить самое себя, являясь вместе с тем активным началом, кормчим души, управляющим телом, которое само по себе лишено способности к движению. В процессе мышления душа активна, внутренне противоречива, диалогична и рефлексивна. "Мысля, она делает не что иное, как рассуждает, сама себя спрашивая, утверждая и отрицая" [1]. Гармоничное сочетание всех частей души под регулятивным началом разума дает гарантию справедливости как неотъемлемого свойства мудрости.

1 Платон. Сочинения: В 3 т. М., 1968. Т. 1. С. 289.


О познании и диалектике. В своем учении о познании Платон недооценивал роль чувственной ступени познания, полагая, что ощущения и восприятия обманывают человека. Он даже советовал для познания истины "закрыть глаза и заткнуть уши", дав простор разуму. Платон подошел к познанию с позиций диалектики. Что такое диалектика? Это понятие происходит от слова "диалог" - искусство рассуждать, притом рассуждать в общении, значит - спорить, оспаривать, что-то доказывать, а что-то опровергать. В общем диалектика - это искусство "поисково думать", при этом думать строго логично, распутывая всевозможные противоречия в столкновении разных мнений, суждений, убеждений.

Особенно подробно Платон разрабатывал диалектику единого и многого, тождественного и иного, движения и покоя и т.д. Для философии природы Платона характерна ее связь с математикой. Платон анализировал диалектику понятий. Это имело огромное значение для последующего развития логики.

Признав со своими предшественниками, что все чувственное "вечно течет", непрестанно изменяется и постольку не подлежит логическому уразумению, Платон отличал знание от субъективного ощущения. Связь, вносимая нами в суждения об ощущениях, не есть ощущения: чтобы познавать предмет, мы должны не только ощущать, но и понимать его. Известно, что общие понятия являются результатом особых умственных операций, "самодеятельности нашей разумной души": они не приложимы к отдельным вещам. Общие определения в виде понятий относятся не к индивидуальным чувственным предметам, а к чему-то другому: они выражают род или вид, т.е. нечто такое, что относится к определенным множествам предметов. По Платону же получается, что нашей субъективной мысли соответствует объективная мысль, пребывающая вне нас. В этом-то и состоит суть его объективного идеализма.

О категориях. Ранняя греческая мысль в качестве философских категорий рассматривала стихии: землю, воду, огонь, воздух, эфир. Затем категории приобретают вид обобщенных, отвлеченных понятий. Так они выглядят и поныне. Первая система из пяти основных категорий предложена Платоном: сущее, движение, покой, тождество, различие.

Мы видим здесь вместе и категории бытия (сущее, движение) и логические категории (тождество, различие). Платон трактовал категории как последовательно вытекающие друг из друга.

Воззрения на общество и государство. Свои взгляды на происхождение общества и государства Платон обосновывает тем, что отдельный человек не способен удовлетворить все свои потребности в пище, жилище, одежде и т.д. В рассмотрении проблемы общества и государства он опирался на излюбленную им теорию идей и идеала. "Идеальное государство" является сообществом земледельцев, ремесленников, производящих все необходимое для поддержания жизни граждан, воинов, охраняющих безопасность, и философов-правителей, которые осуществляют мудрое и справедливое управление государством. Такое "идеальное государство" Платон противопоставил античной демократии, допускавшей народ к участию в политической жизни, к государственному управлению. Согласно Платону, государством призваны управлять только аристократы как лучшие и наиболее мудрые граждане. А земледельцы и ремесленники, по мысли Платона, должны добросовестно выполнять свою работу, и им не место в органах государственного управления. Охранять государство должны стражи порядка, образующие силовую структуру, причем стражи не должны иметь личной собственности, обязаны жить изолированно от других граждан, питаться за общим столом. "Идеальное государство", по Платону, должно всемерно покровительствовать религии, воспитывать в гражданах благочестие, бороться против всякого рода нечестивых. Эти же цели должна преследовать и вся система воспитания и образования.

Не вдаваясь в подробности, следует сказать, что учение Платона о государстве - это утопия. Представим лишь классификацию форм государственного устройства, предложенную Платоном: она высвечивает суть социально-философских взглядов гениального мыслителя.

Платон выделял:
а) "идеальное государство" (или приближающееся к идеалу) - аристократия, в том числе аристократическая республика и аристократическая монархия;
б) нисходящую иерархию государственных форм, к которым причислял тимократию, олигархию, демократию, тиранию.

Согласно Платону, тирания - наихудшая форма государственного устройства, а демократия была для него объектом острой критики. Худшие формы государства - результат "порчи" идеального государства. Тимократия (тоже худшее) - это государство чести и ценза: оно ближе к идеалу, но хуже, например, аристократической монархии.

Этические взгляды. Философия Платона почти вся пронизана этическими проблемами: в его диалогах рассматриваются такие вопросы, как природа высшего блага, его осуществление в поведенческих актах людей, в жизни общества. Нравственное миросозерцание мыслителя развивалось от "наивного эвдемонизма" [1] (Протагор) - оно согласуется со взглядами Сократа: "благо" как единство добродетели и счастья, прекрасного и полезного, доброго и приятного. Затем Платон переходит к идее абсолютной морали (диалог "Горгий"). Именно во имя этих идей Платон обличает весь нравственный строй афинского общества, осудившего себя в смерти Сократа. Идеал абсолютной объективной правды противопоставляется чувственным влечениям человека: доброе противополагается приятному. Вера в конечную гармонию добродетели и счастья остается, но идеал абсолютной правды, абсолютного добра приводит Платона к признанию иного, сверхчувственного мира, полностью обнаженного от плоти, где эта правда живет и раскрывается во всей своей истинной полноте. В таких диалогах, как "Горгий", "Теэтет", "Федон", "Республика", этика Платона получает аскетическую ориентацию: она требует очищения души, отрешения от мирских удовольствий, от преисполненной чувственных радостей светской жизни. По мысли Платона, высшее благо (идея блага, а она превыше всего) пребывает вне мира. Стало быть, и высшая цель нравственности находится в сверхчувственном мире. Ведь душа, как уже говорилось, получила свое начало не в земном, а в высшем мире. И облеченная в земную плоть, она обретает множество всякого рода зол, страданий. По Платону, чувственный мир несовершенен - он полон беспорядка. Задача же человека в том, чтобы возвыситься над ним и всеми силами души стремиться к уподоблению Богу, который не соприкасается ни с чем злым ("Теэтет"); в том, чтобы освободить душу от всего телесного, сосредоточить ее на себе, на внутреннем мире умозрения и иметь дело только с истинным и вечным ("Федон"). Именно таким путем душа может восстать из своего падения в пучину чувственного мира и вернуться к исходному, обнаженному состоянию [2].

1 Эвдемонизм (от греч. eudaimonia - счастье, блаженство) - этический принцип, согласно которому счастье и блаженство - высшая цель человеческой жизни.
2 См.: Трубецкой С.Н. Курс истории древней философии. Изд. 3-е. М., 1915. Ч. 2. С. 50-51.


Этой тенденцией не исчерпывается этическое учение Платона; наряду с ней излагается примиряющая эвдемоническая позиция, которая позднее все более сказывается в его диалогах (например, "Филеб" и "Законы"), хотя она проявляется и раньше: в самой чувственности Платон высвечивает эрос, стремление к идеалу в высшей красоте и вечной полноте бытия.











§ 13. Аристотель

Философская мысль Древней Греции достигла наибольшей высоты в творениях Аристотеля (384-322 до н.э.), воззрения которого, энциклопедически вобравшие в себя достижения античной науки, являют собой грандиозную систему конкретно-научного и собственно философского знания в его удивительной глубине, тонкости и масштабности. Образованное человечество училось, учится и в веках будет учиться у него философской культуре.

Аристотель - ученик Платона, но по ряду принципиальных вопросов он расходился со своим учителем. В частности, он считал, что платоновская теория идей совершенно недостаточна для объяснения эмпирической реальности. Именно Аристотелю принадлежит изречение: "Платон мне друг, но истина дороже!" Он стремился преодолеть платоновский разрыв между миром чувственных вещей и миром идей.

Материя и форма (эйдос). Потенция и акт. Исходя из признания объективного существования материи, Аристотель считал ее вечной, несотворимой и неуничтожимой. Материя не может возникнуть из ничего, не может также увеличиться или уменьшиться в своем количестве. Однако сама по себе материя, по Аристотелю, инертна, пассивна. Она содержит лишь возможность возникновения действительного многообразия вещей, как, скажем, мрамор содержит возможность различных статуй. Чтобы эту возможность превратить в действительность, надо придать материи соответствующую форму. Под формой Аристотель разумел активный творческий фактор, благодаря которому вещь становится действительной. Форма - это стимул и цель, причина становления многообразных вещей из однообразной материи: материя - своего рода глина. Для того чтобы из нее возникли разнообразные вещи, необходим гончар - бог (или ум-перводвигатель). Форма и материя неразрывно связаны между собой, так что каждая вещь в возможности уже содержится в материи и путем естественного развития получает свою форму. Весь мир представляет собой ряд форм, находящихся в связи друг с другом и расположенных в порядке все большего совершенства. Таким образом Аристотель подходит к идее единичного бытия вещи, явления: они представляют собой слиянность материи и эйдоса (формы). Материя выступает как возможность и как своего рода субстрат сущего. Мрамор, например, можно рассматривать как возможность статуи, он же есть материальное начало, субстрат, а высеченная из него статуя - это уже единство материи и формы. Основным двигателем мира является бог, определяемый как форма всех форм, как вершина мироздания.

Категории философии. Категории - это фундаментальные понятия философии. Аристотелевское рассмотрение соотношения материи и эйдоса (формы), акта и потенции выявляет энергийный динамизм сущего в его развитии. При этом мыслитель усматривает причинную зависимость явлений сущего: все имеет причинное объяснение. В связи с этим он проводит различение причин: есть действующая причина - это энергийная сила, порождающая нечто в потоке универсального взаимодействия явлений сущего, не только материи и формы, акта и потенции, но и порождающей энергии-причины, имеющей наряду с действующим началом и целевой смысл: "то, ради чего". Здесь мы имеем дело с таким исключительно важным положением философии Аристотеля, как смысловое начало всего сущего, а также иерархия его уровней - от материи как возможности к образованию единичных форм бытия и далее - от неорганических образований к миру растений, живых существ, разных видов животных и, наконец, к человеку, обществу. Стало быть, у Аристотеля огромную роль играл принцип развития сущего, что органически связано с категориями пространства и времени, которые выступают у него не как субстанции, а как "место" и число движения, т.е. как последовательность реальных и мыслимых событий и состояний. Такой подход ближе к современному пониманию этих категорий, чем, скажем, ньютоновский.

Аристотель разработал иерархическую систему категорий, в которой основной была "сущность", или "субстанция", а остальные считались ее признаками. Стремясь к упрощению категориальной системы, Аристотель затем признал основными только три категории: сущность, состояние, отношение.

Своим анализом потенции и акта Аристотель ввел в философию принцип развития. Это было ответом на апорию элейцев, согласно которым сущее может возникнуть либо из сущего, либо из не-су-щего, но и то и другое невозможно, ибо в первом случае сущее уже не существует, а во втором - нечто не может возникнуть из ничего, следовательно, возникновение или становление вообще невозможно и чувственный мир должен быть отнесен к царству "небытия". Тем самым Аристотель ввел в оборот философии категории возможности и действительности, а это и есть потенция и акт.

Бог как перводвигатель, как абсолютное начало всех начал. По утверждению Аристотеля, мировое движение есть цельный процесс: все его моменты взаимно обусловлены, что предполагает и единого двигателя. Далее, исходя из понятия причинности, он приходит к понятию о первой причине. А это так называемое космологическое доказательство бытия божия. Бог есть первая причина движения, начало всех начал. И в самом деле: ведь ряд причин не может быть бесконечным или безначальным. Есть причина, сама себя обусловливающая, ни от чего не зависящая: причина всех причин! Ведь ряд причин никогда бы не закончился, если не допустить абсолютного начала всякого движения. Этим началом является божество как общемировая сверхчувственная субстанция. Аристотель обосновал бытие божества усмотрением принципа благоустройства Космоса. По Аристотелю, божество служит предметом высшего и наиболее совершенного познания, так как все знание направлено на форму и сущность, а бог есть чистая форма и первая сущность. Бог Аристотеля, однако, не есть личный Бог.

Идея души. Опускаясь в своих философских размышлениях из бездны Космоса к миру одушевленных существ, Аристотель считал, что душа, обладающая целеустремленностью, есть не что иное, как неотделимый от тела его организующий принцип, источник и способ регуляции организма, его объективно наблюдаемого поведения. Душа - энтелехия [1] тела. Поэтому правы те, кто полагает, что душа не может существовать без тела, но сама она имматериальна, нетелесна. То, благодаря чему мы живем, ощущаем и размышляем, - это душа, так что она есть некий смысл и форма, а не материя, не субстрат: "Именно душа придает смысл и цель жизни". Телу присуще жизненное состояние, образующее его упорядоченность и гармонию. Это и есть душа, т.е. отражение актуальной действительности всемирного и вечного Ума. Аристотель дал анализ различных "частей" души: памяти, эмоций, перехода от ощущений к общему восприятию, а от него - к обобщенному представлению; от мнения через понятие - к знанию, а от непосредственно ощущаемого желания - к разумной воле. Душа различает и познает сущее, но она "немало времени проводит в ошибках". "Добиться о душе чего-нибудь достоверного во всех отношениях безусловно труднее всего" [2]. Согласно Аристотелю, смерть тела освобождает душу для ее вечной жизни: душа вечна и бессмертна.

1 Энтелехия - целеустремленная энергия, движущая сила, превращающая возможность в действительность.
2 Аристотель. Сочинения: В 4 т. М., 1976. Т. 1. С. 373. Специальный трактат Аристотеля "О душе" - это гениальнейший кладезь мудрости, сохраняющий величайшую ценность до сих пор.


Теория познания и логика. Познание у Аристотеля имеет своим предметом бытие. Основание опыта - в ощущениях, в памяти и привычке. Любое знание начинается с ощущений: оно есть то, что способно принимать форму чувственно воспринимаемых предметов без их материи. Разум же усматривает общее в единичном. Нельзя приобрести научное знание лишь с помощью ощущений и восприятий в силу преходящего и изменчивого характера всех вещей. Формами истинно научного знания являются понятия, постигающие сущность вещи. Детально и глубоко разработав теорию познания, Аристотель создал труд по логике, который сохраняет свое непреходящее значение и поныне. Здесь он разработал теорию мышления и его формы, понятия, суждения, умозаключения и т.д. Аристотель является основоположником логики.

Анализируя категории и оперируя ими в анализе философских проблем, Аристотель рассматривал и операции ума, его логику, в том числе и логику высказываний. Он сформулировал логические законы: закон тождества (понятие должно употребляться в одном и том же значении в ходе рассуждений), закон противоречия ("не противоречь сам себе") и закон исключенного третьего ("А или не-А истинно, третьего не дано"). Аристотель разработал учение о силлогизмах, в котором рассматриваются всевозможные виды умозаключений в процессе рассуждений.

Особо следует подчеркнуть разработку Аристотелем проблемы диалога, углубившую идеи Сократа.

Этические взгляды. Согласно Аристотелю, государство требует от гражданина определенных добродетелей, без которых человек не может осуществлять свои гражданские права и быть полезным обществу: добродетельно то, что служит интересам общества, что укрепляет социальный порядок. Он разделял добродетели на интеллектуальные и волевые - добродетели характера. Говоря о характере, мы не назовем кого-либо мудрым или разумным, а кротким или умеренным. Решающее значение имеют интеллектуальные добродетели: мудрость, разумная деятельность, благоразумие, в них человек проявляет себя как одаренное разумом существо. Такие добродетели приобретаются путем усвоения знаний и опыта предшествующих поколений и проявляются в разумной деятельности. Счастье человека, по Аристотелю, - это энергия завершенной жизни сообразно завершенной доблести. Нельзя считать счастливым человека с "рабским образом мышления". Этические свойства не даются людям от природы, хотя они и не могут возникнуть независимо от нее. Природа дает возможность стать добродетельным, но эта возможность формируется и осуществляется лишь в деятельности: творя справедливое, человек становится справедливым; действуя умеренно - он становится умеренным; поступая мужественно - мужественным. Сущность добродетели состоит в сочетании щедрости и умеренности. Общим принципом этического учения мыслителя является стремление найти среднюю линию поведения. Исключительное место в этом учении занимает идея справедливости: справедливым можно быть лишь по отношению к другому, а забота о другом в свою очередь есть проявление заботы об обществе.

Об обществе и государстве. Осуществив грандиозное обобщение социального и политического опыта эллинов, Аристотель разработал оригинальное социально-философское учение. При исследовании социально-политической жизни он исходил из принципа: "Как и всюду, наилучший способ теоретического построения состоял бы в рассмотрении первичного образования предметов" [1].

1 Аристотель. Сочинения. М., 1984. Т. 4. С. 375.


Таким "образованием" он считал естественное стремление людей к совместной жизни и к политическому общению. По Аристотелю, человек - политическое существо, т.е. социальное, и он несет в себе инстинктивное стремление к "совместному сожительству" (Аристотель еще не отделял идею общества от идеи государства). Человека отличает способность к интеллектуальной и нравственной жизни. Только человек способен к восприятию таких понятий, как добро и зло, справедливость и несправедливость. Первым результатом социальной жизни он считал образование семьи - муж и жена, родители и дети... Потребность во взаимном обмене привела к общению семей и селений. Так возникло государство. Отождествив общество с государством, Аристотель был вынужден заняться поисками элементов государства. Он понимал зависимость целей, интересов и характера деятельности людей от их имущественного положения и использовал этот критерий при характеристике различных слоев общества. По мысли Аристотеля, бедные и богатые "оказываются в государстве элементами, диаметрально противоположными друг другу, так что в зависимости от перевеса того или иного из элементов устанавливается и соответствующая форма государственного строя" [1]. Он выделил три главных слоя граждан: очень зажиточных, крайне неимущих и средних, стоящих между теми и другими [2]. Аристотель враждебно относился к первым двум социальным группам. Он считал, что в основе жизни людей, обладающих чрезмерным богатством, лежит противоестественный род наживы имущества. В этом, по Аристотелю, проявляется не стремление к "благой жизни", а лишь стремление к жизни вообще. Поскольку жажда жизни неуемна, то неуемно и стремление к средствам утоления этой жажды. Ставя все на службу чрезмерной личной наживы, "люди первой категории" попирают ногами общественные традиции и законы. Стремясь к власти, они сами не могут подчиняться, нарушая этим спокойствие государственной жизни. Почти все они высокомерны и надменны, склонны к роскоши и хвастовству. Государство же создается не ради того, чтобы жить вообще, но преимущественно для того, чтобы жить счастливо. Согласно Аристотелю, государство возникает только тогда, когда создается общение ради благой жизни между семействами и родами, ради совершенной и достаточной для самой себя жизни. Совершенством же человека предполагается совершенный гражданин, а совершенством гражданина, в свою очередь, - совершенность государства. При этом природа государства стоит "впереди" семьи и индивида. Эта глубокая идея характеризуется так: совершенство гражданина обусловливается качеством общества, которому он принадлежит: кто желает создать совершенных людей, должен создать совершенных граждан, а кто хочет создать совершенных граждан, должен создать совершенное государство. Будучи сторонником рабовладельческой системы, Аристотель тесно связывает рабство с вопросом собственности: в самой сути вещей коренится порядок, в силу которого уже с момента рождения некоторые существа предназначены к подчинению, другие же - к властвованию. Это общий закон природы - ему подчинены и одушевленные существа. По Аристотелю, кто по природе принадлежит не самому себе, а другому и при этом все-таки человек, тот по своей природе раб.

1 Аристотель. Указ. соч. С. 3.
2 См.: Там же. С. 23.


Если экономический индивидуализм берет верх и ставит под угрозу интересы целого, государство должно вмешаться в эту область. Аристотель, анализируя проблемы экономики, показал роль денег в процессе обмена и вообще в коммерческой деятельности, что является гениальным вкладом в политическую экономию. Он выделял такие формы государственного правления, как монархия, аристократия и полития. Отклонение от монархии дает тиранию, отклонение от аристократии - олигархию, от политии - демократию. В основе всех общественных потрясений лежит имущественное неравенство. По Аристотелю, олигархия и демократия основывают свое притязание на власть в государстве на том, что имущественное благосостояние - удел немногих, а свободой пользуются все граждане. Олигархия защищает интересы имущих классов: общей же пользы ни одна из этих форм не имеет. Аристотель подчеркивал, что отношение между бедными и богатыми - отношение не просто различия, а противоположности. Наилучшее государство - это такое общество, которое достигается через посредство среднего элемента (под средним элементом Аристотель имеет в виду "средний" между рабовладельцами и рабами), и те государства имеют наилучший строй, где средний элемент представлен в большем числе, где он имеет большее значение сравнительно с обоими крайними элементами. Аристотель отмечал, что, когда в государстве много лиц лишено политических прав, когда в нем много бедняков, тогда в таком государстве неизбежно бывают враждебно настроенные элементы. И в демократиях, и в олигархиях, и в монархиях, и при всякого рода другом государственном строе общим правилом должно служить следующее: ни одному гражданину не следует давать возможности чрезмерно увеличивать свою политическую силу сверх надлежащей меры. Аристотель советовал наблюдать за правящими лицами, чтобы они не превращали государственную должность в источник личного обогащения.









ФИЛОСОФИЯ РАННЕГО ЭЛЛИНИЗМА

Эллинизм, охватывающий период от завоевания Александра Македонского и до падения Западной Римской империи, характеризует собой последующую античную философию. Сохранив многое из античной классики, эллинизм, по существу, завершил ее. Исходные принципы, заложенные великими греками, были систематизированы, развились те или иные аспекты достижений прежнего периода; происходило концентрирование внимания на проблеме человека и общества. Философия сосредоточивалась на субъективном мире человека.


В философии эллинизма, когда жизнь общества подвергалась всевозможным социальным потрясениям, отмечается своеобразие школ и направлений. В этот период философия более, как говорится, не является факелом, ведущим за собой искателей правды; это, скорее, карета скорой помощи, следующая в фарватере борьбы за существование и подбирающая слабых и раненых. Казалось, не было ничего разумного в устройстве человеческих дел. Те же, кто упрямо искал где-нибудь разумное, уходили в себя и решали, как Сатана у Дж. Мильтона, что:

Ум - свой особый мир. И он в себе, внутри,
Способен превратить рай в ад и сделать рай из ада.

Примерно во времена Александра Македонского были основаны четыре философские школы: киников, скептиков, стоиков и эпикурейцев.








§ 14. Киники и скептики

Наиболее видные представители школы киников - ученик Сократа Антисфен (ок. 450 - ок. 360 до н.э.) и Диоген (ок. 400 - ок. 325 до н.э.). Антисфен проповедовал опрощение жизни (чем-то это напоминает Л.Н. Толстого), отказ от каких-либо потребностей. Он общался с простыми людьми, говорил и одевался, как они; проповедовал на улицах и площадях, считая утонченную философию никчемной. Он призывал к тому, чтобы быть ближе к природе. По Антисфену, не должно быть ни правительства, ни частной собственности, ни брака. Его последователи резко осуждали рабство. Не будучи полным аскетом, Антисфен презирал роскошь и стремление к наслаждению.

Славу Антисфена превзошел его ученик Диоген [1]. Очень символично предание о том, как Диоген днем с фонарем безуспешно искал честного человека. Он упорно искал добродетели, считал, что моральная свобода заключается в освобождении от желания. Будьте безразличными к благам, которыми одарила вас фортуна, и вы освободитесь от страха, говорил Диоген. Он утверждал, что боги поступили справедливо, так жестоко наказав легендарного Прометея: он принес человеку искусства, породившие запутанность и искусственность человеческого бытия (это напоминает мысли Ж.Ж. Руссо и Л.Н. Толстого). Мир плох, поэтому надо научиться жить независимыми от него. Блага жизни непрочны: они - дары судьбы и случая, а не честные вознаграждения за наши подлинные заслуги. Для мудреца самое важное - смирение. Воззрения Диогена могли и могут привлекать внимание людей, утомленных невзгодами жизни, у которых разочарование убило естественную активность духа.

1 До нас дошло множество анекдотов из его жизни. Говорили, что он сын менялы, сидевшего в тюрьме за подделку денег, а сам он будто бы мечтал о том, чтобы подделать все деньги, имеющиеся в мире. Он отвергал все условности, касающиеся манер, одежды, жилища, пищи и приличий, например, допуская самые интимные формы общения на виду у всех. Диоген якобы жил в бочке, питался подаянием. Он говорил о своем братстве не только со всем человечеством, но и с животными. Сохранилась легенда, что Александр Македонский, прослышав про такую странную личность, как Диоген, навестил его. Подойдя к бочке, он спросил мудреца, чем может быть ему полезен, не хочет ли он какой-либо милости. Диоген гордо заявил: "Отойди и не заслоняй мне свет Солнца!"


Бродячие и невозмутимые киники, по словам Вл. Соловьева, проповедовали верховенство природы и разума, единой сущности всего существующего и ничтожность всех искусственных и исторических разделений границ, ратуя за принцип космополитизма. Человек по самой своей природе, следовательно, всякий человек, учили они, имеет высшее достоинство и назначение, состоящее в свободе от внешних привязанностей, заблуждений и страстей - в непоколебимой доблести духа.

Призывы киников к простой жизни, которая сделалась слишком уж простой, не вызывали симпатии. По преданию, один киник сказал богачу: "Ты даешь щедро, а я принимаю мужественно, не пресмыкаясь, не роняя никогда своего достоинства и не ворча". Что касается того, кто берет взаймы, то киники всячески преуменьшали его обязательства по отношению к заимодавцу. (Отсюда ясно, как слова "циничный", "циник" приобрели свое современное значение.) Популярный цинизм учит, по словам Б. Рассела, не отказу от благ этого мира, а лишь некоторому безразличию к ним.

Еще одним философским течением раннего эллинизма является скептицизм (от греч. skeptukos - рассматривающий, исследующий, критикующий). Это течение возникло не на пустом месте, а на основе выработанных предшествующими мыслителями идей о постоянной текучести всех событий сущего, противоречиях между чувственными впечатлениями и мышлением, о принципе относительности всех явлений. К примеру, Демокрит утверждал, что мед ничуть не более сладок, чем горек, и т.д. Софисты усилили идеи текучести всего и вся. Однако ни одно из направлений классической эпохи не было собственно скептическим в полном смысле этого слова.

Основателем скептицизма считают Пиррона (360-270 до н.э.). На его воззрения сильное влияние оказал Демокрит. Быть может участие Пиррона в азиатском походе Александра Македонского и знакомство с индийскими аскетами и сектантами способствовали формированию такого рода этических воззрений, прежде всего идеи безмятежности (атараксии). Пиррон не писал сочинений, а излагал свои воззрения устно.

В то время интерес к философии и вообще к теоретическим проблемам резко падал. Философов больше интересовал не столько вопрос о том, что есть и как существует мир, сколько вопрос о том, как надо жить в этом мире, чтобы избежать угрожающих со всех сторон бедствий. Мудрецом следует назвать такого человека, который знает и может помочь понять, как научиться жить; мудрец своего рода мастер, но не в научном знании, это умелец в жизни [1]. По Пиррону, философ - это тот, кто стремится к счастью, а оно состоит в невозмутимости и в отсутствии страданий. Философ обязан ответить на такие вопросы: из чего состоят вещи? Как мы должны относиться к этим вещам? Какую выгоду мы можем получить Из такого отношения к ним? Согласно Пиррону, на первый вопрос мы не в состоянии получить ответа: всякая вещь "есть это не в большей мере, чем то". Поэтому ничто не должно быть называемо ни прекрасным, ни безобразным, ни справедливым, ни несправедливым. Всякому нашему утверждению о любом предмете может быть с равным правом и равной силой противопоставлено противоречащее ему утверждение. Что же делать? На этот вопрос философ отвечает:

"Следовать принципу воздержания от каких бы то ни было суждений о чем-либо!" Скептицизм Пиррона - это не полный агностицизм: безусловно достоверны для нас наши чувственные восприятия, когда мы рассматриваем их лишь как явления. Если нечто кажется нам сладким или горьким, следует высказаться так: "Это кажется мне горьким или сладким". Воздержание от категорического суждения об истинной природе вещей рождает чувство невозмутимости, безмятежности. Именно в этом и состоит высшая степень доступного философу истинного счастья [2].

1 В философии, по словам В.Ф. Асмуса, мудрец видит деятельность и строй мысли, освобождающие человека от бедствий, опасностей, от ненадежности, обманчивости, от страха и волнений, которыми так полна и испорчена жизнь.
2 Отметим, что Пиррон был не единственным представителем этого направления философской мысли. Видными мыслителями-скептиками были Тимон, Энесидем, Секст Эмпирик и др. (см.: Лосев А.Ф. История античной эстетики. Ранний эллинизм; Асмус В.Ф. Античная философия. М., 1976; Рассел Б. История западной философии. М., 1959). Пиррон ссылался на пример смирения, сравнивая поведение людей и свиней во время бедственного положения, когда корабль тонет: люди в смятении и страхе дрожат и мечутся, а вот свиньи преспокойно пожирают корм и ведут себя невозмутимо.








§ 15. Эпикур и эпикурейцы

Выдающимися представителями эпикуреизма являются Эпикур (341-270 до н.э.) и Лукреций Кар (ок. 99-55 до н.э.). Это философское направление относится к рубежу старой и новой эры. Эпикурейцев интересовали вопросы устроения, комфорта личности в сложном историческом контексте того времени.

Эпикур развивал идеи атомизма. По Эпикуру, во Вселенной существуют только тела, находящиеся в пространстве. Они непосредственно воспринимаются чувствами, а наличие пустого пространства между телами следует из того, что иначе было бы невозможно движение. Эпикур выдвинул идею, резко отличающуюся от трактовки атомов Демокритом. Это идея об "отклонении" атомов, когда атомы движутся в "связном потоке". По Демокриту, мир образуется вследствие взаимного "удара" и "отскакивания" атомов. Но уже просто тяжесть атомов противоречит концепции Эпикура и не позволяет объяснить самостоятельность каждого атома: в этом случае, по Лукрецию, атомы падали бы, наподобие капель дождя, в пустую бездну. Если следовать Демокриту, безраздельное господство необходимости в мире атомов, будучи последовательно распространенным на атомы души, сделает невозможным допущение свободы воли человека. Эпикур решает вопрос так: он наделяет атомы способностью самопроизвольного отклонения, которую он рассматривает по аналогии с внутренним волевым актом человека. Получается, что атомам присуща "свобода воли", которая и определяет "непременное отклонение". Поэтому атомы способны описывать разные кривые, начинают касаться и задевать друг друга, сплетаться и расплетаться, в результате чего возникает мир. Эта идея дала возможность Эпикуру избежать идеи фатализма. Цицерон прав, утверждая, что Эпикур иначе и не мог бы избежать Рока, как только при помощи теории атомной самопроизвольности. Плутарх отмечает, что самопроизвольность атомного отклонения и есть то, что является случаем. Из этого Эпикур делает такой вывод: "В необходимости нет никакой необходимости!" Таким образом, Эпикур впервые в истории философской мысли выдвинул идею об объективности случайности.

По Эпикуру, жизнь и смерть одинаково не страшны для мудреца: "Пока мы существуем, нет смерти; когда смерть есть, нас более нет". Жизнь и есть наибольшее наслаждение. Такая, как она есть, с началом и с концом.

Характеризуя духовный мир человека, Эпикур признавал наличие у него души. Он характеризовал ее так: ничего нет ни тоньше, ни достовернее этой сущности (души), и состоит она из самых мелких и самых гладких элементов. Душа мыслилась Эпикуром как принцип целостности отдельных элементов духовного мира личности: чувств, ощущений, мысли и воли, как принцип вечного и безущербного существования.

Знание, по Эпикуру, начинается с чувственного опыта, но наука о знании имеет своим началом прежде всего анализ слов и установление точной терминологии, т.е. чувственный опыт, приобретенный человеком, должен быть осмыслен и обработан в виде тех или иных терминологически зафиксированных смысловых структур. Само по себе чувственное ощущение, не поднятое на уровень мысли, не есть еще подлинное знание. Без этого перед нами будут непрерывным потоком мелькать лишь чувственные впечатления, а это - просто сплошная текучесть.

Основным принципом этики эпикурейцев является удовольствие - принцип гедонизма. При этом проповедуемые эпикурейцами удовольствия отличаются чрезвычайно благородным, спокойным, уравновешенным и часто созерцательным характером [1].

1 Правда, некоторые последователи Эпикура придерживались другого мнения; например, Филодем в своих стихах проповедовал остроту и изящество эротических эмоций. Сам Эпикур отличался даже некоторым аскетизмом. Он обычно довольствовался хлебом и водой и даже чуждался искусства, которое, по его мнению, лишает человека тишины и покоя, нарушает равномерность и безмолвное душевное наслаждение. Условием же наслаждения является здоровье тела и безмятежное состояние души. Он проводил много времени в своей школе "Сад", где жизнь была скромной и неприхотливой (Лосев А.Ф. История античной эстетики. Ранний эллинизм. М., 1979. С. 208).

Стремление к удовольствию является исходным принципом выбора или избежания. Согласно Эпикуру, если у человека отнять чувства, то не останется ничего. В отличие от тех, кто проповедовал принцип "наслаждения минуты", а "там, что будет, то и будет!", Эпикур хочет постоянного, ровного и незакатного блаженства. Наслаждение у мудреца "плещется в его душе как спокойное море в твердых берегах" надежности. Предел наслаждения и блаженства - это избавиться от страданий! По мысли Эпикура, нельзя жить приятно, не живя разумно, нравственно и справедливо, и, наоборот, нельзя жить разумно, нравственно и справедливо, не живя приятно! [1]

1 Мог ли подумать Эпикур, что в грядущих веках его имя станет нарицательным для характеристики людей, смысл жизни которых состоит в нескончаемых поисках удовольствий, и что про них будут говорить: "Он истый эпикуреец!" Как история вывернула наизнанку "суть дела и характера"!


Эпикур проповедовал благочестие, богопочитание: "мудрец "должен преклонять колена перед богами". Он писал: "Бог - существо бессмертное и блаженное, как общее представление о боге было начертано (в уме человека), и не приписывает ему ничего чуждого его бессмертию или несогласного с его блаженством; но представляет себе о боге все, что может сохранять его блаженство, соединенное с бессмертием. Да, боги существуют: познание их - факт очевидный. Но они не таковы, какими их представляет себе толпа, потому что толпа не сохраняет о них постоянно своего представления" [2].

2 Бейль П. Исторический и критический словарь. М., 1967. С. 278.


Лукреций Кар, римский поэт, философ и просветитель, один из выдающихся эпикурейцев, как и Эпикур, не отрицает существования богов, состоящих из тончайших атомов и пребывающих в междумировых пространствах в блаженном покое. В своей поэме "О природе вещей" Лукреций изящно, в поэтической форме изображает легкую и тонкую, всегда подвижную картину воздействия, которое на наше сознание оказывают атомы путем истечения особых "эйдолов", в результате чего возникают ощущения и все состояния сознания. Весьма любопытно, что атомы у Лукреция - не совсем то, что у Эпикура: они - не предел делимости, а своего рода творческие начала, из которых создается конкретная вещь со всей ее структурой, т.е. атомы - это материал для природы, предполагающей какой-то вне их находящийся творческий принцип. Никаких намеков на самодеятельность материи в поэме нет. Лукреций усматривает этот творческий принцип то в прародительнице-Венере, то в искуснице-Земле, то в созидательном естестве - природе. А.Ф. Лосев пишет: "Если мы говорим о натурфилософской мифологии у Лукреция и называем ее своеобразной религией, то пусть читатель не путается здесь в трех соснах: натурфилософская мифология Лукреция... не имеет ровно ничего общего с традиционной мифологией, которую опровергает Лукреций" [1].

1 Лосев А.Ф. Указ. соч. С. 280.


По словам Лосева, самостоятельность Лукреция как философа глубоко раскрывается в эпизоде истории человеческой культуры, составляющей основное содержание пятой книги поэмы. Восприняв из эпикурейской традиции отрицательную оценку тех усовершенствований материальной обстановки жизни, которые, не увеличивая в конечном счете суммы получаемых людьми наслаждений, служат новым предметом стяжательства, Лукреций завершает пятую книгу не эпикурейской моралью самоограничения, а хвалой человеческому разуму, овладевающему вершинами знаний и искусства.

В заключение следует сказать, что Демокрита, Эпикура, Лукреция и др. у нас привыкли толковать только как материалистов и атеистов. Вслед за блестящим знатоком античной философии и моим близким другом А.Ф. Лосевым я придерживаюсь точки зрения, согласно которой античная философия вообще не знала материализма в европейском смысле слова. Достаточно указать уже на то, что и Эпикур, и Лукреций самым недвусмысленным образом признают существование богов [2].

2 См.: Там же. С. 180, 193.








§ 16. Стоицизм

Стоицизм как специфическое направление философской мысли просуществовало с III в. до н.э. до III в. Стоицизм - это наименее "греческая" из всех философских школ. Ранние стоики, в большинстве своем сирийцы: Зенон Китионский с Кипра, Клеанф, Хрисипп. Их труды сохранились лишь в отдельных фрагментах, поэтому обстоятельное уяснение их воззрений Существенно затруднено. К поздним стоикам (I и II вв.) относятся Плутарх, Цицерон, Сенека, Марк Аврелий - это в основном римляне. Их труды дошли до нас в виде полных книг.

Уже при одном слове "стоик", по словам А.Ф. Лосева, возникает представление о мудром человеке, который весьма мужественно выносит все невзгоды жизни и остается спокойным несмотря на все неприятности и несчастья,, им переживаемые. Действительно, стоики в своих воззрениях, безуслбвно, выдвигали на первый план понятие спокойного и всегда уравновешенного, даже "бесчувственного" мудреца. В этом проявлялся идеал внутренней свободы, свободы от страстей, который лелеяли почти все стоики.

Согласно Хрисиппу (ок. 280-208 до н.э.), существует мировая душа. Это чистейший эфир, самый подвижный и легкий, женственно-нежный, как бы тончайший вид материи [1].

1 Читая стоиков, углубляясь в их интеллектуальные попытки осмыслить природу души уши, остро чувствуешь стремление осмыслить душу как нечто едино-цельное, как бы слиянное собственно духовного с материальным, при этом с тончайшим видом материального, чем-то вроде эфира.


Представитель позднего стоицизма Марк Аврелий (121-180; римский император с 161 г. н.э.) был убежден, что Бог дает каждому человеку особого доброго гения в руководители. (Эта идея возродилась в христианстве в образе ангела-хранителя.) Для него Вселенная - тесно связанное целое; это единое, живое существо, обладающее единой субстанцией и единой душой. Приведем некоторые из афоризмов Марка Аврелия: "Чаще размышляй о связи всех вещей, находящихся в мире, и об их взаимоотношении", "Чтобы ни случилось с тобой - оно предопределено тебе из века. И сплетение причин с самого начала связало твое существование с данным событием". И еще: "Люби человечество. Следуй Богу... И этого достаточно, чтобы помнить, что Закон правит всем".

Характеризуя различные свойства души, стоики особое внимание уделяли феномену воли; учение было построено на волевом принципе, на самообладании, терпении и т.п. Они стремились к полному самодовлению. (И в нашем представлении стоический мудрец - это человек, обладающий могучей и непреклонной силой воли.)

Развитие природы они трактовали также в религиозном духе, считая, что все предопределено. Бог не отделен от мира, он - душа мира, благодетельное провидение.

Стоики исходили из принципа всеобщей целесообразности. Все имеет свой смысл: даже клопы полезны, поскольку они помогают просыпаться по утрам и не лежать слишком долго в постели. Суть этого принципа хорошо выражают стихи:

Веди меня, властитель Зевс и Рок,
К назначенному вами мне пределу!
Последую охотно; если ж нет, -
Я, ставши трусом, все ж вас не избегну;
Ведет послушных Рок, влечет строптивых.

Свобода для знаменитого мыслителя, писателя и государственного деятеля Сенеки (ок. 4 до н.э. - 65 н.э.) - это божество, которое господствует над всеми вещами и событиями. Ничто не может ее изменить. Отсюда покорность, выносливость и стойкое перенесение жизненных невзгод. Стоический мудрец не сопротивляется злу: он его понимает и стойко пребывает в его смысловой текучести, поэтому он невозмутим и спокоен.

Недаром в продолжение всей истории стоицизма Сократ был главным божеством стоиков; его поведение во время суда над ним, отказ от бегства, спокойствие перед лицом смерти, утверждение о том, что несправедливость наносит больше вреда тому, кто ее совершает, чем жертве, - все это целиком отвечало учению стоиков.

Ранние стоики в своих идеях бытия следовали античной традиции. Они исходили из того, что тело мира образовано из огня, воздуха, земли и воды. Душа мира - это огненная и воздушная пневма. Все бытие мыслилось только как разная степень напряжения божественно-материального первоогня. Согласно учению стоиков об огненной стихии сущности мира, этот огонь превращается во все прочие стихии по закону, который вслед за Гераклитом называли Логосом. В трудах стоиков множество рассуждений о стоическом Логосе, который понимался как нечто объективное в своем слиянном единстве с материальными стихиями всего сущего. Логос мира у стоиков отождествлялся с Судьбой. По их утверждению, Судьба есть Логос Космоса: он упорядочивает все в мире. Зенон (332-262 до н.э.) говорил, что Судьба - это власть, двигающая материю. Он определял бога как пламенный разум мира: бог наполняет собой весь мир, как мед наполняет пчелиные соты; он - верховная глава, управляющая всем сущим. По Зенону, Бог, Ум, Судьба - одно и то же. (Поэтому стоики верили в астрологию и предсказания.)

По природе, учили стоики, все человеческие существа равны. Марк Аврелий в своем труде "Наедине с собой" хвалит политию, управляемую на основе равных прав и равной свободы слова, и царское правление, которое уважает более всего свободу управляемых. Это был идеал, который не мог быть осуществлен в Римской империи, но оказывал влияние на законодателей, в частности в период правления Марка Аврелия было улучшено положение женщин и рабов. (Христианство переняло эту часть учения стоиков вместе со многими другими [1].)

1 Рассел Б. История западной философии. М., 1959. С. 287.


Стоиков интересовали не столько тайны Космоса, сколько стихия выражения и выразительности. Давая в общем весьма грубоватую космологию, они, говорил А.Ф. Лосев, оказались весьма тонкими филологами и ценителями именно выразительных форм сознания, а диалектика понималась ими в теснейшей связи с риторикой, с искусством вести разговор. (С этим содержанием диалектика вошла и в средневековое мышление.)

У стоиков мы находим многочисленные и тонко развитые логические и грамматические изыскания: истоки грамматики - именно в школе стоиков. С их точки зрения, собственно философское начало коренится в человеческом субъекте. Но это не был собственно субъективизм. Стоики использовали термин "лектон". Он обозначает тот предмет, который мы имеем в виду, когда пользуемся его обозначением. Известно, что и язык (его лексика и грамматика, синтаксис, семантика и т.п.) субъективен. Но словами мы обозначаем предметы, их связи и отношения. Следовательно, то, что мы обозначаем, вернее, то, что мы имеем в виду, обозначая предметы, и не субъективно, и не объективно. Когда оно соответствует действительности, оно объективно и даже истинно, но оно может быть и ложным. Стоики, по словам Лосева, делают вполне правильный вывод, а именно, что лектон, когда мы используем его при обозначении или назывании предмета, может быть и истинным, и ложным, т.е. оно выше как истины, так и лжи. По Плотину, стоический лектон является только мыслительной конструкцией, связанной со словом, но не обладает причинно-метафизическим существованием. Лектон - это чистый смысл.

Стоики исходили из различения словесного звучания и содержащегося в нем утверждения, откуда ведет свое происхождение позднейшее стоическое различение "звучащего слова" и "словесной предметности", или "смысла" (лектон) [2]. Так что термин "лектон" означает теорию обозначаемого.

2 Лосев А.Ф. Указ. соч. С. 90.


О делении философии на логику, физику и этику говорил еще Аристотель, тем не менее у стоиков это деление получило окончательное признание, в силу чего эти три философские дисциплины были разграничены и логика стала самостоятельной дисциплиной.

Таким образом, эллинистически-римский период развития философской мысли принес с собой в мир немало нового, что резко отличает его от предыдущего периода греческой классики.

Приведем высказывание Вл. Соловьева:

"В то время как Александры и Цезари политически упраздняли на Востоке и на Западе шаткие национальные границы, космополитизм вырабатывался и распространялся как философский принцип представителями двух наиболее популярных школ - бродячими циниками и невозмутимыми стоиками. Они проповедовали верховенство природы и разума, единой сущности всего существующего и ничтожность всех искусственных и исторических разделений и границ. Человек по самой природе своей, следовательно всякий человек, учили они, имеет высшее достоинство и назначение, состоящее в свободе от внешних привязанностей, заблуждений и страстей - в непоколебимой доблести того мужа, который,
Когда б весь мир, дав трещину, распался,
Бестрепетным в развалинах остался" [1].

1 Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 1. С. 362.


В заключение заметим следующее. Философы обычно обладают известной широтой ума и в основном способны не считаться с несчастьями в своей личной жизни; но даже они не могут подняться выше наивысшего добра или зла их времени. В плохие времена они придумывают утешения, а в хорошие - их интересы являются скорее чисто интеллектуальными. Сравнивая тон, каким говорит Марк Аврелий, с тоном сочинений Ф. Бэкона, Дж. Локка или Кондорсе, мы, по словам Б. Рассела, видим разницу между утомленным веком и веком надежды. В век надежды огромное современное зло, несчастья переносимы, ибо сознание говорит, что они пройдут. Но в век усталости даже подлинные блага теряют свою прелесть. Этика стоиков соответствовала временам Эпиктета и Марка Аврелия: она призывала скорее к терпению, чем к надежде.








§ 17. Неоплатонизм: Плотин и другие неоплатоники

Неоплатонизм - направление античной философии позднего эллинизма (III-IV вв.), систематизировавшее основные идеи Платона с учетом идей Аристотеля. Личностной спецификой неоплатонизма является учение о сохранении внутреннего покоя личности и ее защите от различного рода потрясений, характерных для данного периода истории Римской империи и связанных с ее дряхлением и распадом. Философской сердцевиной неоплатонизма является разработка диалектики платоновской триады единое - ум - душа и доведение ее до космического масштаба. Так, развивалось учение Аристотеля об "уме-перводвигателе" и о его самосознании, в силу которого он выступал одновременно и субъектом, и объектом, содержа в себе свою собственную "умственную материю".

Основатель школы неоплатонизма - Плотин (ок. 205 - ок. 270). Согласно Плотину, центральная выдающаяся фигура всего неоплатонизма - душа, как отмечает А.Ф. Лосев, не есть тело, но зато душа осуществляется в теле и тело есть предел ее существования. Ум тоже не есть тело. Но без ума вообще не существовало бы никакого организованного тела. Материя находится также в самом уме, поскольку ум есть всегда некоего рода организация, а всякая организация требует для себя материал, без которого нечего было бы организовывать, потому что всякая организация потеряла бы смысл. Поэтому не удивительно, что кроме чувственной материи существует, по Плотину, еще и "умопостигаемая материя", а ум тоже есть известного рода тело, а именно смысловое тело. Плотин развивал идею действия "мировой души" по всему Космосу.

Неоплатоники оставались на стадии орфико-пифагорейского учения о переселении и перевоплощении душ. Они много внимания уделяли разработке логических проблем - определениям понятий и классификациям, а также филологическим исследованиям.

Идеи неоплатонизма не погибли с крушением античного общества. Они впитывали в себя ранние христианские воззрения.

Наиболее оригинальной частью системы воззрений Плотина является учение о первой ипостаси - Едином как трансцендентном начале, которое выше всех иных категорий. С этим связана и такая его идея, как восхождение души от чувственного состояния к сверхчувственному - экстазу. Всякая вещь, созерцаемая как таковая, отлична от всего иного: она - "одно", противополагаемое всему иному, а Единое неразличимо и нераздельно со-присуще всему сущему и всему мыслимому. Так что оно есть и все сущее, взятое в абсолютной единичности, включая жизнь Космоса и человеческого ума, являясь принципом всего сущего. Единое никак не дробится, существуя везде и во всем. При этом все "из него изливается". Свет - основной образ философии Плотина, соответствующий ее понятиям. "Единое - свет абсолютно чистый и простой (сила света); ум - солнце, имеющее свой собственный свет; душа - луна, заимствующая свет от солнца; материя - мрак" [1].

1 Блонский П.П. Философия Плотина. М., 1918. С. 48.
В основе этой, по мнению А. Бергсона, "первичной философской интуиции" Плотина лежит, возможно, его личный психологический опыт эпилептика.
Напомним описание припадка эпилепсии в романе "Идиот": "Затем вдруг что-то разверзлось перед ним: необычайный внутренний свет озарил его душу" (Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. Т. 8. С. 188, 195).


Нечто аналогичное пришлось испытать и мне во время операции над глазом (устранение катаракты). Во время этой операции (ее проводил академик с "золотыми" руками Б.Н. Алексеев) передо мной вдруг засиял свет какими-то удивительными красками причудливой, несказанной, неземной красоты. Не испытывая никакой боли, я, лежа на операционном столе, удивлялся и наслаждался этой неземной красотой, точно описать которую мог бы разве что только И.В. Гете - великий знаток природы и символики цветов. Ничего подобного в жизни я более не испытывал...

Душа также не раздробляется на части, представляя собой нечто единое и неделимое: она есть особая, смысловая субстанция. Ее нельзя мыслить как некую множественность психических состояний. Ни одна индивидуальная душа не может существовать самостоятельно от всех других душ: все индивидуальные души объемлются "мировой душой". Критикуя Аристотеля, Плотин говорит: душа не потому обладает бытием, что она есть форма чего-то, но она есть непосредственно реальность; она заимствует свое бытие не из того обстоятельства, что находится в некотором теле, но она существует уже до того, как начинает принадлежать телу.

Плотин завещал своему ученику Порфирию (ок. 233 - ок. 304) привести в порядок и издать его сочинения. Порфирий вошел в историю философии как комментатор Аристотеля и Плотина (заметим, что "Введение в "Категории" Аристотеля" - главный источник знакомства с аристотелевой логикой в средние века). Но он гораздо больше, чем Плотин, интересовался практической философией, которую понимал как учение о добродетелях, очищающих от различного рода аффектов. Порфирий призывал к тому, чтобы ум был образцом для всей духовной жизни.

Идеи Плотина и Порфирия были развиты Проклом (ок. 410- 485), который считал, что высший тип знания возможен только благодаря божественному озарению; любовь (эрос), по Проклу, связывается с божественной красотой, истина открывает божественную мудрость, а вера соединяет нас с благостью богов. Историческое значение учения Прокла, по словам А.Ф. Лосева, не столько в интерпретации мифологии, сколько в тонком логическом анализе, непосредственно не связанном ни с какой мифологией и представляющем огромный материал для изучения истории диалектики. Большое значение имела разрабатываемая им диалектика Космоса. Философия Прокла оказала громадное влияние на всю средневековую философию [1].

Ученик Порфирия - сириец Ямвлих (ок. 280 - ок. 330) анализировал и систематизировал диалектику древней мифологии. Он обращал преимущественное внимание на практически-культовую сторону философии, разъясняя сущность и методы пророчества, чудотворения, ведовства и внутреннего экстатического восхождения в сверхъестественный мир.

Мы кратко рассмотрели историю античной философии. В заключение нужно сказать, что античная философия, в которой содержались зачатки основных видов философского мировоззрения, разрабатывавшиеся во все последующие века, - это не "музей древностей", а живая картина становления теоретической мысли, полная смелых, оригинальных, мудрых идей. Это великое торжество разума. Вот почему она никогда не потеряет своего высокого значения в глазах мыслящего человечества. Она явилась настоящей общественной силой античного мира, а затем и всемирно-исторического развития философской культуры. И каждое новое поколение, получая высшее образование, призвано окунуться в этот вечно свежий поток юной, впервые себя опознавшей философской мысли. Античная философия вызывает живой интерес у каждого любознательного человека, которого волнуют философские вопросы. Многие проблемы, над которыми размышляли античные философы, не утратили своей актуальности и поныне. Изучение античной философии не только обогащает нас ценной информацией о результатах размышлений выдающихся мыслителей, но и способствует развитию более утонченного философского мышления у тех, кто с любовью и рвением углубляется в их творения.

1 Самый обстоятельный в истории мировой философии анализ неоплатонизма проведен в трудах А.Ф. Лосева. Он впервые перевел труды неоплатоников на русский язык и дал глубокий анализ сути их учения (см.: Лосев А.Ф. История античной эстетики. Поздний эллинизм. М., 1980; История античной эстетики. Последние века. Кн. 1, 2. М., 1988).










Глава 2
ФИЛОСОФИЯ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Средневековье занимает длительный отрезок истории от распада Римской империи до эпохи Возрождения - почти целое тысячелетие. Раннее средневековье в Европе характеризуется становлением христианства в условиях формирования европейских государств в результате падения Римской империи (V в.), а зрелое средневековье (начиная с XI в.) связано со становлением и утверждением феодализма, который в качестве своей мировоззренческой основы использовал развитое христианство. Длительное время в истории философии господствовало представление, согласно которому между античностью и Новым временем лежит полоса полного застоя философской мысли и вообще какого-то мрака. Этим в значительной степени объясняется тот факт, что не только философская мысль средневековья, но и эпохи Возрождения долго оставалась вне серьезного и объективного внимания исследователей. А между тем это богатейший период истории духовной культуры, исполненный глубоких поисков и находок в области философии.

Религиозная ориентация философских систем средневековья диктовалась основными догматами христианства, среди которых наибольшее значение имели такие, как догмат о личностной форме единого Бога. Разработка этого догмата связана в первую очередь с именем Августина.






§ 1. Блаженный Августин

Августин (354-430) - выдающийся, можно даже сказать, гениальный мыслитель, вписавший заключительные страницы в историю духовной культуры Рима и всей античности своими многочисленными трудами и заложивший мощный фундамент религиозно-философской мысли средневековья. Он был вдохновителем многочисленных и разнообразных идей и течений в области не только богословия и общей философии, но и научной методологии, этических, эстетических и историософских воззрений [1].

1 Литературное наследие Августина огромно: "Против академиков" (т.е. скептиков, 386 г.), "О жизни блаженной" (386), "О порядке" (386), "Монологи" (387), "О количестве души" (388-389), "Об учителе" (388-389), "О музыке" (388- 389), "О бессмертии души" (387), "Об истинной религии" (390), "О свободной воле" (388-395). Для знакомства с выдающейся личностью и ее воззрениями исключительный художественный и религиозно-философский интерес являет собой знаменитая "Исповедь" (400), "О граде (или государстве) Божйем" (413-426).

Учение о бытии Августина близко к неоплатонизму. По Августину, все сущее, поскольку оно существует и именно потому, что оно существует, есть благо. Зло - не субстанция, а недостаток, порча субстанции, порок и повреждение формы, небытие. Напротив, благо есть субстанция, "форма" со всеми ее элементами: видом, мерой, числом, порядком. Бог есть источник бытия, чистая форма, наивысшая красота, источник блага. Поддержание бытия мира есть постоянное творение его Богом вновь. Если бы творческая сила Бога прекратилась, мир тотчас же вернулся бы в небытие. Мир один. Признание многих последовательных миров - пустая игра воображения. В мировом порядке всякая вещь имеет свое место. Материя также имеет свое место в строе целого.

Августин считал достойным познания такие объекты, как Бог и душа: бытие Бога возможно вывести из самосознания человека, т.е. путем умопостижения, а бытие вещей - из обобщения опыта. Он анализировал идею Бога в соотношении с человеком, а человека - в отношении к Богу. Он осуществил тончайший анализ жизненного пути человека - разработал философскую антропологию. Душа, согласно Августину, - нематериальная субстанция, отличная от тела, а не простое свойство тела. Она бессмертна. В учении о происхождении человеческих душ Августин колебался между идеей передачи душ родителями вместе с телом и идеей креационизма - творения душ новорожденных Богом.

Бог, мир и человек. Мировоззрение Августина глубоко теоцент-рично: в центре духовных устремлений - Бог как исходный и конечный пункт размышлений. Проблема Бога и его отношения к миру выступает у Августина как центральная. Креационизм (творение), сформулированный в Священном Писании, осмысливается и комментируется крупнейшими мыслителями. Как и Плотин, Августин рассматривает Бога как внематериальный Абсолют, соотнесенный с миром и человеком как своим творением. Августин настоятельно противопоставляет свои воззрения всем разновидностям пантеизма, т.е. единства Бога и мира. Бог, по Августину, сверхприроден. Мир, природа и человек, будучи результатом творения Бога, зависят от своего Творца. Если неоплатонизм рассматривал Бога (Абсолют) как безличное существо, как единство всего сущего, то Августин истолковывал Бога как личность, сотворившую все сущее. Августин специально подчеркивал отличие так понимаемого Бога от Судьбы, фортуны, занимавших и занимающих столь большое место не только в древности, но и по сию пору. Августин всемерно подчеркивает абсолютное всемогущество Бога ("Исповедь". 1. 4). По Августину, христианский Бог всецело овладел судьбой, подчинив ее своей всемогущей воле: она становится промыслом, предопределением его. Утверждая принцип бестелесности Бога, Августин выводит отсюда принцип бесконечности божественного начала. Если Бог, говорит Августин, "отнимет от вещей свою, так сказать, производящую силу, то их так же не будет, как не было прежде, чем они были созданы" ("О граде Бо-жием". XII. 25). Августин писал: "Не мать моя, не кормилицы мои питали меня сосцами своими, но Ты через них подавал мне, младенцу, пищу детскую, по закону природы. Тобою ей предначертанному, и по богатству щедрот Твоих, которыми Ты облагодетельствовал все твари по мере их потребностей" ("Исповедь". 1.6) [1].

1 Здесь мне хотелось бы возразить Августину. Он явно умаляет свободу целе-полагания, выбор и принимаемые решения, которыми реально обладает человек: ведь именно в этом таится ответственность человека и перед Богом, и перед людьми, и перед своей совестью. Да, мать кормит ребенка по законам природы, но она в этом осуществляет и свое Я, свою свободу.


Вечность и время. Размышления Августина о творении мира Богом привели его к проблеме вечности и времени. Естественно возникал вопрос: что же, выходит Бог пребывал в недеянии до того, как сотворил мир? Августин прекрасно понимал всю невероятную сложность проблемы времени. "Что же такое время?" - спрашивал он и отвечал: "Пока никто меня о том не спрашивает, я понимаю, нисколько не затрудняясь; как скоро хочу дать ответ об этом, я становлюсь совершенно в тупик" ("Исповедь". 14. 17). В результате глубоких размышлений Августин пришел к выводу: мир ограничен в пространстве, а бытие его ограничено во времени. Время и пространство существуют только в мире и с миром. Начало творения мира есть вместе с тем и начало времени. Вот удивительно точное определение времени: время есть мера движения и изменения.

В этом гениально простом философском определении такого тонкого феномена, как время, Августин опередил И. Ньютона и предвосхитил А. Эйнштейна. Это определение - верное и вполне научное и поныне. Августин, стремясь установить соотношение настоящего, прошедшего и будущего, пришел к гениальной идее: ни прошедшее, ни будущее не имеют реального существования - действительное существование присуще только настоящему. И в зависимости от него мы осмысливаем и прошлое, и грядущее: нет никакого "пред тем" и никакого "потом". Прошедшее обязано своим существованием нашей памяти, а будущее - нашей надежде. Характерная черта настоящего - стремительность его течения: человек не успеет оглянуться, как он уже вынужден вспомнить о прошлом, если он в этот момент не уповает на будущее. Какая поразительная тонкость мысли у великого философа, ведь свою концепцию он нередко именует релятивистской теорией времени.

Вечность же мыслится Августином так: в мире мыслей-идей Бога все есть раз и навсегда - статичная вечность неотделима от Бога. "Умственным взором я отделяю от вечного всякую изменчивость и в самой вечности не различаю никаких промежутков времени, так как промежутки времени состоят из прошедших и будущих изменений предметов. Между тем в вечном нет ни преходящего, ни будущего, ибо что проходит, то уже перестает существовать, а что будет, то еще не начало быть. Вечность же только есть, она ни была, как будто ее уже нет, ни будет, как будто доселе ее еще не существует" ("Об истинной религии". X). Августин связывает идею времени с движением сущего: "Моменты этого движения и изменения, поколику совпадать не могут, оканчиваясь и сменяясь другими, более краткими или более продолжительными промежутками, и образуют время" ("О граде Божием". X. 2).

Имея в виду длительность как атрибут времени, Августин говорит: "Время есть действительно какое-то протяжение" ("Исповедь". XI. 23). Настоящее остается действительным временем только при том условии, что через него переходит будущее в прошедшее ("Исповедь". XI. 14). Мыслитель находится в творческих поисках: "Я ничего не утверждаю, а только доискиваюсь истины и пытаюсь узнать ее. Не скажут ли мне, что и эти времена, прошедшие и будущие, также существуют; только одно из них (будущее), переходя в настоящее, приходит непостижимо для нас откуда-то, а другое (прошедшее), переходя из настоящего в свое прошедшее, отходит непостижимо для нас куда-то, подобно морским приливам и отливам? И в самом деле, как могли, например, пророки, которые предсказывали будущее, видеть это будущее, если бы оно не существовало? Ибо то, что не существует, и видеть нельзя... Итак, надобно полагать, что и прошедшее, и будущее время также существуют, хотя непостижимым для нас образом" ("Исповедь". XI. 17). Августин мучается в поисках истины по этому вопросу, но в результате заключает:

"Теперь ясно становится для меня, что ни будущего, ни прошедшего не существует, и было бы точнее выражаться так: настоящее прошедшего, настоящее будущего. Только в душе нашей есть соответствующие три формы восприятия, а не где-нибудь инде (т.е. не в предметной действительности): для прошедшего есть у нас память, а для будущего - чаяние, упование, надежда ("Исповедь". X. 20).

Добро и зло - теодицея [1]. Говоря о деяниях Бога, мыслители подчеркивали его всеблагость. Но в мире творится и зло. Почему всеблагой Бог допускает зло? Не на нем ли лежит ответственность за зло в тварном мире? Мимо этих вопросов не мог пройти ни один религиозный философ, включая, конечно, и Августина. В неоплатонизме зло рассматривалось как отрицательная степень добра. Опираясь на тексты Священного Писания, где говорится о доброте Творца, Августин доказывал, что все сотворенное им в той или иной мере причастно к этой абсолютной доброте: ведь Всевышний, осуществляя творение, запечатлел в тварном определенную меру, вес и порядок; в них вложены внеземной образ и смысл. В меру этого в природе, в людях, в обществе заключено добро. Подобно тому как тишина есть отсутствие шума, нагота - отсутствие одежды, болезнь - отсутствие здоровья, а темнота - отсутствие света, так и зло - отсутствие добра, а не нечто, существующее само по себе, как некая особая сила. Правда, это слабое утешение для страждущего и терпящего, попытка Августина снять с Бога ответственность за зло в мире неубедительна. Правда, некоторое слабое утешение возможно, если учесть относительность зла и воспринимать его как ослабленное добро и как необходимую ступень к добру. Бывает и так, что мучающее человека зло в конечном счете оборачивается добром. Так, по словам Г. Гегеля, прогресс человечества совершается через зло, в котором усматривается какая-то созидающая сила. Далее, человека наказывают за преступление (зло) с целью принести ему же добро через искупление и муки совести, что приводит к очищению. В диалектике бытия порой трудно даже разобраться, что добро, а что зло. Так нередко рассуждают диалектично мыслящие моралисты: ведь без зла мы бы и не знали, что такое добро.

1 Этот термин принадлежит Г. Лейбницу.


О свободе и божественном предопределении. Большое влияние на последующую христианскую философию оказало учение Августина о божественной благодати в ее отношении к воле человека и о божественном предопределении. Суть этого учения в следующем. Первые люди до грехопадения обладали свободной волей: могли не грешить. Но Адам и Ева дурно использовали эту свободу и после грехопадения потеряли ее. Теперь они уже не могли не грешить. После искупительной жертвы Иисуса Христа избранные Богом уже не могут грешить. Божество от века предопределило одних людей к добру, спасению и блаженству, а других - к злу, погибели и мучениям. Без предопределенной божественной благодати человек не может иметь доброй воли. Эту позицию Августин отстаивал в ожесточенной полемике с одним из церковных писателей - Пелагием, который утверждал, что спасение человека зависит от его собственных нравственных усилий. Учение Августина о предопределении можно назвать религиозным фатализмом. Идеи Августина по этому вопросу породили широкую и острую дискуссию, длившуюся многие века (даже сейчас).

Августин, критикуя скептицизм, выдвинул против него следующее возражение: без знания истины невозможно и "вероятное" знание, так как вероятное есть нечто правдоподобное, т.е. похожее на истину, а чтобы узнать, что похоже на истину, надо знать саму истину. Где же ее найти? По мысли Августина, наиболее достоверное знание - это знание человека о своем собственном бытии и сознании. "Знаешь ли ты, что ты существуешь? Знаю... Знаешь ли ты, что ты мыслишь? Знаю... Итак, ты знаешь, что существуешь; знаешь, что живешь; знаешь, что познаешь" ("Монологи". 17. 1).

Эта же мысль изложена им и другими словами: "Всякий, кто сознает, что он сомневается, сознает это (свое сомнение - А.С.) как некоторую истину..." "Кто сомневается в том, что он живет, помнит, сознает, желает, мыслит, знает, судит? И даже, если он сомневается, то все же... он помнит, почему сомневается, сознает, что сомневается, хочет уверенности, мыслит, знает, что не знает (того, в чем сомневается - А.С.), думает, что не следует опрометчиво соглашаться" ("Об истинной религии". XXXIX). Познание, по Августину, основано на внутреннем чувстве, ощущении и разуме. Человек, говорит Августин, имеет о доступных пониманию и разуму предметах познание, хотя и малое, однако совершенно достоверное, и жалким образом обманывается тот, кто думает, что чувствам не надо верить. Нормой же познания является истина. Неизменная, вечная истина, согласно Августину, есть источник всех истин, есть Бог.

Новым в теории познания было утверждение Августина об участии воли во всех актах познания, т.е. понимание познания как энергийно-волевого процесса. Характеризуя роль волевого начала в чувствах, Августин подарил в века афоризм: "Человек испытывает страдания ровно настолько, насколько поддается им".

Учение о душе, воле и познании. Разум и вера. Августин говорил о скептиках: "Им показалось вероятным, что истину найти нельзя, а мне кажется вероятным, что найти можно" [1]. Разум, по Августину, есть взор души, котором она сама собой, без посредства тела, созерцает истинное. Истина же содержится в нашей душе, а душа наша бессмертна, и человек не вправе забывать о внеземной цели своей жизни. Человек должен подчинять свои знания мудрости, ибо в спасении души - его высшее назначение. "Все, что мы созерцаем, мы схватываем мыслью или чувством и разумением. Душа угаснуть не может, если не будет отделена от разума. Отделиться же она никак не может" [2]. Августин рассматривает разум как очень важную функцию души:

"Я полагаю, что душа питается не иным чем, как разумением вещей и знанием, умозрениями и размышлениями, если может через них познать что-нибудь. К изучению наук ведет нас двоякий путь - авторитет и разум: по отношению ко времени первенствует авторитет, а по отношению к существу дела - разум.

1 Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969. Т. 1. Ч. 2. С. 594.
2 Там же.


Вера в авторитет весьма сокращает дело и не требует никакого труда. Если она тебе нравится, ты можешь прочитать много такого, что об этих предметах написали, как бы из снисхождения, великие и божественные мужи, находя это необходимым для пользы простейших, и в чем они требовали веры к себе со стороны тех, для чьих душ, более тупоумных или более занятых житейскими делами, другого средства к спасению быть не могло. Такие люди, которых всегда громаднейшее большинство, если желают постигать истину разумом, весьма легко одурачиваются подобием разумных выводов и впадают в такой смутный и вредный образ мыслей, что отрезвиться и освободиться от него не могут никогда или могут только самым бедственным для них путем. Таким полезнее всего верить превосходнейшему авторитету и соответственно ему вести жизнь" [2].

2 Там же.


Об обществе и истории. Размышляя о социальной реальности, в частности о богатстве и бедности, Августин утверждал, что имущественное неравенство людей - неизбежное явление социальной жизни. Поэтому бессмысленно стремиться к уравнению богатств: неравенство будет продолжаться во все века, пока будет существовать земная жизнь человечества. Августин утешал людей тем, что человек добродетельный, хоть и находится в рабстве и наг, в душе свободен и, напротив, злой человек, хоть он и царствует, - жалкий раб своих пороков ("О граде Божием". IV. 3). Августин, опираясь на одну из основных христианских идей - идею принципиального равенства всех людей перед Богом (ведь они происходят от одного праотца), призывает их к тому, чтобы жить в мире.

Осмысление реальных судеб человечества составляет то, что является философией истории Августина, изложенной в 22 книгах его главного труда "О граде Божием". Здесь он сделал попытку охватить всемирно-исторический процесс, поставить историю человечества в тесную связь с планами и намерениями Божества. По Августину, человечество образует в историческом процессе два "града": с одной стороны, светское государство - царство зла, греха, царство дьявола, а с другой - христианскую церковь - царство Божие на земле.

Эти два града созданы, по Августину, двумя родами любви: земное царство создано любовью человека к самому себе, доведенной до презрения к Богу, а небесное - любовью к Богу, доведенное до презрения к самому себе. Эти два града, параллельно развиваясь, переживают шесть главных эпох: первая эпоха - от Адама до Потопа; вторая - от Ноя до Авраама; третья - от Авраама до Давида; четвертая - от Давида до вавилонского пленения - время иудейских царей и пророков; пятая - от вавилонского пленения до рождения Христа; шестая эпоха началась с Христа и завершится вместе с концом истории вообще и со Страшным Судом; тогда граждане "града Божия" получат блаженство, граждане "земного града" будут преданы вечным мучениям.

Хотя в основу периодизации мировой истории Августин положил факты из библейской истории еврейского народа, однако во многих эпизодах он касается событий из истории восточных народов и римлян. Рим. был для Августина центром язычества и вражды к христианству. Само сочинение "О граде Божием" Августин начал писать под впечатлением разгрома в 410 г. столицы тогдашнего мира варварами-вестготами под началом Алариха. Августин оценил эту катастрофу как наказание Риму за его прежнюю борьбу против христианства и начало крушения "земного града" вообще. Несмотря на всю мифичность этой августиновской концепции, следует подчеркнуть, что это была все-таки попытка создать именно философию истории [1].

1 См.: Герье П. Блаженный Августин. М., 1910; Попов И.В. Личность и учение Блаженного Августина. Сергиев-Посад, 1916. Т. 1. Ч. 1,2; Соколов В.В. Средневековая философия. М., 1979.









§ 2. Арабская, среднеазиатская и еврейская философия

Расцвету схоластики в Западной Европе в XIII в. предшествовало прогрессивное развитие арабской философии, философии Средней Азии и еврейской философии. Поворотным пунктом в развитии философии этих стран было усвоение учения Аристотеля в соответствии с новыми историческими задачами и достижениями науки, в особенности математики, астрономии и медицины. Были разработаны многие самобытные философские идеи. В этих регионах было немало талантливых, крупных и разносторонних мыслителей. Мы рассмотрим наиболее крупных из них.

Авиценна. Под этим именем был известен в Европе Ибн Сина (ок. 980-1037) - необычайно разносторонний мыслитель, философ и политик, астроном и алхимик, врач, поэт и музыкант. Им написано более 100 книг. Особой славой пользовался "Медицинский канон", остававшийся в течение веков одной из руководящих книг по теории и практике врачевания. Основным его философским трудом была энциклопедическая "Книга исцеления", разделявшаяся на логику, физику, математику и метафизику. Авиценну называли "князем философов" и "князем врачей". В своих собственно философских воззрениях он развивал идеи восточного аристотелизма в области метафизики, гносеологии, логики и отчасти онтологические концепции неоплатонизма. Авиценна отрицал творение мира во времени. Он рассматривал сущее как вневременную эманацию Бога; миру как вечной длительности во времени соответствует вечный Бог, а душа человека есть нечто бессмертное - она есть духовная форма тела (в аристотелевском смысле). В трактовке универсалий он исходит из того, что общие идеи существуют трояко: до вещи в божественном разуме, в вещи как сущность единичного и после вещи в человеческом разуме, который абстрагирует общее из вещей. Труды Авиценны были переведены в Европе, они изучались и изучаются поныне; особенно ценны его медицинские идеи и удивительно утонченная практика врачевания. Некоторые фундаментальные учения, прославившие крупных западноевропейских философов XIII в., были заимствованы у Авиценны и других арабо-язычных мыслителей. Таково, например, введенное Авиценной различение сущности и существования.

Аверроэс - арабский философ Ибн Рушд (1126-1198), представитель восточного аристотелизма, автор и медицинских трудов. В трактате "Опровержение опровержения" он отвергал нападки теологов на философию, отстаивая права разума в познании. Им проведено разграничение рациональной религии, доступной немногим образованным, и образно-аллегорической религии, доступной всем, что явилось одним из источников теории двойственной истины [1]. Аверроэс исходил из признания вечности мира и безначальности первоматерии. Он трактовал сотворенность мира Богом в том смысле, что Бог, "совечный миру", превращает в действительность потенциальные формы первоматерии. Абстрактный мировой Ум (Нус), в аристотелевском его понимании, рассматривается как единая безличная субстанция, общая для всех людей и воздействующая извне на души всех людей. Он отрицал идею бессмертия индивидуальной души. Эти идеи Аверроэса оказали большое влияние на развитие европейской средневековой философии.

1 Под "двойственной истиной" имеется в виду учение, согласно которому существует одна истина для науки, а другая - для религии. Это разграничение в свое время имело большое положительное значение в нескончаемых спорах об истинности религиозных принципов.


Ибн Рушд твердо стоял на точке зрения, что первоматерия не-сотворима и она не может исчезнуть. Признавая бытие Бога, он считал, что Бог не предшествует бытию материи (она "совечна" ему) и что функция Божества - превратить потенциальные, внутренне присущие первоматерии формы в действительные. Движение столь же вечно, как и материя. Движение - возникновение, изменение и разрушение - содержится как возможность в самой материи.

Еврейская философия, будучи близкой к арабской, не растворяется в ней и имеет самостоятельное значение. Она выдвинула несколько значительных фигур, оказавших большое влияние на европейскую философскую мысль. Одним из крупнейших еврейских мыслителей средневековья был Маймонид.

Маймонид (Моисей бен-Маймун, 1135 - 1204) стремился рационализировать иудейскую теологию на основе учения "царя философов" Аристотеля, что, по его мнению, дает единственно правильное руководство для "заблудших и колеблющихся". По Маймониду, нужно верить в то, что не противоречит разуму, но это не значит, что все может быть им доказано. Текст Священного Писания нельзя толковать буквально, нужно "одухотворенное" объяснение "буквы закона". Согласно Маймониду, философия ведет к интеллектуальному, нравственному и телесному совершенству. Он был сторонником идеи о сотворении мира Богом и критиковал Аристотеля за признание им вечности и несотворимости мира. Учение Маймонида о независимости знания от веры и подчинении знанию буквального смысла библейских выражений показалось раввинам непозволительным ограничением библейского авторитета, "продажей Священного Писания грекам". Споры за и против Маймонида временами достигали крайнего ожесточения. Труды Маймонида приобрели большую известность в Западной Европе и оказали значительное влияние на развитие средневековой мысли.










§ 3. П. Абеляр

Абеляр (1079-1142) - один из ярких представителей духовной жизни средневековья, выдающийся оратор, тонкий до изощренности логик-диалектик, несокрушимый победитель публичных философско-богословских состязаний. Современники называли его Сократом Галлии, Платоном Запада, Аристотелем своей эпохи, странствующим рыцарем диалектики. Он славился и как поэт, музыкант, наконец, как герой трогательного романа, сделавшего имя его возлюбленной Элоизы популярным далеко за пределами ученого мира [1]. Абеляр родился в рыцарской семье, получил блестящее образование. Его природный дар дал ему возможность глубже многих современников постичь дух античной философии. Интерес к знанию захватил его душу, и уже в раннем возрасте он "сменил меч рыцаря на оружие диалектики". В 21 год он поступил в Парижскую Соборную школу, которую вел Гильом де Шампо. Вскоре Абеляр начал вступать в яростные споры с де Шампо, из которых всегда выходил победителем. Он умело защищал оригинальную позицию в спорах об универсалиях, т.е. о природе общих понятий и их объективности [2]. Позиция Абеляра заключалась в защите существенно смягченного номинализма, именуемого концептуализмом, суть которого в том, что реальны отдельные предметы, но общие идеи - не пустой звук: они соответствуют тому понятию (концепту), которое образует наша духовная реальность.

1 Дж. Льюис пишет, что потомки интересуются Абеляром, потому что его до самозабвения любила Элоиза. Другие же полагают, что Элоиза обязана Абеляру своей славой: "Если бы не бедствия, которым подвергся Абеляр, никто бы и не знал о ее существовании. Но верно также и то, что если бы она не любила его, то давно бы уже мир не интересовался и самим Абеляром" (История философии. СПб., 1865. С. 351).
2 По этому вопросу шла острая и длительная борьба между реалистами и номиналистами, о чем чуть дальше.


Разъезжая по разным городам, снова и снова победно вступая в жаркие споры, Абеляр привлек к себе множество слушателей. Наконец, старейшая парижская аудитория - Школа - досталась Абеляру как руководителю и профессору. В полном расцвете сил, владея редким искусством ясной и смелой постановки самых запутанных проблем, с чисто французской способностью мягкого, изящного изложения, красотой слова и неотразимым личным обаянием, Абеляр привлекал тысячи учеников со всех концов Европы. Большинство европейской интеллигенции той поры прошло через его аудиторию. Из нее вышел один пантифик, 19 кардиналов, более 50 епископов Франции, Германии и Италии [1]. Второй период преподавания Абеляра характеризуется большим успехом. Блеск таланта, остроумное приложение логических приемов к решению философско-богословских проблем вызывали взрыв восторга у учеников, зависть у соперников и тревогу церкви. Абеляр был осужден церковью как еретик [2]. Однако осудившая Абеляра церковь впоследствии положила многие его сочинения в основу своего учения.

1 Слава Абеляра привела за собой богатство. Дотоле суровый и целомудренный, Абеляр узнал радость разделенной любви. В то время в Париже жила прекрасная девушка по имени Элоиза. Ее дядя Фульбер принял Абеляра в свой дом, чтобы он обучал Элоизу. Он полагался на невинность Элоизы и на репутацию мудрости Абеляра. Скоро они имели "одно сердце", искали уединения, которого требуют наука и далекая от взоров любовь. Перед ними лежали открытые книги, но между ними было больше слов любви, чем наставлений мудрости, больше поцелуев, чем правил логики. В их нежности прошли все фазы любви. Для слушателей Абеляра увлечение лектора не было тайной. Он стал более небрежно относиться к преподаванию, начал сочинять стихи: песни любви, а не аксиомы логики. Абеляр заставил все уста произносить имя Элоизы. Вскоре она почувствовала, что скоро станет матерью. Опасаясь гнева дяди, Абеляр увез Элоизу в Бретань и вступил с ней в брак при условии полной тайны. Так хотела Элоиза из-за боязни разрушить карьеру любимого. Об этом узнал Фульбер и решил отомстить. Он ворвался в спальню Абеляра и вместе с сообщниками подверг его кастрации, что круто изменило всю дальнейшую судьбу Абеляра. Жестоко страдая физически и морально, он, решив уйти от мира, стал монахом в монастыре Сен-Дени и убедил 19-летнюю Элоизу принять покрывало монахини. Отныне что-то озлобленно-резкое и сухое чувствовалось в нем. Ожесточенный аскет с горечью вспоминал радости минувшей любви. Стихи больше уже не писались. Правда, ученики по-прежнему осаждали его просьбами вернуться к преподаванию "во славу Божию".
2 По решению суда он должен был сам бросить в огонь свои сочинения. Еще некоторые неприятности вынудили его спасаться бегством. В лесу, неподалеку от Труа, он построил хижину, вокруг которой вскоре выросли шалаши учеников. Тут же был воздвигнут храм. В результате множества интриг против Абеляра были выдвинуты новые обвинения. Находясь в состоянии отчаяния, он написал сочинения "Познай самого себя" и "История моих бедствий". Элоиза терзалась страстной любовью к нему, а любовь Абеляра - и в искалеченном теле, и в измученной гонениями душе - угасла. У него сохранилось лишь дружеское отношение к Элоизе.


В своих философско-богословских воззрениях он во многом примыкал к Августину, считая, что Бог наградил людей разумом, с помощью которого они и познают его. Абеляр полагал, что недостаток большинства религий состоит в том, что они воспринимаются не разумом, а привычкой, внушенной с детства. Взрослый человек оказывается ее рабом и устами повторяет то, что не ощущает сердцем и не внемлет разумом. Права личного разума с особенной настойчивостью отстаиваются в его труде "Да и Нет". Абеляр смело указывал на противоречия в Священном Писании, утверждая, что его цель не разрушение авторитета Откровения Господня, а очищение. Раскрыв противоречия, он с жаром разрешал их на лекциях. Принятому в то время принципу "Верую, чтобы понять" Абеляр противопоставил свой принцип "Понимаю, чтобы верить". Он настойчиво призывал к участию разума в восприятии религии, говоря, что всякое знание - благо и не может быть враждебно высшему Благу. Он провозглашал, что вера, "не просветленная разумом, недостойна человека", что не механической привычкой, не слепым доверием, а личным усилием человек должен завоевать свою веру [1].

1 См.: Льюис Дж. История философии. СПб., 1865; Добиаш О. Абеляр // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Биография. М., 1991; Антология мировой философии. М., 1969. Т. 1. Ч. 2. С. 794-808.









§ 4. Фома Аквинский

Фома Аквинский (1225 или 1226-1274) - центральная фигура средневековой философии позднего периода, выдающийся философ и богослов, систематизатор ортодоксальной схоластики, основатель одного из двух господствующих ее направлений - томизма [2]. Наследие этого мыслителя весьма обширно. Особое место занимают два монументальных его труда - "Сумма теологии" и "Сумма против язычников" (иногда именуется "Сумма философии"). Он комментировал тексты Библии и труды Аристотеля, последователем которого был. В его работах, кроме богословия и философии, рассматриваются вопросы права, морали, государственного устройства и экономики.

2 Это незаурядная личность, одаренная не только силой ума, но и характера; его отличали поразительная целеустремленность, неуемная жажда знания. Он родился в семье графа Ландольфа, крупного итальянского феодала. Родители резко протестовали против его стремления учиться и желания монашества. Аквинат (он назван так по месту рождения в Аквино близ Неаполя) бежал из родительского дома, но погоня настигла его. Отец заточил его и, надеясь отвлечь его от мыслей о монастыре, поместил в его камеру обнаженную красавицу. Фома выгнал девушку и все-таки сбежал. Он учился в Парижском и Кельнском университетах. Во время защиты на звание доктора богословия он должен был переспорить 14 самых эрудированных докторов, что и сделал с огромным успехом.


Исходным принципом в учении Аквината является божественное откровение: человеку необходимо для своего спасения знать нечто такое, что ускользает от его разума, через божественное откровение. Аквинат разграничивает области философии и теологии: предметом первой являются "истины разума", а второй - "истины откровения". В силу того что, по Аквинату, конечным объектом той и другой и источником всякой истины является Бог, не может быть принципиального противоречия между откровением и правильно действующим разумом, между теологией и философией. Однако не все "истины откровения" доступны рациональному доказательству. Философия находится в услужении у богословия и настолько же ниже его, насколько ограниченный человеческий разум ниже божественной премудрости. Религиозная истина, по словам Аквината, не может быть уязвима со стороны философии, в чисто жизненном, практически-нравственном отношении любовь к Богу важнее познания Бога.

О бытии. Исходя во многом из учения Аристотеля, Аквинат рассматривал Бога как первопричину и конечную цель сущего, как "чистую форму", "чистую актуальность". Сущность всего телесного заключается в единстве формы и материи. Именно они суть реальные сверхчувственные внутренние принципы, образующие всякую реальную вещь, все телесное вообще. Согласно Аквинату, материя - только восприемница сменяющих друг друга форм, "чистая потенциальность", ибо лишь благодаря форме вещь является вещью определенного рода и вида. Кроме того, форма выступает в роли целевой причины образования вещи. А причиной индивидуального своеобразия вещей (принципом индивидуации) является "получившая напечатление" материя того или иного индивида. Опираясь на позднего Аристотеля, Аквинат канонизировал христианское понимание соотношения идеального и материального как соотношение изначального принципа формы ("принципа порядка") с колеблющимся и неустановившимся принципом материи ("слабейшим видом бытия"). Слияние первопринципа формы и материи рождает, по Аквинату, мир индивидуальных явлений. Это последнее положение поставило точки над i в одном из самых острых дискуссионных вопросов христианской схоластики. Формирующееся христианство, а значит, и схоластика не могли не быть озабочены истолкованием своего отношения к материи, так как третья ипостась верховного абсолютного божества - Иисус Христос - был, по Библии, явлен в образе человека, т.е. объединил в себе и божественную (идеальную), и человеческую (материально-телесную) природу. Сам факт этого объединения не давал возможности полностью игнорировать материю как "ничто" (чего требовал, догмат о творении из ничего), поэтому квалификация материи Ак-винатом с помощью целой системы утонченных рассуждений в качестве "слабейшего вида бытия" была воспринята церковью как выход из логического тупика. Материя, таким образом, получила в схоластике частичное "оправдание". Вслед за Аристотелем сущее Аквинат делил на субстанции и акциденции. Акциденции, т.е. атрибуты, свойства субстанции (качество, количество, отношение, место, время и пр.), являются определениями субстанции.

О человеке и его душе. В трактовке Аквината индивидуальность человека - это личностное единство души и тела, именно душа обладает животворящей силой человеческого организма. Душа нематериальна и самосуща: она - субстанция, обретающая свою полноту лишь в единстве с телом. Но телесность имеет сущностную значимость: именно через нее душа только и может образовывать то, что есть человек. Душа всегда носит уникально-личностный характер. Согласно Аквинату, телесное начало человека органически соучаствует в духовно-душевной деятельности личности. Выходит, что думает, переживает, целеполагает не тело и не душа сами по себе, а они в своем слиянном единстве. Он высказал тонкую и глубоко верную мысль: поскольку некоторые люди имеют особенно тонко устроенные тела, души их имеют большую силу разумения. Личность, по Аквинату, есть "самое благородное" во всей разумной природе. Фома придерживался идеи бессмертия души.

О познании. Основополагающий принцип познания, по Аквинату, - реальное существование всеобщего. В споре об универсалиях Аквинат отстаивал позиции умеренного реализма, т.е. всеобщее существует трояко: "до вещей" (в разуме Бога как идеи будущих вещей, как вечные идеальные прообразы сущего), "в вещах", получив конкретное осуществление, и "после вещей" - в мышлении человека в результате операций абстрагирования и обобщения. Человеку присущи две способности познания - чувство и интеллект. Познание начинается с чувственного опыта под действием внешних объектов. Но воспринимается не все бытие объекта, а лишь то в нем, что уподобляется субъекту. При вхождении в душу познающего познаваемое теряет свою материальность и может войти в нее лишь в качестве "вида". "Вид" предмета является его познаваемым образом. Вещь существует одновременно вне нас во всем своем бытии и внутри нас в качестве образа. Благодаря образу, представляющему элемент бытия вещи, который в то же время подобен душе, предмет входит в душу, в духовное царство мыслей. При этом вначале возникают чувственные образы, а из них интеллект абстрагирует "умопостигаемые образы". Истину Аквинат определяет как "соответствие интеллекта и вещи". При этом понятия, образуемые человеческим интеллектом, истинны в той мере, в какой они соответствуют своим понятиям, предшествующим в интеллекте Бога. Отрицая врожденное знание, Аквинат вместе с тем признавал, что в нас предсуществуют некоторые зародыши знаний, а именно: первые понятия, тотчас же познаваемые активным интеллектом посредством образов, абстрагированных от чувственного. Он выдвинул принцип: нельзя одновременно нечто утверждать и отрицать; на этом принципе основываются все другие нормы логического мышления.

Об этике. В своих этических воззрениях Аквинат опирался на принцип свободы воли человека, на учение о сущем как благе и о Боге как абсолютном благе и о зле как лишенности блага. По Аквинату, зло являет собой лишь менее совершенное благо; оно допускается Богом ради того, чтобы во Вселенной осуществлялись все ступени совершенства. Важнейшей идеей в этике Аквината является концепция, согласно которой блаженство составляет конечную цель человеческих устремлений. Оно заключается в самой превосходной человеческой деятельности - в деятельности теоретического разума, в познании истины ради самой истины и, значит, прежде всего в познании абсолютной истины, т.е. Бога. Основу добродетельного поведения людей составляет коренящийся в их сердце естественный закон, требующий осуществления блага, избежания зла. По Аквинату, без божественной благодати вечное блаженство недостижимо.

Об обществе и государстве. В трактате "О правлении князей" Аквинатом даны синтез аристотелевских этических идей и анализ христианского учения о божественном управлении Вселенной, а также теоретических принципов римской церкви. Вслед за Аристотелем он исходит из того, что человек по своей природе - существо общественное. Главная же цель государственной власти - содействовать общему благу, сохранять в обществе мир и справедливость, способствовать тому, чтобы подданные вели добродетельный образ жизни и имели необходимые для этого блага. Он отдавал предпочтение монархической форме правления, однако считал, что, если монарх окажется тираном, народ имеет право выступить против тирана и тирании как принципа правления.

Фома Аквинский завершил построение здания католической теологии. Начиная с XIV в. и поныне его учение признается католической церковью как ведущее направление философского мировоззрения (в 1323 г. Фома Аквинский был причислен к лику святых) [1].

1 См.: Боргош Ю. Фома Аквинский. М., 1966; Фома Аквинский // Философская энциклопедия. М., 1970. Т. 5.












§ 5. Р. Бэкон

Необходимо, хотя бы совсем кратко, рассказать о существенном вкладе Роджера Бэкона (1214-1292) в развитие естествознания и философии позднего средневековья. Исходные принципы его философии состоят в том, чтобы прежде всего преодолеть преграды в сознании людей. По Р. Бэкону, существуют четыре величайших препятствия к постижению истины, которые мешают всем и каждому и не позволяют достичь подлинной мудрости: пример жалкого и недостойного авторитета, постоянство привычки, мнение несведущей толпы и прикрытие собственного невежества показной мудростью. Ими опутан всякий человек и охвачено всякое состояние, ибо в жизни, науках и всяком занятии для одного и того же вывода пользуются тремя наихудшими доводами: это передано нам от предков; это привычно; это общепринято, следовательно, этого должно придерживаться. От этой "смертоносной чумы" происходят все бедствия человеческого рода, ибо остаются непознанными полезнейшие, величайшие и прекраснейшие свидетельства мудрости и тайны всех наук и искусств. Но еще хуже то, что люди, слепые от мрака этих четырех препятствий, не ощущают собственного невежества, а со всем тщанием обороняют и защищают его, поскольку не находят от него лекарства. А самое худшее то, что, погрузившись в глубочайший мрак заблуждений, они полагают, что находятся в полном свете истины [1]. Отвергнув догмы, основанные на преклонении перед авторитетами и схоластическими умозрениями, он призывал к опытному исследованию природы - к разработке оптики, механики и астрономии. Целью всех наук он считал увеличение власти человека над природой. Схоластическим дедукциям он противопоставил метод познания, основанный на эксперименте и математике. В своем учении об опыте как основе познания Р. Бэкон различал два вида опыта: внутренний - мистическое "озарение", объект которого - Бог, и внешний - чувственное знание, открывающее тайны природы. Многогранная и увлеченная конкретными исследованиями личность, Р. Бэкон высказал немало смелых, опережающих свою эпоху научных и технических догадок, например о телескопе и даже летательных аппаратах. Но его учение было осуждено, а его самого отстранили от преподавания в Оксфордском университете, а затем заточили в монастырскую тюрьму, где он провел 14 лет, но и там умудрялся заниматься экспериментами. Он явился в какой-то мере предвестником своего однофамильца - Фрэнсиса Бэкона.

1 См.: Хинкис В. Жизнь и смерть Роджера Бэкона. М., 1917; Антология мировой философии: В 4 т. М., 1969. Т. 1. Ч. 2. С. 862-863.










§ 6. Д. Скот

Выдающийся мыслитель средневековья Иоанн Дунc Скот (ок. 1265-1308, родился в Шотландии, преподавал в Оксфордском и Парижском университетах) развивал оригинальное учение, в котором подверг критике воззрения Аквината, Р. Бэкона, сторонников Аверроэса и других средневековых мыслителей. Для него главным был вопрос об отношении богословия к философии, веры к знанию. Он считал, что предмет богословия - Бог, а предмет философии (или метафизики) - бытие. Философия может постигать Бога не в качестве Бога, а лишь в качестве бытия. Однако и в этом смысле философское познание Бога ограничено: человеческий ум постигает в бытии лишь то, что он может отвлечь от чувственных данных, поэтому у человека не может быть понятия о нематериальных субстанциях, таких, как Бог или ангелы. Эти идеи были направлены против рационального знания о Боге.

В бытии наличное существование может принадлежать лишь единичному бытию. В категории бытия последнее мыслится как нечто запредельное и неопределенное - общее, но не в смысле особого вида реальности и не в логическом смысле понятия. Вслед за Ибн Синой он учил, что любая "природа" ни всеобща, ни единична; так, "лошадность" есть только "лошадность" и ничего более.

В телесных вещах материя характеризуется изначальной неопределенностью. Лишь благодаря соединению с различными формами она способна принимать конкретные способы бытия, или модусы.

Душа, как считал мыслитель, едина, и ее отдельные способности различны не сами по себе, а по различию предметов, на которые они направлены: способности, направленные на чувственные предметы, называются чувственными, направленные на умозрительные предметы, - мыслительными. Связь души с телом осуществляется посредством особой формы - формы телесности, которая отличается от самой души.

В учении о познании Д. Скот подчеркивал активность познавательной деятельности: знание не есть ни чистая восприимчивость, ни чистая активность - оно всегда складывается и из того, что идет от нас, и из того, что идет от познаваемого предмета. Особенно велика зависимость от предмета при познании Бога, которое осуществляется в откровении [1].

1 См.: Асмус В.Ф. Иоанн Дунc Скот // Философская энциклопедия. М., 1962. Т. 2. С. 305-307.











§ 7. У. Оккам

Крупной фигурой позднего средневековья является английский философ Уильям Оккам (ок. 1300-1349). Он преподавал в Оксфордском университете, был привлечен по обвинению в ереси к суду, провел четыре года в заточении. Будучи активным политиком-публицистом, Оккам решительно боролся против господства церкви над государством, за строгое разграничение сфер их юрисдикции. Он фактически прокладывал дорогу Реформации. Согласно Оккаму, универсалии не могут существовать вне сознания; в таком случае они были бы единичными вещами, что противоречит их природе как общих сущностей. Большую роль сыграла развитая им критика схоластического реализма, которая получила название "бритвы Оккама", или "принципа бережливости", выраженного в словах: "Сущности не должны быть умножаемы сверх необходимости", или "Бесполезно делать посредством многого то, что может быть сделано посредством меньшего". Оккам утверждал, что предмет всякого познания - только единичное, индивидуальное, различая при этом познания интуитивное и абстрактное. Он внес существенный вклад в разработку логики.








§ 8. Об универсалиях

Одна из особенностей средневековой философии проявилась в знаменитом споре между реалистами (от лат. realis - вещественный, действительный) и номиналистами (от лат. nomen - имя, наименование). Спор шел о природе универсалий (от лат. universalis - общий), т.е. о природе общих понятий. Реалисты (Иоанн Скот Эриугена (ок. 810 - ок. 877) и главным образом Фома Аквинский), основываясь на положении Аристотеля о том, что общее существует в неразрывной связи с единичным, являясь его формой, сформулировали концепцию, о трех видах существования универсалий. Универсалии существуют трояким образом: "до вещей" в божественном разуме, "в самих вещах" как их сущность, или форма и "после вещей", т.е. в человеческом разуме как результат абстракции и обобщения. Такое решение вопроса носит в истории философии название "умеренного реализма" в отличие от "крайнего реализма", согласно которому общее существует только вне вещей. Крайний реализм платоновского толка при всей своей, казалось бы, изначальной приспособленности к идеалистической схоластике не мог быть принят ортодоксальной церковью именно вследствие того, что материя была частично оправдана христианством как одна из двух природ Иисуса Христа.

Номиналисты, в первую очередь французский философ и теолог Росцелин (ок. 1050 - ок. 1120), довели идею отрицания объективного существования общего до логического конца, считая, что универсалии существуют лишь в человеческом разуме, в мышлении, т.е. они отрицали не только йаличие общего в конкретной единичной вещи, но и его существование "до вещи". Универсалии, говорил Росцелин, суть только имена вещей, и существование их сводится лишь к колебаниям голоса. Существует только индивидуальное, и только оно может быть предметом познания [1].

1 Критикуя номиналистов, Г. Гегель справедливо подчеркивал, что они уподобляют субъект своего рода плавильной печи, огню, который пожирает безразличное друг другу многообразие и сводит его к единству. В действительности же ни то, ни другое не существует как таковое, обособленно.


Как и следовало ожидать, церковь приняла умеренный реализм Фомы Аквинского, а номинализм Росцелина был осужден еще на Суассонском соборе в 1092 г.

Выступая против крайностей реализма и номинализма, Пьер Абеляр, в основном стоявший на почве номинализма, выработал примирительную объединяющую формулу концептуализма: универсалии не обладает самостоятельной реальностью, реально существуют лишь отдельные вещи; однако универсалии получают известную реальность в сфере ума в качестве понятий, представляющих собой результат абстрагирования, умственного обособления и обобщения отдельных свойств вещей.

В заключение следует подчеркнуть, что средневековая философия внесла существенный вклад в дальнейшее развитие гносеологии, разработав и уточнив все логически возможные варианты соотношения рационального, эмпирического и априорного, соотношения, которое станет впоследствии уже не только предметом схоластических споров, но фундаментом для формирования основ естественнонаучного и философского знания. Философия эпохи зрелого средневековья, начиная с XI-XII вв., пребывая под влиянием христианства, дала удивительно яркие плоды в своем развитии, подготовив весьма благоприятную почву для дальнейшего своего движения. Творчество Августина, Фомы Аквинского, Авиценны, Аверроэса, Маймонида, Дунса Скота, Роджэра Бэкона, Уильяма Оккама и др. по уровню своей интеллектуальной культуры и значимости не уступает выдающимся учениям мыслителей последующих времен.











Глава 3
ФИЛОСОФИЯ ЭПОХИ ВОЗРОЖДЕНИЯ

Эпоха Возрождения знаменуется развитием промышленности, торговли, мореплавания, военного дела, т.е. развитием материального производства, а следовательно, развитием техники, естествознания, механики, математики. Это требовало освобождения разума от догматических принципов схоластического мышления и поворота от сугубо логической проблематики к естественно-научному познанию мира и человека. Изобретения и открытия, знаменующие переход к Новому времени, открытие Америки, установление новой астрономической системы, связанной с именем Коперника, изменили взгляды людей на мир и на положение в нем человека, наложили глубокий отпечаток на весь характер последующей науки и философии.

Эпоха становления капитализма рождала титанов мысли, чувства, характера и дела. Выдающиеся люди этого периода - цельные, универсальные, масштабные натуры. Они ставили перед собой грандиозные задачи - опираясь на опыт, объяснить жизнь природы, общества и человека. Характернейшей фигурой самой ранней стадии итальянского гуманизма является Франческа Петрарка (1304- 1374) - неутомимый собиратель и исследователь древних рукописей и памятников. В своей поэзии он живописал восторженные гимны земной любви. А кто из нах; не зачитывался "Декамероном" Джованни Боккаччо (1313-1375), прославлявшего пытливый разум и остроумие, кипучую энергию и полнокровную жизнь горожанина нового типа. Леонардо да Винчи (1452-1519) был не только великим художником, но и великим мыслителем, математиком, механиком и инженером. Альбрехт Дюрер (1478-1521) был художником, гравером, скульптором, архитектором, инженером и мыслителем. Николо Макиавелли (1469-1527) - тончайший дипломат, государственный деятель, историк, писатель, поэт, социолог, политический мыслитель классического уровня - возвысил роль политической реальности, человеческой активности вообще, в частности политических страстей, интересов, утверждая, что от политических способностей и доблести зависят судьбы государства и народов: политика есть нечто основополагающее в жизни общества. Величайшим гигантом духа того времени был гений из гениев Уильям Шекспир (1564-1616). Весь мир понял Шекспира, и много поколений чтят его как величайшего драматического поэта. Эпоху Возрождения осветили ярким светом разума два таких великих гения, как Николай Коперник и Галилео Галилеи, с которых начинается принципиально новый период развития научного знания.

Для этой эпохи характерно как бы второе рождение идей античной философии, прежде всего - та же обращенность к человеку. Потребности общественно-исторической практики явились мощным импульсом развития естественных и гуманитарных наук, заложив основы опытного естествознания Нового времени.

Выразителями этой тенденции были крупнейшие мыслители эпохи Возрождения, общим пафосом которой стала идея гуманизма, отстаивание принципа творческой самостоятельности человека, его достоинства, права на земные радости и счастье.










§ 1. М. Монтень

Характеризуя духовную жизнь этой удивительной эпохи, нельзя, хотя бы вкратце, не упомянуть выдающегося мыслителя Мишеля Монтеня (1533-1592) - автора знаменитых "Опытов", мастера тонкого психологического анализа человеческой души, выдающегося писателя. Его "Опыты" проникнуты неотразимой притягательной силой, несут на себе отпечаток незаурядной личности автора. Глубоко отразив исторический опыт своей эпохи, эпохи Возрождения, воплотив ее лучшие гуманистические устремления, эта книга стала неисчерпаемым кладезем жизненной мудрости и тончайших наблюдений над тайнами человеческой души. Она и по сию пору сохраняет непреходящее историческое, философское, психологическое и эстетическое значение. Монтень доказывает в ней, что человеческое мышление необходимо постоянно совершенствовать на основе объективного познания естественных закономерностей природы, которым в определенной степени подчинены жизнь и деятельность людей в контексте социального бытия. Его скептицизм являет собой символ неуспокоенности ума, постоянных творческих исканий.

Монтень провозглашал идею естественного равенства людей и идеализировал "естественное состояние" человечества, считая, что счастливая жизнь и исключительно высокие нравственные устои обусловлены отсутствием сословного и имущественного неравенства. Но все эти преимущества утрачены с развитием цивилизации. Эти идеи нашли свое яркое выражение в воззрениях Ж.Ж. Руссо. Вообще Монтень пользовался исключительным влиянием среди своих соотечественников в эпоху Просвещения [1].

1 Труд Монтеня "Опыты" - это шедевр художественно-философской, публицистической литературы, чтение которой доставляет не только интеллектуальное, но и эстетическое наслаждение. У меня двухтомник "Опытов" всегда лежит на письменном столе, и в минуты грусти я снова и снова перечитываю их, а на лице моем - постоянная улыбка от юмора, который мил душе моей, и восторг от мудрости и удивительно тонкой наблюдательности автора.










§ 2. Пико делла Мирандола

Для мыслителя-гуманиста Пико делла Мирандола (1463- 1494) основной была идея возвышения человека в силу причастности его всему земному и небесному. Наличие у человека свободы выбора делает его космически не закрепленным, утверждая его творческую способность самоопределения. Пико делла Мирандола исходил из идеи платонизма и неоплатонизма о "срединном" положении человека между миром земным, материальным, и божественным. Человек, созданный Богом, обладая свободой воли, может стать своим собственным скульптором: человек сам творит свою судьбу. Религиозные его воззрения являли собой пантеизм, который позже получил свое развитие у Б. Спинозы. Пико делла Мирандола в своей "Речи о достоинстве человека" с пафосом писал:

"Ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным создан ты, человек! Ибо ты сам должен, согласно твоей воле и твоей чести, быть своим собственным художником и зодчим и создать себя из свойственного тебе материала. Ты свободен спуститься на самую низкую ступень животности. Но ты можешь и подняться к высшим сферам божественного. Ты можешь быть тем, чем хочешь".

Он утверждал, что человек есть соединительная связь всей природы и как бы эссенция, составленная из всех ее соков. Поэтому тот, кто познает себя, познает в себе все.

Пантеистические воззрения этого мыслителя сближали его с Николаем Кузанским.










§ 3. Николай Кузанский

Уникальнейшим явлением в философии XV в., хотя и вполне объяснимым как естественный результат развития всей предшествующей философской мысли и выражения потребностей духовной жизни той эпохи, стали творения выдающегося, многогранного мыслителя Николая Кузанского (1401 -1464) - теолога (он был кардиналом при папе Пие II), философа, крупного ученого, особенно в области математики, астрономии и географии. Его считают родоначальником немецкой философии.

Кузанец (назван так по месту рождения - Куза на Мозеле), принадлежавший к ордену августинцев, утверждал идею о единстве Бога и о проявлении его в природе, о пути познания Бога и Вселенной. Он оказал большое влияние на Дж. Бруно, которому особенно импонировало учение о бесконечности мира и гелиоцентрическое мировоззрение. В этом Кузанец был прямым предшественником Н. Коперника. Он буквально произвел революцию в астрономии, разрушив космологическую систему Платона, Аристотеля и Птолемея и утвердив систему гелиоцентризма. Кузанец развил идеи взаимосвязи всех природных явлений, идеи диалектического совпадения противоположностей, противоречия, учение о бесконечности Вселенной и о человеке как микрокосмосе. Он утверждал мощь человеческого познания; человек через творческую деятельность своего ума ("человек есть его ум") как бы уподоблялся Богу. Мысли Кузанца о совпадении (единстве) всех противоположностей в Боге по своему содержанию и форме утонченно-диалектичны. Также диалектична и его идея о соотношении части и целого - отдельное свидетельствует о предсуществовании целого. Он рассуждал и о границах применения закона противоречия в математическом познании, и о возможности применения математических понятий в познании природы.

В целом, по словам Г. Гегеля, с Николая Кузанского начинается постепенный переход от математической мистики к точной математике. "Все вещи, говорит Кузанский, благодаря причастию Единому суть то, что они суть. Единое же, причастие чему есть бытие как всего, так и отдельного, по-своему сияет во всех вещах и в любой вещи. Поэтому в твоих размышлениях тебе нужно искать тождества во множестве или же единства - в инаковости" [1]. Можно сказать, что проблема противоречий была основной в его творчестве.

1 Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. М., 1982. С. 304.










§ 4. Я. Бёме

Якоб Бёме (1575-1624) - крестьянин по происхождению, сапожник по профессии, философ по призванию. Еще ребенком обнаружил склонность к мечтательности, самоуглублению, смешению грез и реальности, проявлял повышенный интерес к философско-религиозным вопросам [2]. Глубина чувства, пылкость фантазии - основные черты Бёме; его мышление отличалось образным характером. В его философии просвечивает яркий философский дар. Г. Гегель, увидев в Бёме гениальную натуру, сравнил его с прекрасным духом из "Бури" У. Шекспира; Л. Фейербах в своей "Истории философии" отметил, что "Аврора" - это самое интересное и важнейшее из сочинений Бёме.

2 Однажды, сидя у себя в комнате, он внезапно увидел яркое отражение солнца на оловянном сосуде. Это зрелище поразило его: в этот миг ему открылся таинственный смысл бытия. Через несколько лет он вновь почувствовал внутреннее озарение; он ощутил желание привести свои религиозные переживания в некую систему - прежде всего для самого себя. Так появилась книга "Аврора". Бёме писал ее только для себя, но один дворянин заинтересовался ею и велел переписать ее. Книга стала известной, а Бёме - знаменитым.


Система Бёме сложилась под влиянием современных ему течений философско-религиозной мысли. Хотя он был самоучка, но его необычайная смышленость и большой жизненный опыт дали ему возможность использовать распространенные идеи его времени. Главным стимулом его философского творчества, как и у Августина, была проблема зла. Он находит разгадку зла в том, что все для своего проявления нуждается в контрасте, каждое "да" нуждается в своем "нет": без противоположности ничто не обнаруживается; ни одно изображение не проявляется в зеркале, если одна сторона зеркала не бывает темной. Таким образом, противоречие есть обнаружение равенства. Ничто есть жажда к нечто. Но откуда возникают борьба и раздвоенность в человеке? Из влечения, страсти. По Бёме, влечение есть потеря свободы и единства. Это - влечение к чему-то, чего нет вблизи, что есть разве лишь предмет представления. Но влечение именно хочет, чтобы оно было, оно хочет иметь, владеть, наслаждаться. По словам Бёме, "пока я ничего не желаю, я нахожусь в состоянии мира, свободы и равенства, но я не имею также качеств, я - ничто! Только во влечении я получаю свойства, становлюсь определенной сущностью - алчущей, жаждущей, женолюбивой, честолюбивой и корыстолюбивой самостью, т.е. чем-то" [1]. Всякое откровение есть противоположение. Оно реализуется в трояком акте: стихийная воля "по ту сторону добра и зла"; просветление воли разумом, сообщающим ей стремление к определенному добру, - божественное начало; действенный синтез воли и разума - в силе Святого Духа. Во временном процессе истории идет борьба добра со злом, что подготавливает пришествие Искупителя Христа. Но не должно быть понято так, будто Божество отделено от природы; нет, но они - как тело и душа: природа есть тело, сердце Божье есть душа. Как при зажигании огня мы разумеем две сущности - одну в огне, а другую в свете - и таким образом, два принципа, так же мы должны понимать Бога. Человек свободен, и собственной пламенной верой и молитвой он создает для себя возможность спасения. А с ее обретением начинается действенная победа над злом. Конец истории в эсхатологии Бёме рисуется как картина полного счастья народов и оправдания добра [2].

1 Таранов П. Мудрость трех тысячелетий. М., 1997. С. 480-481 (мной приведены выборки некоторых мыслей Бёме).
2 Лапшин И. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Биографии. М., 1992. С. 57-59.









§ 5. Дж. Бруно

Воззрения Джордано Бруно (1548-1600), являющегося философом и поэтом, характеризуются как пантеизм (pan - все и theos - Бог) - философское учение, согласно которому Бог отождествляется с мировым целым. В этом мировом целом мировая душа и мировой божественный разум совпадают. Оформлению пантеистической натурфилософии во многом способствовало знакомство Дж. Бруно с воззрениями Николая Кузанского: Бруно усматривал цели философии в познании не сверхприродного Бога, а природы, являющейся "Богом в вещах". Разделяя космологическую теорию Н. Коперника, оказавшую на него огромное влияние, Бруно развивал идеи о бесконечности природы и бесконечном множестве миров Вселенной. Он рассматривал диалектические идеи о внутреннем родстве и совпадении противоположностей. В бесконечности, согласно Бруно, отождествляясь, сливаются прямая и окружность, центр и периферия, форма и материя. Основной единицей сущего является монада, в деятельности которой оказываются слиянными телесное и духовное, объект и субъект. Высшую субстанцию составляет "монада монад", или Бог. Как целое она проявляется во всем единичном по принципу "все во всем".

Этические воззрения Бруно заключаются в утверждении "героического энтузиазма", безграничной любви к бесконечному. Это уподобляет людей божеству, отличает их как подлинных мыслителей, поэтов и героев, которые возвышаются над размеренной повседневностью. Идеи Бруно оказали влияние на таких мыслителей, как Б. Спиноза, Г. Лейбниц, Ф.В. Шеллинг и др.

17 февраля 1600 г. Дж. Бруно был заживо сожжен на площади Цветов в Риме. Его труды тоже сожгли. Его имя было запрещено упоминать публично. Своей жизнью и творчеством Дж. Бруно завершает эпоху Возрождения [1].

1 Джордано Бруно как личность вызывает восхищение. Когда инквизиция начала преследовать Бруно, он так сформулировал свой принцип: "Меня мало интересует то обстоятельство, что мои идеи могут противоречить взгляду многих лиц, раз они согласуются с разумом и опытом". На заседаниях суда инквизиции он был невозмутимо спокоен. Только один раз он нарушил молчание: выслушав приговор, сказал: "Мне кажется, что вы произносите приговор с большим страхом, чем я его выслушиваю". Думая, что страх заставит его отречься от своих убеждений, ему дали неделю срока, но неделя прошла, а Бруно остался непреклонен.

Завершая краткое изложение истории философии Возрождения, отметим наиболее важные моменты великой эпохи. Безусловно, философия этого периода является новым этапом развития философии, но она осуществляла свои новации, опираясь во многом на античность, в месте с тем продолжив все лучшее из того, что дало средневековье. Эпоха Возрождения являет собой не узкоевропейское, но мировое явление. Для философии Возрождения характерны: широкое, общее и свободное чувство человечности; освобождение человеческого разума от непреклонных и незыблемых догм. Культура Возрождения подготовила интенсивное развитие философских достижений Нового времени.















Глава 4
ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ XVII-XVIII СТОЛЕТИЙ

Западная философия Нового времени открывает следующий период в развитии философской мысли. Этот период в жизни общества характеризуется разложением феодализма, зарождением и развитием капитализма, что связано с прогрессом в экономике, технике, ростом производительности труда. Происходят существенные преобразования в социальной сфере, в сфере политики. Меняется сознание людей И мировоззрение в целом. Жизнь рождает новых гениев. Бурно развивается наука, прежде всего экспериментально-математическое естествознание, основы которого заложил Г. Галилей. Этот период именуют эпохой научной революции. Наука играет все более значительную роль в жизни общества. При этом главенствующее место в науке занимает механика. Именно в механике видели мыслители ключ к тайнам всего мироздания. Применение механистического метода привело к поразительному прогрессу в познании физического мира. Представление о механической обусловленности явлений особенно упрочилось под мощным влиянием открытий Исаака Ньютона (1643-1727), в воззрениях которого механическая причинность получила глубокое математическое обоснование. Вместе с тем, имея в виду мировоззренческий аспект трудов Ньютона, нельзя не отметить, что этот величайший ученый несомненно рассматривал свою научную работу в религиозном аспекте. Оба его основных труда - "Математические начала натуральной философии" И "Оптика" - имеют религиозные завершения. В последнем поучении "Начал" Ньютон пишет: "Рассуждение о Боге на основании совершающихся явлений, конечно, относится к предмету натуральной философии" [1].

1 См.: Вавилов СИ. Исаак Ньютон. М., 1961. С. 183.


Своим развитием философия Нового времени обязана отчасти углубленному изучению природы, отчасти все более усиливающемуся соединению математики с естествознанием. Благодаря развитию этих наук принципы научного мышления распространились за пределы отдельных отраслей и собственно философии.








§ 1.Ф. Бэкон

Первым и величайшим исследователем природы в Новое время был английский философ Фрэнсис Бэкон [2] (1561-1626). 

2 Бэкон родился в элитарной семье, близкой ко двору. Сам он был членом Тайного совета, хранителем Государственной печати. Он получил титул барона Веру-ламского, а потом и виконта Сент-Олбанского и гордился этими титулами. Он был блестящим оратором. Речь его всегда отличалась дельностью содержания и благородством изящного выражения. Никто в парламенте не говорил так правильно, сжато, сильно, как он. В его речах отсутствовал даже намек на напыщенность, каждое слово имело цену, все было так связно, что, когда он говорил, депутаты парламента, боясь проронить хоть одно слово, не смели ни кашлянуть, ни взглянуть в сторону. Он буквально властвовал над слушателями. Бэкон стал жертвой проводимых им опытов: изучая процесс замораживания, он в студеную зимнюю пору набивал тушки кур снегом и погружал их в сугроб. При этом занятии он сильно простудился, заболел и умер. В своем последнем письме, едва держа в руке перо, он не забыл упомянуть, что опыт со снегом удался превосходно (Льюис Дж. История философии. СПб., 1865).


В своих исследованиях он вступил на путь опыта и обратил внимание на исключительную значимость и необходимость наблюдений и опытов для обнаружения истины. Он считал, что философия должна носить прежде всего практический характер. Высшей целью науки он считал господство человека над природой, а "господствовать над природой можно, только подчиняясь ее законам". Бэкон провозгласил ставший знаменитым девиз: "Знание - сила". В науке "речь идет не только о созерцательном благе, но поистине о достоянии и счастье человеческом и о всяческом могуществе в практике. Ибо человек, слуга и истолкователь природы, столько совершает и понимает, сколько охватил в порядке природы делом или размышлением; и свыше этого он не знает и не может. Никакие силы не могут разорвать или раздробить цепь причин; и природа побеждается только подчинением ей" [1]. Могуществен тот, кто может, а может тот, кто знает. Путем, ведущим к знанию, является наблюдение, анализ, сравнение и эксперимент. Ученый должен, по Бэкону, идти в своих исследованиях от наблюдения единичных фактов к широким обобщениям, т.е. применять индуктивный метод познания. В своем трактате "Новый органон" Бэкон развил новое понимание задач науки. Именно он возжег факел новой науки - методологии экспериментального естествознания, которую он утверждал как залог будущего могущества человека. Следуя этой методологии, можно собрать богатую жатву научных открытий. Но опыт может дать достоверное знание лишь тогда, когда сознание свободно от ложных "призраков". "Призраки рода" - это, ошибки, вытекающие из того, что человек судит о природе по аналогии с жизнью людей; "призраки пещеры" заключаются в ошибках индивидуального характера, зависящих от воспитания, вкусов, привычек отдельных людей; "призраки рынка" - это привычки пользоваться в суждении о мире ходячими представлениями и мнениями без критического к ним отношения; "призраки театра" связаны со слепой верой в авторитеты. Не ссылаться ни на какие авторитеты - таков был принцип науки Нового времени, избравшей в качестве девиза изречение Горация: "Я не обязан клясться ничьими словами, кто бы он ни был". Истинную связь вещей Бэкон видел в определении естественной причинности.

1 Бэкон Ф. Сочинения: В 2 т. М., 1971. Т. 1. С. 83.


Обращает на себя внимание тот принципиальный факт, что Бэкон был глубоко верующим человеком. Согласно Бэкону, наука, подобно воде, имеет своим источником или небесные сферы, или землю. Она состоит из двух видов знания - один из них внушается Богом, а другой ведет свое начало от органов чувств. Наука, таким образом, делится на теологию и философию. Бэкон стоял на позиции двойственной истины: есть истина религиозная и "светская". При этом он требовал строгого разграничения сфер компетенции этих видов истины. Теология ориентирована на трактовку Бога, но тщетно стремление человека достичь осмысления Бога естественным светом разума. Вера в Бога достигается путем откровения, тогда как "светская" истина постигается опытом и разумом. В своем труде "Великое восстановление наук" Бэкон писал: "Чтобы глубже проникнуть в тайны самой природы... нужно без колебания вступать и проникать во все такого рода тайники и пещеры, если только перед нами стоит одна цель - исследование истины " [1]. Если мы вспомним, как мало собственно научных истин было известно во времена Бэкона, то мы еще больше удивимся поразительной проницательности его ума. Говоря о слабой стороне философии Бэкона, отметим, что он не сознавал одинаковой важности и индукции, и дедукции. Подобно тому как человек не может ходить на одной ноге, так и ученый не может полноценно заниматься наукой, пользуясь лишь одним из этих методов.

1 Бэкон Ф. Указ. соч. С. 153.


Мы имели целью только дать понятие о мировоззрении Бэкона, прежде всего о его методе, и ограничились указанием оснований, на которых покоится его заслуженная слава основоположника методологии опытного научного исследования.









§ 2. Т. Гоббс

Томас Гоббс (1588-1679) - английский философ. Получил образование в Оксфорде, где занимался классическими языками; перевел Фукидида на английский язык и Гомера на латинский. Был секретарем у Ф. Бэкона и одно время учителем будущего короля Карла II. За свои сочинения часто подвергался гонениям и в зависимости от политических обстоятельств жил то в Англии, то на материке. Его общефилософские взгляды базируются на чисто механистическом принципе, сложившемся под влиянием Евклида и Галилея, согласно которому реальны только тела, а их атрибуты - величина, движение и свойства - субъективны. Все рассуждения людей уподобляются в конце концов только счету: математика - это счет величин, другие науки - это счет слов (сложение и вычитание). Теория познания строилась им на принципах сенсуализма [1]. Гоббс отрицал свободу воли, придерживаясь жесткого фатализма и отождествляя волю с природной силой. Учение о теле, учение о человеке, учение о гражданине - вот предмет философии Гоббса.

1 Сенсуализм (от лат. sensus - чувство, ощущение) - философское воззрение, выводящее все содержание знаний из деятельности органов чувств и сводящее его в сумме элементов чувственного познания. Сенсуалисты полагают, что мышление принципиально не способно дать ничего нового по сравнению с чувственностью.


Любопытно такое рассуждение Гоббса: если бы духовные субстанции и существовали, они бы были непознаваемы. Он не допускал существования бестелесных духов. "Под словом дух мы понимаем естественное тело, до того тонкое, что оно не действует на наши чувства, но заполняет пространство..." [2]. Гоббс резко критиковал всевозможные суеверия, но придерживался идеи, согласно которой Бог существует. Он рассматривал Бога лишь как источник начальной "энергии мироздания, как первопричину всего сущего". Бог, по Гоббсу, не вмешивается в течение земных событий.

2 Гоббс Т. Избранные произведения: В 2 т. М., 1965. Т. 1. С. 498.


Геометрия у Гоббса превращается в стержневой научный метод изучения природы. В общефилософских вопросах Гоббс не представляет такого интереса, как в социально-философских. Любопытна самооценка Гоббса: он считал себя Евклидом в области общественной науки.

Гоббс в своем социально-философском учении выступает с критикой различных политических догм, созданных мыслителями прошлого. Если в геометрии имеет место ряд вытекающих друг из друга доказательств, в которых одна истина следует из предшествующих с логической необходимостью, то в общественной науке это невозможно: попытки политиков реализовать подобный метод в области общественной жизни сталкиваются с частными интересами, которые не позволяли им прийти к окончательной и достоверной истине. По Гоббсу, построить политическую теорию, способную возрыситься над интересами группы частных лиц, можно, лишь перенеся методы геометрии в область политики. Гоббс полагал, что эти методы потому не используются при изучении общества, что их применение может затронуть частные интересы людей. Приведем знаменитое рассуждение Гоббса на этот счет.

Люди "отступают от обычая, когда этого требует их интерес, и действуют против разума, когда разум против них. Вот чем объясняется, что учения о праве и несправедливости постоянно оспариваются как пером, так и мечом, между тем как учения о линиях и фигурах не подлежат спору, ибо истина об этих последних не задевает интересов людей, не сталкиваясь ни с их честолюбием, ни с их выгодой или вожделениями. Ибо я не сомневаюсь, что если истина, что сумма углов треугольника равна сумме двух углов квадрата, противоречила бы чьему-либо праву на власть или интересам тех, кто уже обладает властью, то, поскольку это было бы во власти тех, чьи интересы задеты этой истиной, учение геометрии было бы если не оспариваемо, то путем сожжения всех книг по геометрии было бы вытеснено" [1].

1 Гоббс Т. Левиафан. М., 1936. С. 100-101.


Отсюда Гоббс делает вывод: в центр исследования следует поставить не частные интересы, а интересы и сущность человека, что позволит выяснить особенности его естественной и общественной жизни. Изучение общественных явлений дает основу философии "политического тела". По Гоббсу, если разложить структуру общества на отдельные части, можно убедиться, что существенной частью общества является человек, гражданин, т.е. человек в государстве.

Гоббс считает возможным проводить аналогию между государством и машиной, "искусственным телом", которое создано человеком для сохранения своей жизни. Государство - это, согласно Гоббсу, "механическое чудовище", обладающее необычайной и страшной силой: оно может защитить интересы человека, интересы партий и большой общественной группы. В своем произведении "Левиафан" Гоббс уподобляет этому "земному Богу" государство, поскольку оно не находится в зависимости от воли отдельных людей или даже желания партий - оно устанавливается навечно. В то же время он называет "Левиафана" искусственным человеком.

Гоббс считал, что от деятельности государства зависят сама жизнь человека, его благосостояние, сила, разумность политической жизни общества, общее благо людей, их согласие, которое составляет условие и "здоровье государства"; его отсутствие приводит к "болезни государства", гражданским войнам или даже смерти государства. Отсюда Гоббс делает вывод, что все люди заинтересованы в совершенном государстве. По Гоббсу, государство возникло в результате общественного договора, соглашения, но, возникнув, оно отделилось от общества и подчиняется коллективному мнению и воле людей, имея абсолютный характер. Понятия добра и зла различаются только государством, человек же должен подчиняться воле государства и признавать дурным то, что признает дурным государство. При этом государство должно заботиться об интересах и счастье народа. Государство призвано защищать граждан от внешних врагов и поддерживать внутренний порядок; оно должно давать гражданам возможность увеличивать свое богатство, однако в безопасных для государства пределах.










§ 3. Р. Декарт

Если Ф. Бэкон разрабатывал в основном метод эмпирического, опытного исследования природы, а Т. Гоббс несколько расширил эмпиризм Бэкона за счет математики, то французский математик и философ Ренэ Декарт [1] (1596-1650), напротив, поставил на первое место разум, сведя роль опыта к простой практической проверке данных интеллекта. Он стремился разработать универсальный дедуктивный метод для всех наук, исходя из теории рационализма [2], предполагавшего наличие в человеческом уме врожденных идей, которые во многом определяют результаты познания. Воззрения Декарта на природу носили в основном механистический характер: Вселенная - это огромный механизм, она изменчива и имеет историю своего развития. Первоначальный импульс к существованию и развитию мира дает Бог, но впоследствии развитие мира определяется самостоятельной творческой силой. Декарт одним из первых разработал (хотя и на механистической основе) идеи эволюции и провел их через все области учения о природе - от образования светил и планет до возникновения растений, животных и человека. Образование звезд и планетных систем осуществлялось, по Декарту, благодаря вихревому движению материи: мировая материя беспредельна, однородна, не имеет пустот и делима до бесконечности. Здесь Декарт одним из первых вплотную подошел к идее о единстве универсума. Материя находится в непрерывном количественном и качественном движении, определяемом универсальными законами механики. Тем же законам подчиняется и органический мир: животные - это сложные машины. Человек в отличие от животных обладает душой, разумом и речью, что выходит за пределы действия законов механики. Фундаментальным понятием рационалистических воззрений Декарта является субстанция (корни этого понятия уходят в глубины античной онтологии). Декарт твердо и ясно установил два принципа для научной мысли: движение внешнего мира нужно понимать исключительно как механистическое, явления внутреннего, духовного мира необходимо рассматривать исключительно с точки зрения ясного, рассудочного самосознания. Мыслитель отвергал одушевленность животных: душа, по Декарту, присуща только человеку, составляя особую субстанцию. Причем субстанция характеризуется как вещь, но не в обычном, а в метафизическом смысле: как сущее вообще, которое самодостаточно в отличие, например, от свойств, функций, отношений и т.п. По сути, под субстанцией Декарт имел в виду Бога: ведь все остальное есть нечто тварное, т.е. созданное Богом. Но это один аспект воззрения. Второй заключается в том, что Декарт разделил сотворенный Богом мир на два рода субстанций - духовную и материальную. Материальная субстанция делима до бесконечности, а духовная неделима (этот подход также уходит корнями в античность). Субстанции обладают соответствующими атрибутами - мышлением и протяженностью, а прочие атрибуты производны от них. Так, впечатления, воображение, желание, чувства - это модусы мышления. А скажем, фигура, положение, движение - модусы протяженности. Духовная субстанция имеет в себе идеи, изначально ей присущие, а не приобретенные в опыте. Таким образом, духовный мир человека есть нечто врожденное. К врожденным Декарт относил идею Бога как существа всесовершенного, а также большинство оснований математики и логики (например, "две величины, равные третьей, равны между собой", "из ничего ничего не происходит"). Эти идеи есть истины как воплощение естественного света разума. В своем подходе к субстанциям Декарт выступал с позиций дуализма, т.е. признания двух независимых субстанций (в отличие от монизма, исходящего из единой субстанции). Декарт был вынужден допустить наряду с материальной субстанцией, понимаемой им как протяженность, существование Бога и производной от него духовной, мыслящей субстанции.

1 Он воспитывался в иезуитском колледже Ла Флеш. Переехав в Париж, Декарт окунулся в светскую жизнь, но вскоре, пресытившись ею, поселился в уединении в предместье Парижа, занявшись геометрией. Однако друзья и подруги разыскали его и здесь. Чтобы спокойно заняться научной работой, он записался в голландскую армию, но она начала готовиться к военным действиям, и тогда Декарт поступил в баварскую армию. По его рассказу, однажды зимой он забрался на теплую печь и, предавшись размышлениям, провел там целый день. Мысли и воображение захлестывали его ум. В результате его философское построение было наполовину закончено. Случилось так, что Декарт вступил в переписку с королевой Швеции Христиной - пылкой и ученой дамой. Декарт послал ей трактат о любви, потом - трактат о страстях. За это бессмертное творение гения можно только поблагодарить королеву Христину, но... она назначила встречу с философом в 5 часов утра. Это морозное утро в северной столице стало гибельным для теплолюбивого Декарта. Он простудился и сильно заболел, вскоре его не стало. Чувствуя приближение неизбежного конца, Декарт с горечью воскликнул: "Так вот, душа моя, приходится нам теперь с тобой расстаться". Он считал, что из факта смерти тела совершенно еще не следует гибель души: она бессмертна. Познакомьтесь с творениями этого мыслителя. Он обладал удивительно ярким литературным даром. Стиль его произведений - легкий и непедантичный. От его работ веет свежестью и оригинальностью мысли.

2 Рационализм (от лат. ratio - разум) - философское воззрение, признающее разум (мышление) источником познания и критерием его истинности.


Первым вопросом философии для Декарта был вопрос о возможности достоверного знания и определяемая им проблема метода, посредством которого может быть получено такое знание. В решении этого вопроса ему пришлось преодолеть философский скептицизм. Природа познания состоит в том, что именно требование сомнения, распространяющегося на всякое знание, приводит к утверждению возможности достоверного знания. Поняв, что, быть может, меня обманывает злой и хитрый демон или другой обманщик, рассуждает Декарт, я начинаю во всем сомневаться. Но при этом я не могу сомневаться в том, что я сомневаюсь, что существует мое сомнение, мысль. Отсюда знаменитое изречение Декарта: "Cogito ergo sum" ("Я мыслю, следовательно, существую"). Через достоверность мысли и бытия мыслящего существа он идет к достоверности бытия вещей.

Метод научного познания Декарта называется аналитическим или рационалистическим. Этот дедуктивный метод требует ясности и непротиворечивости операции самого мышления (что обеспечивается математикой), расчленения объекта мышления на простейшие элементарные части и сначала изучения их в отдельности, а затем - движения мысли от простого к сложному. И не нужно полагать человеческому уму, говорил Декарт, какие бы то ни было границы: нет ничего ни столь далекого, чего нельзя было бы достичь, ни столь сокровенного, чего нельзя было бы открыть. Выдвинутый им критерий истины состоит в ясности и очевидности знания, что во многом содействует отчетливости мышления.

Декарт был не только философом, но и выдающимся математиком (вспомним декартовы координаты). Анализируя природу души, Декарт внес бесценный вклад в психофизиологическую сущность этого феномена, дав тончайший анализ нейрофизиологических механизмов работы мозга, выявив в сущности рефлекторную основу психики, тем самым предвосхитив труды И.М. Сеченова и И.П. Павлова. В честь этого И.П. Павлов воздвиг памятник Декарту под Санкт-Петербургом.










§ 4. Б. Паскаль

Блез Паскаль (1623-1662) - знаменитый французский математик, физик, философ и писатель. После плодотворной творческой работы в области естественных и точных наук (Паскаль - один из основателей теории вероятностей) ученый разочаровался в них и обратился к религиозным проблемам и философской антропологии. Он первый в истории мировой научной мысли ученый, прошедший через опыт механистического рационализма, со всей остротой поставивший вопрос о границах научности, отмечая при этом, что "доводы сердца", отличные от "доводов разума", превыше последнего. Его основная мысль: "Природа ставит в тупик скептиков, разум - догматиков; догматик не может справиться с непреоборимой слабостью разума, а скептик не может справиться с непреоборимой идеей истины". Отсюда ясно, что религиозное чувство берет верх над разумом, который вечно колеблется между сомнением и уверенностью. Сердце обладает доводами, не доступными разуму. Мыслитель тем самым предвосхитил последующую иррационалистическую тенденцию в философии - от романтизма вплоть до экзистенциализма. Он выводил основные идеи христианства из традиции синтеза с космологией и метафизикой аристотелевского или неоплатонического толка. Ощущение им Космоса выражено в словах: "Это вечное молчание безграничных пространств ужасает меня". Паскаль исходил из образа человека, которого обуревает тревога: "Состояние человека - непостоянство, тоска, беспокойство". Он постоянно утверждал идею трагичности и хрупкости человека и одновременно говорил о его достоинстве, которое состоит в акте мышления: человек - "мыслящий тростник", "в пространстве Вселенная объемлет и поглощает меня, как точку; в мысли я объемлю ее". Сосредоточенность Паскаля на философско-антропологической проблематике предвосхищает осмысление христианской традиции у С. Кьеркегора и Ф.М. Достоевского. Сочинение Паскаля "Мысли" принадлежит к лучшим произведениям французской литературы. Недаром они переводились на многие языки мира, в том числе и на русский [1].

1 См.: Паскаль Б. Мысли. М., 1974; Филлипов М.М. Паскаль, его жизнь и научно-философская деятельность. СПб., 1891; Стрельцова Г.Я. Блез Паскаль. М., 1979.









§ 5. Б. Спиноза

Учение Декарта развил нидерландский философ Бенедикт (Барух) Спиноза [1] (1632-1677), противопоставивший дуализму Декарта принцип монизма [2]. Он решительно отвергал представление о мышлении как об особой субстанции, которая будто бы существует сама по себе и проявляется сама через себя. Монизм Спинозы имеет пантеистический характер: Бог отождествляется с природой. Бог, идеальное и материальное слилось у Спинозы в единую бесконечную субстанцию (натуралистический пантеизм). Спиноза утверждал, что существует единая находящаяся вне сознания субстанция, которая является причиной самой себя (causa sui) и не нуждается ни в каких других причинах. Бог Спинозы неотделим от природы и не носит характера личности. Бог есть бесконечное существо, имеющее бесконечное множество атрибутов. Если Декарт начинает с преодоления "методологического сомнения - с "Cogito, ergo sum", то Спиноза начинает свой главный труд с учения "О Боге" или, что для него одно и то же, с учения о бытии. Таким образом, уже в исходном пункте своих философских воззрений Спиноза и Декарт разошлись: Декарт начинает с Я, а Спиноза с объективной реальности. Г. Гейне по этому поводу писал: "Великий гений образуется при пособии другого великого гения не столько посредством ассимиляции, сколько посредством трения. Алмаз полирует алмаз. 

1 Нельзя не согласиться с Б. Расселом, что Спиноза самый благородный и привлекательный из великих философов; интеллектуально некоторые, быть может, превосходят его, но не нравственно. Родился он в еврейской семье. Уже в юном возрасте он пытался самостоятельно толковать Священное Писание, находя там некоторые противоречия. За это впоследствии он был отлучен от церкви. Сначала он жил в Амстердаме, а потом в Гааге, зарабатывая себе на жизнь шлифовкой линз. Будучи равнодушен к деньгам и материальным благам, он отдал сестре завещанную ему родителями часть собственности. Постоянно вдыхая стекольную "пыль" при шлифовке оптических стекол для микроскопов и телескопов, Спиноза заболел и скончался.
Со Спинозой считали за честь общаться крупнейшие ученые Европы. Он состоял в переписке со многими знаменитостями мира. Спинозу любили Г. Лейбниц, И.В. Гёте, Г. Гегель и др., но не все говорили о своем трогательном отношении к нему, боясь недовольства церкви из-за воззрений Спинозы на идею Бога в пантеистическом смысле (великий Лейбниц даже скрывал свое личное знакомство со Спинозой).

2 Монизм (от греч. monos - один-единственный) при сохранении основных его воззрений - философское воззрение, согласно которому все многообразие мира объясняется с помощью единой субстанции - материи либо духа.


Так философия Декарта отнюдь не произвела философии Спинозы, но только содействовала происхождению ее" [1]. Необходимость причин и следствий, проистекающих из внутренних законов единой субстанции, - единственный принцип мирового порядка. Единая субстанция обладает двумя познаваемыми атрибутами, т.е. неотъемлемыми свойствами, - протяжением и мышлением. Наряду с протяжением материя, начиная от камня и кончая человеческим мозгом, способна мыслить, хотя и в разной степени: человеческое мышление - лишь частный случай мышления вообще. А это есть гилозоизм. Мышление трактовалось как своего рода самосознание природы. В этом состоит монизм Спинозы. Отсюда принцип познаваемости мира и глубокий вывод: порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей. И те, и другие суть только следствия божественной сущности: любить то, что не знает начала и не имеет конца, - значит любить Бога. Человек может лишь постигнуть ход мирового процесса, чтобы сообразовать с ним свою жизнь, свои желания и поступки. Мышление тем совершеннее, чем шире круг вещей, с которыми человек вступает в контакт, т.е. чем активнее субъект. Мера совершенства мышления определяется мерой его согласия с общими законами природы, а подлинными правилами мышления являются верно познанные общие формы и законы мира. Понимать вещь - значит видеть за ее индивидуальностью универсальный элемент, идти от модуса к субстанции. Разум стремится постичь в природе внутреннюю гармонию причин и следствий. Эта гармония постижима, когда разум, не довольствуясь непосредственными наблюдениями, исходит из всей совокупности впечатлений.

1 Гейне Г. К истории религии и философии в Германии. М.; СПб., 1904. С. 49-50.


В своем определении природы как единственной основы, или субстанции, вечное бытие которой вытекает из ее сущности, Спиноза полностью снимал вопрос о возникновении природы и тем самым о Боге как ее творце, оспаривая центральный догмат христианства о "творении из ничего". Однако природу Спиноза называл Богом, а Бога - природой. Под Богом, писал Спиноза, я разумею существо абсолютно бесконечное, т.е. субстанцию, состоящую из бесконечно многих атрибутов, из которых каждый выражает вечную и бесконечную сущность. Огромное достоинство философии Спинозы заключается в обосновании тезиса о субстанциональном единстве мира. Его воззрениям свойственно диалектическое понимание мира, а именно: единство конечного и бесконечного, единого и многого, необходимости и свободы. Спинозе принадлежит знаменитая формулировка: "Свобода есть осознанная необходимость". Будучи классической, эта идея Спинозы не является правильной: она не отражает реальной сути свободы, которая предполагает выбор и ответственность. Спиноза же обходит эту "тонкость" и приводит пример с запущенным волчком: он крутится, "как бы думая", что делает это по своей воле, но ведь на самом же деле его завела рука человека. А как тонко подмечено и афористично сказано: "Истина открывает и саму себя, и ложь". И еще - в утешение сокрушающимся приведем спинозовский императив стоической мудрости: "Не смеяться, не плакать, не проклинать, а понимать!"









§ 6. Дж. Локк

Английский философ Джон Локк (1632-1704) был противником подчинения знания откровению и утверждал, что вера не может иметь силу авторитета перед лицом ясных и очевидных опытных данных. Вместе с тем Локк писал: "Мы можем знать достоверно, что Бог есть. Хотя Бог не дал нам врожденных идей о себе, хотя Он не запечатлел в нашем уме никаких первоначальных знаков, по которым можно было бы прочесть о Его бытии, однако Он дал нам способности, которыми наделен наш ум, и тем оставил о себе свидетельство... Бог в изобилии снабдил нас средствами открывать и познавать Его, насколько это необходимо для цели нашего бытия и для нашего счастья" [1].

1 Локк Дж. Избранные философские произведения: В 2 т. М., 1967. Т. 1. С. 600.


Отвергая точку зрения о врожденных идеях, Локк полагал, что все наши знания мы черпаем из опыта, ощущений. Люди не рождаются с готовыми идеями. Голова новорожденного - чистая доска (tabula rasa), на которой жизнь рисует свои узоры - знание. Так Локк обосновывал сенсуализм в противоположность рационализму Р. Декарта. Критикуя воззрения Декарта о врожденных идеях, Локк утверждал: если бы идеи были врожденными, они были бы известны одинаково как ребенку, так и взрослому, как идиоту, так и нормальному человеку. Нет ничего в уме, чего раньше не было в ощущении, - основной тезис Локка. Ощущения получаются в результате действия внешних вещей на наши органы чувств. В этом состоит внешний опыт. Внутренний же опыт (рефлексия) есть наблюдение ума за своей деятельностью и способами ее проявления. Однако в трактовке внутреннего опыта под влиянием рационализма Локк все же допускает, что уму присуща некая спонтанная сила, не зависящая от опыта, что рефлексия помимо внешнего опыта порождает идеи существования, времени, числа. Отрицая врожденные идеи как внеопытное и доопытное знание, Локк признавал наличие в разуме определенных задатков, или предрасположенности, к той или иной деятельности.

Он выделил три вида знания по степени его очевидности: исходное (чувственное, непосредственное), дающее знание единичных вещей; демонстративное знание через умозаключение, например через сравнение и отношение понятий; высший вид - интуитивное знание, т.е. непосредственная оценка разумом соответствия и несоответствия идей друг другу.

Развивая идеи Т. Гоббса о связи языка и мышления, Локк выдвинул понятие семиотики как общей теории знаков и их роли в познании. Он оказал огромное влияние не только на последующее развитие философии, но и, наметив диалектику врожденного и социального, во многом определил дальнейшее развитие педагогики и психологии.









§ 7. Г. Лейбниц

Немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646- 1716) - чрезвычайно многосторонний ученый, творивший во всех отраслях человеческого знания [1], но наибольшее значение имеют его труды по философии. Он развивал идеи, заложенные в платоновском наследии. Его заслуга состоит в том, что он высказал ряд глубоких мыслей диалектического характера. Мир, считал Лейбниц, состоит из мельчайших элементов, или монад, - духовных элементов бытия, обладающих активностью и самостоятельностью [2], находящихся в непрерывном изменении и способных к страданию, восприятию и сознанию. Следовательно, к понятию субстанции Спинозы прибавляется понятие деятельной силы, т.е. аристотелевский принцип самодвижения сущего. Однако Лейбниц "изъял" из единой субстанции Спинозы его пантеистически понимаемого Бога. Бог, по Лейбницу, возвышается над телесным миром, являясь его "виновником и господином". Единство и согласованность монад есть результат Богом "предустановленной гармонии". Так, "низшим" монадам присущи лишь смутные представления (в таком состоянии находится неорганический мир и растительное царство); у животных представления достигают ступени ощущений, а у человека - ясного понимания, осмысления. Признавая, с одной стороны, основным свойством монад деятельную силу, устанавливая энергийную связь между ними, а с другой - защищая идею Бога-творца, Лейбниц через теологию подходит к принципу диалектики.

1 В математику он ввел понятие бесконечно малых величин, в истории замечательны его сочинения о судьбе княжества Брауншвейгского, в политике интересен проект египетской экспедиции, представленный королю Франции (осуществленный впоследствии Наполеоном); его докторская диссертация касалась юридических вопросов: он внес существенный вклад в инженерно-строительные проекты.

2 "Монады вовсе не имеют окон, через которые что-либо могло бы войти туда и оттуда выйти" (Лейбниц Г.В. Сочинения. М., 1982. Т. 1. С. 413-414).


Отвергая представление о пространстве и времени как о самостоятельных началах бытия, существующих наряду с материей и независимо от нее, он рассматривал пространство как порядок взаимного расположения множества индивидуальных тел, существующих вне друг друга, а время - как порядок сменяющих друг друга явлений или состояний тел. Одной из вершин философского наследия Лейбница является его учение об индивидуальной монаде как концентрированном мире, как зеркале единой и бесконечной Вселенной. Занимаясь логикой, Лейбниц разработал ее рациональную символику, вскрыл строение и законы доказательства как одного из основных приемов рационального познания. Он является одним из зачинателей современной символической и математической логики.











§ 8. Дж. Беркли

Английский философ Джордж Беркли (1685-1753) выступал с критикой понятий материи как вещественной основы (субстанции) тел, а также теории И. Ньютона о пространстве как вместилище всех природных тел и учения Дж. Локка о происхождении понятий материи и пространства.

Беркли не без тонкости заметил: в основе понятия материи лежит допущение, будто мы можем, отвлекаясь от частных свойств вещей, образовывать отвлеченную идею общего для всех них вещества как некоего субстрата. Однако это, по Беркли, невозможно: у нас нет и не может быть чувственного восприятия материи как таковой; наше восприятие каждой вещи разлагается без какого-либо остатка на восприятие известной суммы отдельных ощущений или "идей". И в самом деле, в таком случае от материи ничего не остается: она как бы растворяется в некоторой "туманной" неопределенности, которая вообще ни на что не может воздействовать. Отсюда афористический постулат Беркли: "Быть - значит быть в восприятии". А если, скажем, данная береза никем не воспринимается, что же - она перестает существовать!? Беркли на это возражал примерно так: тогда ее воспринимают другие люди или вообще живые существа. А если все они заснули и отключились от восприятия? Беркли на это возражал так: Бог как вечный субъект всегда все воспринимает.

Но рассуждение с атеистических позиций приводит к следующему выводу. Если Бога нет, тогда то, что мы считаем материальными объектами, должно иметь скачкообразное бытие: внезапно возникнув в момент восприятия, они тут же исчезали бы, как только выпадали бы из поля зрения воспринимающих субъектов. Но, утверждал Беркли, так уж сложилось: что благодаря постоянному бдению Бога, вызывающего в нас идеи, все на свете (деревья, скалы, кристаллы и т.д.) существует постоянно, как и полагает здравый смысл.

Беркли - привлекательный писатель, обладавший изящным стилем (причем свои многочисленные работы он написал до 28 лет!). Он был не только священником (епископ в Клойне, Ирландия) и философом, но и психологом. Беркли стремился доказать, что мы воспринимаем лишь свойства вещей, т.е. то, как эти вещи воздействуют на наши органы чувств, но мы не схватываем сути самой вещи, а ведь свойства весьма относительны к воспринимающему субъекту. Чувственные впечатления - это феномены психики. Если у вас одна рука холодная, а другая теплая, опустите руки в теплую воду, и вы почувствуете одной рукой холод, а другой - тепло. Беркли доказывает верную мысль - об относительности наших восприятий, их зависимости от состояния субъекта.

Все это верно, однако это не спасает Беркли от крайних выводов, ведущих к субъективному идеализму, апологетом которого мы привыкли его считать. Но он ведь священник, искренне веривший в Бога, и уже этим самым он скорее объективный идеалист! Поэтому его нельзя обвинять (как это обычно делают) в солипсизме [1].

1 Солипсизм (от лат. solus - единственный и ipse - сам) - доведенный до крайних выводов субъективный идеализм: признание единственной реальностью только своего Я - вне меня ничего нет! Для наглядной иллюстрации нелепости солипсизма приведу такой случай. Во время споров на студенческом семинаре о том, прав или ошибочен принцип солипсизма, один студент начал защищать идею солипсизма. Вынув из графина пробку, я спросил этого студента о том, уверен ли он, что эта пробка и есть его ощущение. Он настаивал на своем. Тогда я предложил ему заткнуть своим ощущением пробки этот графин. В аудитории раздался громкий смех. "Солипсист" покраснел от смущения - он был посрамлен.

Вообще всерьез доказывать, что мир существует независимо от нас и от наших ощущений - это, как бы выразился И. Кант, "скандал в философии".









§ 9. Д. Юм

Несколько иную концепцию развивал английский философ Дэвид Юм (1711 -1776), продолжив ее в направлении к агностицизму. На вопрос о том, существует ли внешний мир, Юм отвечал уклончиво: "Не знаю" [1]. Ведь человек не в силах выйти за пределы своих собственных ощущений и понять что-либо вне себя.

1 Рассказывали следующее. Когда Юм, будучи во Франции, присутствовал на великосветском приеме, то одна дама обратилась к нему с вопросом: "Господин Юм, а Вы, обращаясь со своей супругой, тоже сомневаетесь в ее реальном существовании?". На это Юм заметил, что в житейской практике он не сомневается в объективном бытии вещей.


Для Юма достоверное знание может быть только логическим, а предметы исследования, которые касаются фактов, не могут быть доказаны логически, а выводятся из опыта. Опыт же Юм трактовал как поток "впечатлений", причины которых неизвестны и непостижимы. Поскольку опыт нельзя обосновать логически, постольку опытное знание не может быть достоверным. Так, в опыте нам дано сначала одно впечатление о некотором явлении, а затем другое. Но из того, что одно явление в опыте предшествует другому, логически недоказуемо, что одно (первое) есть причина другого. Ведь то, что принято считать следствием, полагает Юм, не содержится в том, что считается причиной. Следствие невыводимо из природы причины и непохоже на нее. Мы лишь наблюдаем, что во времени следствие появляется запричиной, но ведь это чисто психологический факт, из которого никак нельзя делать вывод: после этого - значит поэтому. Само по себе это положение верно и не может вызвать возражений. Но отсюда Юм делал неверный вывод о невозможности познания объективного характера причинности. Отрицая объективную причинность, он, однако, допускал наличие субъективной причинности в виде порождения идей (образов памяти) чувственными впечатлениями. Юм утверждал, что источником нашей практической уверенности служит не теоретическое знание, а вера. Так, мы уверены в ежедневном восходе солнца. Эта уверенность исходит из привычки видеть данное явление повторяющимся.

Юм был не только философом: он и историк, и экономист, и публицист. Это масштабная фигура, которую мы недооценивали. Произведения Юма произвели глубокое впечатление на такого гения, как И. Кант, который, будучи чрезвычайно педантичным, нарушил свой жесткий распорядок, с увлечением погрузившись в чтение трудов Юма. Скептицизм и позитивизм Юма сказались на творениях И. Канта.












Глава 5
ФИЛОСОФИЯ ФРАНЦУЗСКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ

В историю XVIII в. вошел как эпоха Просвещения. Его родиной стала Англия, затем Франция, Германия и Россия. Для этой эпохи характерен девиз: все должно предстать перед судом разума! Обретающее широкий размах развитие науки, становящейся достоянием широких кругов мыслящих людей, - вот духовная атмосфера этого времени. Такого рода умонастроения возникали уже в конце XVII в. Философы Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Р. Декарт, Дж. Локк - родоначальники просветительских идей. Исходные идеи эпохи Просвещения - культ науки (а следовательно, Разума) и прогресс человечества. Все труды деятелей Просвещения пронизаны идеей апологии Разума, его светоносной силы, пронизывающей мглу и хаос. Имей мужество мыслить самостоятельно! - таков призыв Просвещения. Францию XVIII в. характеризуют огромное количество идейных исканий, научных творческих подвигов и сотрясающих общество политических событий. Страна начала выходить из трясины феодального строя, экономической и политической раздробленности и отсталости, она вступила в период первоначального капиталистического накопления. Просветители, как следует из самого слова, заботились о распространении просвещения среди народных масс. Они боролись за то, чтобы в обществе не было пропасти между бедными и людьми, утопающими в роскоши. В качестве идеала они выдвигали принцип равенства как требование здравого смысла. Выдающимися философами эпохи Просвещения во Франции являются Вольтер, Ж.Ж. Руссо, Д. Дидро, К.А. Гельвеций, П. Гольбах, Ж. Д'Аламбер.









§ 1. Вольтер

Вольтер (Мари Франсуа Аруэ) (1694-1778) - один из идейных вождей французского Просвещения, знаменитейший писатель и мыслитель [1]. Как отмечают специалисты, Вольтер безраздельно властвовал над умами чуть ли не весь XVIII в. Вокруг него бушевали страсти. Его любили и ненавидели. Он - чародей слова, дьявольски умен и остроумен, кругозор его на редкость велик, трудолюбие неиссякаемо, темперамент вулканичен. Он писал о событиях, волновавших всех.

1 Воспитание он получил в школе иезуитов. За политический памфлет попал в Бастилию, где сочинил трагедию "Эдип" и шесть песен "Генриады". По освобождении принял имя Вольтер. Вызвав на дуэль графа Рогана, второй раз попал в Бастилию, а потом был изгнан из Франции. Он переселился в Англию, где познакомился с учением Дж. Локка и И. Ньютона, изучал английскую литературу. Английские впечатления Вольтера отражены в его "Философских (или "Английских") письмах" (1749). Но "Философские письма" были сожжены, и он бежал в Лотарингию к маркизе де Шатл, где за 5 лет написал несколько пьес и "Элементы философии Ньютона". Фридрих Великий пригласил Вольтера в Берлин. В 1746 г. его выбрали во Французскую академию и назначили историографом. В 1750 г. он вновь поселился в Берлине, который, однако, вскоре должен был покинуть из-за ссоры сначала с Мопертюи, а потом и с Фридрихом Великим. Вскоре он поселился в Фернее, где прожил 20 лет и написал свой знаменитый "Философский словарь". В 1778 г. он вернулся в Париж, где был встречен с величайшим почетом.


Вольтер раньше других остро почувствовал надвигающуюся революцию всей мощью своего дерзкого гения. Вместе с ярчайшими умами Франции он страстно содействовал идеологической подготовке социального взрыва. Он был признанным вождем философско-социального движения. Вольтер и его соратники требовали свободы мысли, устного и печатного слова. Он со всей силой непримиримости кричал на всю страну, на весь мир: "Осмельтесь мыслить самостоятельно!" Свое политическое кредо Вольтер выразил в крылатой фразе: "Лучшее правительство то, при котором подчиняются только законам!" Он возлагал надежды на мудрость и благость правителя, короля-философа. Ему импонировало общественно-политическое устройство Англии - ограничение власти короля, сравнительная веротерпимость. Стремясь воздействовать на принцев и королей, он написал труд о Петре Великом, побывал в Пруссии, где поучал Фридриха Великого, состоял в переписке с Екатериной Великой. Отрезвляющая ирония Вольтера снова понадобилась прогрессивным силам общества и сыграла немалую роль в идейной подготовке революции 1830 г., окончательно покончившей с Бурбонами. Его творчество отличается исключительной многосторонностью: он и философ, и популяризатор передовых естественно-научных идей, и поэт, и драматург, и романист, и историк. Философичен огромный по объему (более 50 пьес) и пользовавшийся колоссальным успехом не только во Франции, но и во многих других европейских странах "театр Вольтера" - крупнейшего драматурга XVIII в. Философична обширная и разножанровая поэзия Вольтера, величайшего, по мнению современников, французского поэта своего времени. Вся художественная проза Вольтера - это философские повести, философские романы Вольтера "Задиг", "Микромегас", "Кандид", исторические работы "История Петра Великого", "История Карла XII" и "Век Людовика XIV". Вот почему А.С. Пушкин имел основание сказать: "Если первенство чего-нибудь да стоит, то вспомните, что Вольтер пошел по новой дороге - и внес светильник философии в темные Архивы Истории" [1]. Вольтер является автором "Философского словаря", который в последнем полном собрании его сочинений занимает пять томов по 35-40 печатных листов каждый [2]. Кстати, он ввел в научный оборот термин "культура". Все его произведения пронизаны острым публицистическим началом. Недаром его называли дьяволом во плоти. Его слово было острым, как лезвие бритвы, и отличалось от бритвы разве лишь тем, что никогда не тупилось. Все его многочисленные сочинения - от трагедий и философских трактатов до блещущих сарказмом памфлетов, ядовитых эпиграмм, поэм и искрометных экспромтов - наполнены кипучей энергией нескончаемых битв. Он не щадил ни королей, ни священнослужителей, ни вельмож. Его собственно философские позиции в основе своей во многом определяются идеями Дж. Локка и И. Ньютона.

1 Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. М.; Л., 1949. Т. 10. С. 95.
2 Вольтер. Философские сочинения. М., 1988.


Резко критикуя клерикализм, различного рода злоупотребления церкви, Вольтер признавал необходимость веры в Бога как перводвигателя Вселенной. Конечную причину движения сущего, мышление и вообще душевные явления Вольтер считал проявлением божественной силы. В этом он испытывал неотразимую силу влияния учения Ньютона. Вольтер не допускал самой возможности существования общества вне веры в Бога, и категорически возражал против идеи Бейля относительно общества, состоящего только из атеистов. По словам Вольтера, "это было бы просто страшно!" Согласно Вольтеру, "если бы не было идеи о Боге, ее бы следовало измыслить; но она начертана перед нами во всей природе!"

Любопытны рассуждения Вольтера о свободе воли. "Признаюсь вам в том, - пишет Вольтер К.А. Гельвецию, - что долгое время блуждал я в этом лабиринте, тысячи раз обрывалась моя путеводная нить, но все-таки я возвращаюсь к тому, что благо общества требует, чтобы человек считал себя свободным... Я начинаю... более ценить жизненное счастье, чем истину... Отчего же не предположить, что верховное существо, даровавшее мне непостижимую способность разумения, могло дать мне и немножко свободы..." [3].

3 Вольтер. Мемуары и памфлеты. Л., 1924. С. 112.


Вольтер резко критиковал феодальный режим с его чудовищными злоупотреблениями. Он не уставал в своем призыве к активной деятельности с целью уничтожения всех форм варварства и дикости феодальных злоупотреблений.

Влияние Вольтера было чрезвычайно сильным и в России, чему способствовала Екатерина Великая, которая переписывалась с ним и приказывала переводить его труды на русский язык. Симпатия императрицы к Вольтеру и просветительской французской литературе вообще быстро создала моду на "вольтерьянство", прежде всего в светских кругах. Но Французская революция показала власть предержащим, что Вольтер опасен для нее; к нему стали относиться как к "иностранному диссиденту", угрожавшему крепостному праву своими свободолюбивыми идеями.









§ 2. Ж.Ж. Руссо

Жан Жак Руссо (1712-1778) - один из самых выдающихся мыслителей эпохи Просвещения. Своим страстным стремлением к изменению социального порядка, борьбой за научное мышление, всей своей разносторонней литературной деятельностью он, как и Вольтер, способствовал приближению революции во Франции. Вольтер и Руссо, по словам Г. Гейне, - те два писателя, которые более всех других подготовляли революцию, определили ее дальнейшие шаги и ныне еще руководят французским народом и властвуют над ним.

По своим убеждениям Руссо - представитель демократического крыла идеологов Просвещения; он - философ, социальный мыслитель, писатель, крупнейший специалист в области философии искусства (особенно музыки) и педагогики. Веря в существование Бога и признавая бессмертие души, Руссо утверждал, что материя и дух суть два извечно существующих начала. В вопросах теории дознания он придерживался идей сенсуализма, хотя и был сторонником врожденности нравственных идей. Руссо подвергал резкой критике феодально-сословные отношения и деспотический политический режим. Столь же резко критически он относился к частной собственности, видя в ней источник всех социальных зол. "Тот человек, - писал Руссо, - который, окопав и огородив данный участок земли, сказал "это мое" и нашел людей, которые были достаточно глупы, чтобы этому поверить, был настоящим основателем гражданского общества".

Свой знаменитый трактат "Об общественном договоре" Руссо начинает патетическими словами: "Человек рожден свободным, а между тем везде он в оковах!" Развивая идеи общественного договора, Руссо, в отличие от Т. Гоббса, утверждал, что в "естественном состоянии" не только не было "войны всех против всех", но в отношениях между людьми господствовали дружба и гармония. Он смело восстал против современной ему цивилизации как цивилизации неравенства. Его негодование было направлено против такой культуры, которая оторвана от народа и которая освящает общественное неравенство. Руссо различал два вида неравенства: физическое, проистекающее из разницы в возрасте, здоровье, даровании и т.п., и политическое, выражающееся в различных привилегиях. Этому Руссо противопоставлял простоту и "невинность" первобытных людей. Руссо - сторонник естественного права. Его идеалом было далекое прошлое, когда все люди были равны: да и какие раздоры могли быть у людей, которые ничем не владеют! Между Руссо и Вольтером происходили острые споры. Вольтер был в корне не согласен с идеей Руссо о том, что идеалы пребывают в далеком прошлом. В своей поэме "Светский человек" Вольтер писал: "Наши предки жили в неведении понятий "мое" и "твое". Откуда им было знать это? Они были наги. А когда ничего нет, то нечего и делить. Но хорошо ли это?" Обращаясь к Руссо, он говорит: "Отец мой, не прикидывайтесь простачком, не называйте нищету добродетелью". И далее Вольтер продолжает: "Когда читаешь Вашу книгу, так и хочется стать на четвереньки и бежать в лес!" [1].

1 Руссо - гуманитарно ориентированный мыслитель крупного масштаба, и о нем мы подробно говорим в разделе "Основы социальной философии". Но его никак нельзя было хотя бы кратко не упомянуть и в этом разделе.









§ 3. Д. Дидро

Дени Дидро (1713-1784) - знаменитый мыслитель, ученый-энциклопедист. Характерная черта его политического мировоззрения - остро выраженный демократизм. Это удивительно одаренная, всесторонне развитая личность - философ, драматург, поэт, автор романов, теоретик искусства и художественный критик [2].

2 Приведем как пример небольшой фрагмент из его критики книги "Об уме" К.А. Гельвеция (он внес существенный вклад в разработку проблем философской антропологии и идей "человеческого ума", написав такие труда, как "О человеке", "Об уме"): "Различие между человеком и животным сводится у него только к различию организации. Так, например, удлините у человека лицо, вообразите, что нос, глаза, зубы, уши у него, как у собаки, снабдите его шерстью, поставьте его на четыре лапы, - после такого превращения человек этот, будь он хоть доктором Сорбонны, станет выполнять все функции собаки; он будет лаять вместо того, чтобы аргументировать; он будет грызть кости, вместо того чтобы заниматься разрешением софизмов; вся его деятельность сосредоточится в обонянии; почти вся душа его будет заключаться в носу; и он будет гоняться по следу за кроликом или зайцем, вместо того чтобы выслеживать атеистов или еретиков... С другой стороны, возьмите собаку, поставьте ее на задние ноги, округлите ей голову, укоротите морду, отнимите у нее шерсть и хвост - и вы сделаете из нее ученого доктора, занимающегося глубокими размышлениями о тайнах предопределения и благодати..." (Дидро Д. Собрание сочинений. М.; Л., 1938. Т. 2. С. 6).


Дидро посвятил свою творческую деятельность науке и философии, в значительной мере вопросам познания природы, а его произведения "Мысли об объяснении природы", "Физиологические очерки", "Письма о слепых в назидание зрячим" и другие сочинения являют собой шедевр философской литературы яркого публицистического характера. Он оказал огромное влияние на многие умы: Г. Лессинг и И.Г. Гердер во многом следуют Дидро, И.В. Гете и Ф. Шиллер преклоняются перед его исключительным талантом, Г. Гегель в своей "Феноменологии духа" комментирует блестящие образцы диалектики "Племянника Рамо". Дидро отличался искрящимся остроумием, выдающимся литературным даром, глубиной и тонкостью мысли, страстностью неутомимого борца, а также общительностью, бескорыстием и отзывчивостью [1]. Дидро сначала был верующим христианином, потом скептиком, но от веры в Бога как творца мироздания не отошел. В последние годы жизни он склонялся к воззрениям, близким к воззрениям Г. Лейбница.

1 Чтобы содействовать осуществлению возможности проведения реформ в России, Дидро стремился к глубокому и разностороннему изучению русской общественной жизни, экономики и культуры. Он писал Фальконе: "Я, конечно, поеду в Россию. Чувствую, что сердце влечет меня туда непрестанно, и этого стремления мне не преодолеть". Память о сотрудничестве Дидро и Фальконе запечатлена в памятнике Петру I (см.: Эстетика и современность. М., 1989). Огромную помощь Дидро оказала Екатерина Великая. Она пригласила знаменитого мыслителя в Россию: беседы с ним доставляли ей интеллектуальное и эстетическое наслаждение, она любовалась его умом и красноречием. Чтобы материально помочь Дидро, Екатерина купила его богатую библиотеку, оставив книги у него в пожизненное пользование.


Дидро высказал мысль, согласно которой от молекулы до человека тянется цепь существ, переходящих от состояния живого оцепенения до состояния максимального расцвета разума [2]. На вопрос, можно ли предположить, что и камень чувствует, Дидро ответил: "Почему бы и нет?" И действительно, прикоснитесь ладонью к камню, и информация о вашем прикосновении останется надолго на камне. Дидро, конечно, не знал и не мог знать информатики, но он силой интуиции прозревал нечто подобное. Это выразилось и в его тонкой характеристике сути живого. Специфическими особенностями жизни являются раздражимость и чувствительность, говорил Дидро, уделявший большое внимание биологическим проблемам. Образованность и прозорливость позволили Дидро высказать идею, ставшую предвестием эволюционной теории в мире живого.

2 Дидро полагал: "Всякое животное - более или менее человек; всякий минерал - более или менее растение; всякое растение - более или менее - животное" (Дидро Д. Избранные сочинения. М., 1926. Т. 1. С. 165).


Дидро утверждал, что душа - продукт единства организма, его целостности. Человек "есть некое целое, оно едино, и, может быть, это единство - в соединении с памятью - составляет душу, Я, сознание" [1]. В своих "Элементах физиологии" Дидро высказал глубокую мысль: " Я не могу отделить даже в абстракции пространства и времени от существования. Значит оба эти свойства существенно характерны для него" [2].

1 Дидро Д. Собрание сочинений. М.; Л., 1938. Т. 11. С. 481.
2 Дидро Д. Сочинения: В 2 т. М., 1991. Т. 2. С. 21.


Дидро написал огромное число работ по философии для своего детища - знаменитой "Энциклопедии". Философским кумиром для Дидро был Ф. Бэкон с широтой, глубиной его воззрений и лучезарной яркостью слога.










§ 4. П. Гольбах

Поль Генрих Дитрих Гольбах (1723-1789), барон - французский философ-материалист. Усвоив взгляды значительной части современного ему европейского общества, он высказал их с такой прямолинейностью, что возбудил возражения представителей различных философских школ. Главное его сочинение "Система природы" - "эта библия материализма". Здесь Гольбах сводит все душевные качества к деятельности тела; это приводит к отрицанию свободы воли и идеи совершенствования. Добродетель, по Гольбаху, есть деятельность, направленная на пользу людей как членов общества, она вытекает из чувства самосохранения. Счастье заключается в удовольствии. Согласно Гольбаху, материя существует сама по себе, являясь причиной всего: она - своя собственная причина. Все материальные тела состоят из атомов. Именно Гольбах дал "классическое" определение материи: материя есть все то в объективной реальности, что, воздействуя каким-либо образом на наши чувства, вызывает ощущения [3]. Подобно тому как удары пальцев музыканта по клавишам, скажем, клавесина рождают музыкальные звуки, так и воздействия предметов на наши органы чувств рождают ощущения всевозможных свойств. Он, как видим, весьма упрощенно трактовал процесс познания, хотя ранее так много гениального было уже сказано на этот счет.

3 Это определение материи нескончаемое число раз цитировалось нами ("советскими философами") как "гениальное ленинское определение материи". О нем говорилось, что оно и гениальное, и опережает все достижения науки, и является руководящим методологическим принципом всего естествознания, и т.п.


Французские философы, преодолевая непоследовательность Дж. Локка и критикуя идеи Дж. Беркли, защищали принцип материальности мира в его механистической форме, хотя в воззрениях некоторых из них и содержались диалектические идеи развития организмов.

Чтобы понять уровень материалистического объяснения душевных, личностных особенностей человека, приведем цитату из книги французского врача-материалиста Ж.О. Ламетри (1709- 1751) "Человек-машина": "Что нужно было, чтобы превратить бесстрашие Кая Юлия, Сенеки или Петрония в малодушие или трусость? Всего только расстройство селезенки или печени, или засорение воротной вены. А почему? Потому, что воображение засоряется вместе с нашими внутренними органами, от чего и происходят все эти своеобразные явления истерических и ипохондрических заболеваний" [1].

У французских просветителей имелись значительные расхождения во взглядах, вплоть до противоположных позиций. Но все-таки в целом все они были полярно противоположны миру официальной практики и идеологии, едины в той мере, в какой противостояли господствующим сословиям. Все они исходили из принципа: если человек, его личные качества зависят от окружающей среды, то и его пороки также являются результатом влияния этой среды. Чтобы переделать человека, освободить его от недостатков, развить в нем положительные стороны, необходимо преобразовать окружающую и прежде всего общественную среду. Они занимали одну позицию в том, что живут в переломное время, время приближающегося торжества разума, победы просветительских идей, в "век триумфа философии" (Вольтер). Центром, вокруг которого сгруппировались философы и их единомышленники, оказалась знаменитая "Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел". Д. Дидро и его соратник по редактированию "Энциклопедии", великий математик, механик, философ-просветитель Ж.Л. Д'Аламбер (1717-1753) поставили перед собой гигантскую задачу - представить "общую картину усилий человеческого ума у всех народов и во все века". Этот труд являет собой эпоху в духовной жизни не только Франции и не только Европы, но и всего мира (кстати, "Энциклопедию" по частям стали переводить в России). Это великий памятник, воздвигнутый французскими просветителями своей эпохе.











Глава 6
НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Начало Просвещения в немецкой философии теснейшим образом связано со знаменитым Христианом Вольфом (1679-1754), который систематизировал и популяризировал учение Г. Лейбница. Многие философы не только в Германии, но и в России, например М.В. Ломоносов, учились у X. Вольфа, который впервые в Германии разработал систему, охватившую основные области философской культуры.

К этому времени было создано выдающееся произведение Адама Смита "Исследование о природе и причинах богатства народов". Философия развивалась в интеллектуальной атмосфере прогрессирующей научной и художественной мысли. Существенную роль сыграли достижения естествознания и общественных наук. Стали развиваться физика и химия, продвинулось вперед изучение органической природы (работы и открытия Л. Гальвани, А. Вольта, Х.К. Эрстеда, Г. Дэви, М.В. Ломоносова, Дж. Пристли, А.Л. Лавуазье в области физики и химии; работы Ж.Б. Ламарка, А. Галлера, Р. Броуна и др. в области изучения органической природы). Открытия в области математики, позволившие понять процессы в их точном количественном выражении, учение Ж.Б. Ламарка, по сути предшественника Ч. Дарвина, об обусловленности развития организма окружающей средой, астрономические, геологические, эмбриологические теории, а также теории развития человеческого общества, - все это со всей остротой и неизбежностью выдвигало на первый план идею развития как теорию и метод познания действительности.

Выдающуюся роль в развитии немецкой философской культуры сыграли Г.Э. Лессинг, И.Г. Гердер, немецкие философствующие романтики - прежде всего Ф. Шлегель, теолог и философ Ф. Шлейермахер, крупные ученые-мыслители В. и А. Гумбольдты. Величайшим взлетом немецкой гуманистической культуры явились творения таких гигантов мысли и художественно-эстетической культуры, как И.В. Гете и Ф. Шиллер.









§ 1. И. Кант

Одним из величайших умов человечества, основоположником немецкой классической философии является Иммануил Кант (1724-1804) - поистине титаническая фигура [1]. Именно с него занялась заря философии Новейшего времени [2].

1 На вопрос, кого из новейших философов он считает самым выдающимся, И.В. Гете ответил: "Кант - самый выдающийся, вне всякого сомнения. И именно его учение продолжало влиять и впоследствии, и глубже всего проникло в нашу немецкую культуру. Он повлиял и на вас, хотя вы и не читали его. Здесь уместно привести замечание, которое мы могли сделать на своем жизненном пути: ни один ученый не мог безнаказанно игнорировать то великое философское движение, начало которому положил Кант" (Лихтенштадт В.О. Гёте. СПб., 1920. С. 464).

2 Г. Гейне писал о Канте: "Изобразить историю жизни Иммануила Канта трудно. Ибо не было у него ни жизни, ни истории. Он жил механически размеренной, почти абстрактной жизнью холостяка в тихой отдаленной улочке Кенигсберга, старинного города на северо-восточной границе Германии. Не думаю, чтобы большие часы на тамошнем соборе бесстрастнее и равномернее исполняли свое внешнее ежедневное дело, чем их земляк Иммануил Кант. Вставание, утренний чай, писание, чтение лекций, обед, гуляние, - все совершалось в определенный час, и соседи знали совершенно точно, что на часах - половина четвертого, когда Иммануил Кант в своем сером сюртуке, с камышовой тросточкой в руке выходил из дому и направлялся к маленькой липовой аллее, которая в память о нем до сих пор называется Аллеей Философа. Восемь раз проходил он ее ежедневно взад и вперед во всякое время года, и, когда было пасмурно или сырые тучи предвещали дождь, появлялся его слуга, старый Лампе, с тревожной заботливостью следуя за ним, с длинным зонтиком под мышкой, как символ провидения" (Гейне Г. Сочинения. М., 1934. Т. VII. С. 102).
Образ жизни Канта - это целая наука, при этом удивительно оригинальная и поучительная. Спать он ложился ровно в 9 вечера. Подъем в 5 утра. Чашка слабозаваренного чая "без ничего". После чая выкуривалась одна трубка в сутки!.. и не более. Ел он только один раз в сутки по принципу: садиться за еду нужно только очень сильно проголодавшись и набрасываться на пищу надобно с жадностью голодного волка: лишь тогда возможно хорошее усвоение пищи. Обед только в кругу остроумных друзей - на шесть персон! Непременны за обедом: немного сухого вина, свежевыловленная треска, шутливые рассказы, анекдоты, непременно шутки, смех... Неостроумные больше не приглашаются!
Кант совсем не ведал очарования женской ласки... На склоне лет говорил: очень рад, что избежал механических телесных движений, лишенных метафизического смысла...
Диета, разработанная Кантом для себя, является ныне предметом пристального изучения диетологами. М. Зощенко, например, специально изучал ее с целью личного приобщения к ней. Родившись очень слабеньким и болезненным ребенком (как и Ньютон), Кант, благодаря мудрому образу жизни, прожил долгую и духовно удивительно богатую жизнь.


Не только в философии, а ив конкретной науке Кант был глубоким, проницательным мыслителем. Разработанная им гипотеза происхождения Солнечной системы из гигантской газовой туманности до сих пор является одной из фундаментальных научных идей астрономии. Кроме того, он выдвинул идею распределения животных по порядку их возможного происхождения, а также идею естественного происхождения человеческих рас.


Философские воззрения Канта существенно менялись по мере его духовного развития. Если до начала 80-х гг. XVIII в. его интересовали главным образом естественно-научные вопросы, то потом его дух погружается в так называемые метафизические, т.е. общефилософские, проблемы бытия, познания, человека, нравственности, государства и права, эстетики, т.е. всей системы философии.

Человек, этика и право - вот альфа и омега всего философского учения великого мыслителя.

О бытии и познании. Кант считал, что решению таких проблем философии, как проблемы бытия человека, души, морали и религии, должно предшествовать исследование возможностей человеческого познания и установление его границ. Необходимые условия познания заложены, согласно Канту, в самом разуме и составляют основу знания. Они-то и придают знанию характер необходимости и всеобщности. Но они же суть и непереходимые границы достоверного знания. Отвергая догматически прием познания, Кант считал, что вместо него нужно взять за основу иной - метод критического философствования, состоящий в исследовании приемов самого разума, в расчленении общей человеческой способности познания и в исследовании того, как далеко могут простираться его границы. Кант различал воспринимаемые человеком явления вещей и вещи, как они существуют сами по себе. Мы познаем мир не так, как он есть на самом деле, а только так, как он нам является. Нашему знанию доступны только явления вещей (феномены), составляющие содержание нашего опыта: мир познается нами только в своих явленных формах. В результате воздействия "вещей в себе" на органы чувств возникает хаос ощущений. Мы приводим этот хаос в,единство и порядок силами нашего разума. То, что мы считаем законами природы, на самом деле есть связь, вносимая разумом в мир явлений, т.е. наш разум предписывает законы природе. Но миру явлений соответствует независимая от человеческого сознания сущность вещей - "вещи в себе": абсолютное познание их невозможно. Они для нас только ноумены, т.е. умопостигаемая, но не данная в опыте сущность. Кант не разделял безграничной веры в силы человеческого разума, называя эту веру догматизмом. В принципиальной ограниченности человеческого познания он видел определенный нравственный смысл: если бы человек был наделен абсолютным знанием, то для него не было бы ни риска, ни борьбы при выполнении нравственного долга.

Кант был убежден, что идеи пространства и времени человеку известны прежде восприятий. Пространство и время идеальны, а не реальны, т.е. не особая, самостоятельная реальность. Чувственные впечатления связываются между собой посредством суждений, в основе которых лежат категории, т.е. общие понятия, а они, по Канту, суть "чисто логические" формы, характеризующие только "чистое мышление", а не его предмет. Категории даны человеку до всякого опыта, т.е. априори [1]. В своем учении о познании Кант большое место отводил диалектике: противоречие рассматривалось им как необходимый момент познания. Но диалектика для него - лишь гносеологический принцип, она субъективна, так как отражает противоречия не самих вещей, а только противоречия мыслительной деятельности. Именно потому, что в ней противопоставляются содержание знаний и их логическая форма, предметом диалектики становятся сами эти формы.

1 Смысл кантовского априоризма заключается в том, что субъект познания располагает определенными, уже до него сложившимися формами познания. Но этот априоризм не тождествен понятию врожденных идей: априори - это не врожденные идеи, а формы, усвоенные человеком в ходе его приобщения к сложившимся до него формам культуры.


В логическом аспекте теории познания Кант ввел идею и термин "синтетическая сила суждения", позволяющая нам осуществлять синтез рассудка и данных чувственного восприятия, опыта.

Кант ввел воображение в теорию познания, назвав это копер-никанским переворотом в философии. Наши знания - не мертвый слепок вещей и их связей. Это духовная конструкция, возведенная воображением из материала чувственных восприятий и каркаса доопытных (априорных) логических категорий. Помощь воображения человек использует в каждом звене своих рассуждений. К своей характеристике человека Кант добавляет: это существо, наделенное продуктивной способностью воображения. Но будучи великим конструктором, воображение не всемогуще. Логический каркас категорий, по Канту, априорен. Трансцендентальная [2] философия - это, по Канту, не теория "врожденных идей", поскольку в таком случае они были бы лишены познавательной силы. Человек, приступающий к познанию, уже обладает сложившимися до него познавательными формами. Кант различает априорное и апостериорное (на основе опыта) происхождение понятий и категорий. Оба эти источника позволяют воображению и мышлению осуществлять постижение сущего.

2 В философии Канта трансцендентальный (от лат. transcendens - перешагивающий, выходящий за пределы) - априорные познавательные формы, организующие эмпирическое познание. Следует отличать трансцендентальное от трансцендентного, означающего предмет, запредельный по отношению к миру явлений и недоступный теоретическому познанию. Трансцендентное - это как бы " ночная сторона", темная для нас бездна бытия. Заметим, что сам Кант порой использовал эти термины один вместо другого - в смысле запредельного вообще.


В своей теории познания Кант часто рассматривает и собственно антропологические проблемы. Он выделяет в познании такой феномен духа, как трансцендентальная апперцепция, т.е. единство сознания, составляющее условие возможности всякого познания. Это единство есть не результат опыта, а условие его возможности, форма познания, коренящаяся в самой познавательной способности. Кант отличал трансцендентальную апперцепцию от единства, характеризующего эмпирическое Я и состоящего в отнесении сложного комплекса состояний сознания к нашему Я как его центру, что необходимо для объединения всего многообразия, данного в опыте и образующего содержание всех переживаний Я. Это гениальная идея великого мыслителя.

Канта справедливо критикуют за то, что он отказывается признать адекватность нашего знания вещам. Согласно Канту, мы познаем только явления - мир вещей самих по себе нам недоступен. При попытке постигнуть сущность вещей наш разум впадает в противоречия. Следует сказать: в рассуждениях Канта есть доля правды, так как познание и в самом деле неисчерпаемо. Это бесконечный процесс все более и более глубркого проникновения в объективную реальность, а она бесконечна. Но это не дает основания отрывать мир явлений от мира "вещей в себе". Между ними нет непроходимой пропасти. Пусть даже, по Канту, формы и создаются целиком творчеством духа, все же трудно допустить, чтобы предметы, к которым постоянно применяются эти формы, не окрашивали бы их в свой собственный цвет. Ведь в той или иной мере сущность "вещи в себе" так или иначе высвечивается в явлении. При этом мы не должны забывать, что наши знания, при всей их глубине, все же в целом относительны. Скрупулезно разрабатывая свою концепцию о "вещах в себе", Кант имел в виду, что в жизни индивида, в нашем отношении к миру и человеку есть такие глубины тайн, такие сферы, где наука бессильна. Примером этого являются, в частности, поведенческие акты человека, его поступки, отвечающие принципу детерминации, причинной зависимости. Но, по Канту, человек живет в двух мирах. С одной стороны, он часть мира явлений, где все детерминировано, где характер человека определяет его склонности, страсти и условия, в которых он действует. Но с другой, помимо этой эмпирической реальности у человека есть иной, сверхчувственный мир "вещей в себе", где бессильны привходящие, случайные, непостижимые и непредвидимые ни импульсы у самого человека, ни стечение обстоятельств, ни диктующий свою волю нравственный долг. Отсюда Кант делает вывод: свобода и есть, и ее нет. Это верно. Такое противоречие Кант именует антиномией свободы. Он говорит и об иных антиномиях, например об антиномии конечного и бесконечного. В результате он приходит к выводу: Бог - "абсолютно необходимая сущность". Искренне верить в Бога - значит быть добрым, значит быть вообще истинно нравственным.

О человеке. Специалисты (именно по творчеству Канта) считают, что целесообразно начинать изложение философии этого мыслителя с его учения о человеке. Кант изложил свои воззрения по этому вопросу в книге "Антропология с прагматической точки зрения". Главная ее часть подразделяется на три раздела в соответствии с тремя способностями человека: познанием, "чувством удовольствия и неудовольствия" и способностью желания. Человек, по Канту, - это "самый главный предмет в мире". Над всеми другими существами его возвышает наличие самосознания. Благодаря этому человек представляет собой индивидуальность, т.е. личность. Из факта самосознания вытекает эгоизм как природное свойство человека. Эгоизму Кант противопоставляет образ мыслей, при котором человек рассматривает свое Я не как весь мир, а лишь как часть его. Человековедение - это в сущности вместе с тем есть и мироведение. Мыслитель требует обуздания эгоизма и полного контроля разума над душевными проявлениями личности. Он подчеркивает продуктивную силу воображения. По Канту, одно дело, когда мы сами вызываем и контролируем наши внутренние голоса, другое - когда они без зова являются к нам и управляют нами: тут уже налицо признаки душевных отклонений или предрасположение к ним.

Но природу души Кант не считал объектом научного познания: описание душевных явлений - не дело естествознания.

Кант ставит вопрос: может ли человек иметь представления и не осознавать их? Такие представления, согласно Канту, являются "темными". Но их роль велика в творчестве. В полном мраке сознания может протекать такой сложный процесс, как художественное творчество. Представьте себе, говорит Кант, музыканта, импровизирующего на органе и одновременно разговаривающего с человеком, стоящим подле него; одно ошибочное движение, неверно взятая нота - и гармония нарушена. Но этого не происходит, хотя играющий не знает, что он сделает в следующее мгновение. Рассудок порой не в состоянии избавиться от влияния представлений даже в тех случаях, когда считает их нелепыми и пытается противоборствовать им. Так, например, обстоит дело с сексуальным чувством, когда от страсти мутится разум. На большой карте нашей души, говорит Кант, освещены только немногие пункты - это обстоятельство может возбуждать у нас удивление перед нашим собственным существом, ведь если бы некая высшая сила сказала: "да будет свет!", то это произошло бы без малейшего содействия с нашей стороны. Перед нашими глазами открылось бы как бы полмира (если, например, мы возьмем писателя со всем тем, что он имеет в своей памяти).

Кант анализирует такие способности человека, как талант и гений. Талант к изобретению и открытию - это высший уровень дарования. Таков гений.

Анализируя существо человека, Кант рассматривает природу чувств. Например, чувство удовольствия в общем способствует жизни. Но у человека на животный инстинкт наслаждения наложена нравственная и культурная узда. Кант говорит: один способ удовольствия есть в то же время культура, а именно, увеличение способности испытывать еще большее удовольствие - таково удовольствие от наук и изящных искусств, другой же способ - истощение, которое делает нас все менее способными к дальнейшему наслаждению.

Говоря о необходимости самосовершенствования человека, его души, Кант подчеркивает: "Развивай свои душевные и телесные силы так, чтобы они были пригодны для всяких целей, которые могут появиться, не зная при этом, какие из них станут твоими" [1].

1 Кант И. Собрание сочинений: В 6 т. М., 1964. Т. 6. С. 434.


Нравственное учение и проблема религии. Кант отрицательно относился к мнимой морали, основанной на принципах полезности и приятности, на инстинкте, внешнем авторитете и на различного рода чувствах. Ни благоразумие, ни умение еще не составляют нравственности. Как говорил Вл. Соловьев, анализируя нравственные идеи Канта, человек, с технической ловкостью удачно действующий в какой-нибудь специальности или благоразумно устраивающий свое личное благополучие, может, несмотря на это, быть совершенно лишен нравственного достоинства. Такое достоинство приписывается лишь тому, кто не только какие-нибудь частные и случайные интересы, но и все благополучие своей жизни безусловно подчиняет моральному долгу или требованиям совести. Лишь такая воля, желающая добра ради него самого, а не ради чего-нибудь другого, есть чистая, или добрая, воля, имеющая цель сама в себе. Ее правило, или нравственный закон, не будучи обусловлен никакой внешней целью, есть категорический императив, выражающий абстрактную обязанность:

"Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом... поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству" [1].

1 Кант И. Сочинения. М., 1965. Т. 4. Ч. 1. С. 260, 270.


Имея в виду именно категорический императив, Кант с пафосом говорит:

"Две вещи наполняют душу все новым и нарастающим удивлением и благоговением, чем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них, - звездное небо надо мной и моральный закон во мне".

Кант призывает: определи себя сам, проникнись сознанием морального долга, следуй ему всегда и везде, сам отвечай за свои поступки. Такова квинтэссенция кантовской этики, строгой и бескомпромиссной. Именно долг перед человечеством и перед своей совестью заставляет нас вести себя нравственно.

В философии Канта нравственное слиянно с идеей религиозного, божественного. По Канту, согласно идеалу веры, церковь есть всеобщее и необходимое нравственное единение всех людей. Она представляет собой царство Божие на земле. С точки зрения религиозного развития человечества в истории, господство нравственного миропорядка в земной, чувственной жизни, есть высшее благо. При этом в опыте идеал церкви превращается в эмпирически объяснимые формы, выступившие в истории [2].

2 См.: Виндельбанд В. История новой философии. СПб., 1913. Т. 2. С. 113.


Отрицание божественного существования, согласно Канту, - полнейший абсурд. "...Космологическое доказательство, как мне кажется, - писал он, - столь же старо, как и человеческий разум. Оно так естественно, так убедительно и до такой степени способно расширять круг размышлений вместе с развитием наших воззрений, что оно должно будет существовать до тех пор, пока в мире останется хоть одно разумное существо, склонное принять участие в этом благородном рассмотрении, дабы познать Бога из его творений " [1].

1 Кант И. Сочинения: В 6 т. М., 1964. Т. 1. С. 504-505.


Идея права и государства. Кант разработал философское учение о праве и государстве, а также об отношениях между государствами, т.е. международном праве.

В своем учении о праве Кант развивал идеи, выдвинутые французскими просветителями. Это прежде всего признание необходимости уничтожения всех форм личной зависимости, утверждение личной свободы и равенства всех людей перед законом, ликвидация всех юридических привилегий. Юридические законы он выводил из нравственных, а те и другие носили у него априорный характер, подчинялись чистому практическому разуму.

Кант определяет государство в широком смысле как объединение множества людей, подчиненных правовым законам. В каждом государстве существуют три власти, т.е. объединенная воля в трех лицах: верховная власть в лице законодателя, исполнительная власть в лице правителя (правящего согласно закону) и судебная власть в лице судьи (присуждающего каждому свое согласно закону). Законодательная власть может принадлежать только объединенной воле народа. Так как всякое право должно исходить от нее, она непременно должна быть не в состоянии поступить с кем-либо не по праву.

В своем учении о государстве Кант развивал идеи Ж.Ж. Руссо, в частности идею народного суверенитета. Источником суверенитета он считал не народ, а монарха, отрицая право судить главу государства, который "не может поступать не по праву" [2]. Следуя идеям Вольтера (сторонника просвещенного абсолютизма), Кант признавал право на свободное высказывание своего мнения, ограничивая его, однако, необходимостью гражданского и политического повиновения властям, без чего немыслимо само существование государства: "Рассуждайте сколько угодно и о чем угодно, но повинуйтесь " [3].

2 Кант И. Сочинения. Т. 4. Ч. 2. С. 243.
3 Цит. по: Политические учения: история и современность. М., 1976. С. 443.


Подходя к государственному устройству исторически, Кант считал, что оно не может оставаться неизменным: те или иные формы правления существуют до тех пор, пока они необходимы. Республика - это единственный правовой государственный строй, который отличается прочностью: здесь закон самодержавен и не зависит ни от какого отдельного лица. Истинная республика, по Канту, есть система, управляемая уполномоченными депутатами, избранными народом.

Во взглядах на отношения между государствами Кант выступал против неправового состояния этих отношений, против господства на международной арене права сильного. Выход из такого состояния он видел в создании равноправного союза народов, задача которого - оказывать помощь государствам при нападении извне. Существование такого союза - залог жизнеспособности человечества в целом.

Неотъемлемой частью всей философской системы Канта является идея вечного мира. Хотя эту идею сам он считал нереализуемой, однако полагал, что союз государств может приблизить человечество к осуществлению такого идеала. Взгляды Канта на проблемы войны и мира пронизаны идеями гуманизма. Он резко отрицательно относился не только к самой войне, но и к постоянной подготовке к ней: бремя вооружений часто делает мир более тяжелым, чем сама война. Попытку европейских государств достигнуть равновесия в области вооружений Кант назвал чистейшей химерой, "подобно дому Свифта, который был построен с таким строгим соблюдением всех законов равновесия, что тотчас рухнул, как только на него сел воробей" [1].

1 Кант И. Сочинения. Т. 4. Ч. 2. С. 106.


Наука о праве, писал он, есть часть философии. Она должна поэтому развить идею, представляющую собой разум самого предмета.

Любопытно, что Кант обращает свой взор на Восток, в сторону гигантской Российской империи, где народ лишен элементарных прав (крепостное право), и задается вопросом: "Не предстоит ли нам еще одна революция, которую осуществит славянское племя?" Что это? Пророчество гения!?

О конце всего сущего. Когда Канту было 70 лет (этот возраст он считал своим творческим расцветом), он написал статью в "Берлинском ежемесячнике" (июнь 1794 г.), заметив, что читать ее "грустно и смешно". В то время, возможно, это было "и смешно", а вот ныне - это "не смешно", а грустно и должно быть предупреждением для всего человечества. Эта статья - образец иронической и меланхолической философской публицистики, имеющей в наше время особую актуальность и глубокий нравственный смысл. Идея конца всего сущего рождена в размышлениях не о физической, а о моральной стороне дела. В статье говорится о конечной цели человеческого бытия, или, скорее, об участи всего человечества. Если эта цель оказывается недостижимой, то в глазах простых людей "сотворенное бытие теряет смысл, как спектакль без развязки и замысла". По ироническому, но прозорливому мнению Канта, конец всего сущего может быть троякого рода: 1) естественный, соответствующий моральным целям божественной мудрости; 2) сверхъестественный - под воздействием причин, нашему пониманию недоступных; 3) противоестественный, который "мы вызовем сами вследствие неправильного понимания конечной цели" [1].

1 От себя замечу. Нам даны разум и свобода воли. Но человечество в немалой степени злоупотребляет и тем, и другим. Не ведая конечных результатов в своих благих устремлениях, усилиями непредусмотрительного злонамеренного ума оно, ускоренно совершенствуя техногенную сферу, устилает своими благими пожеланиями и дорогу в ад погибели; совершенствуя цивилизацию, оно одновременно и насилует природу, загаживая ее отбросами своего собственного бытия. Мы уже ныне остро ощущаем дьявольскую порчу экологии! А что человечество ждет впереди!? Тут уместно вспомнить мудрые слова поэта-философа Лукреция:
Дабы дары, приносимые мной в беспристрастным усердием, Прежде чем в них разобраться, с презрением прочь не отринул. (Лукреций. О природе вещей. М., 1983. С. 28. 1. 52/53).


В заключение следует подчеркнуть, что Кант оказал огромное влияние на умы всего мыслящего человечества: многие философские направления, школы и учения так или иначе восходят к нему. Его идеи, подвергаясь постоянному осмыслению и переработке, продолжают свою плодотворную жизнь. Гений этого мыслителя, выраженный в его творениях, - это такой храм духа, мимо которого не проходил и не может пройти ни один из тех, кому дорога широкоохватная мудрость [2]. И.В. Гете уловил в кантовских антиномиях "плутовскую иронию", с которой Кант то убеждает читателя в чем-либо, то призывает подвергнуть сомнению свои же положения. Гете говорил и так: когда прочтешь страницу Канта, чувствуешь, что вошел в светлую комнату.

2 Гулыга А. Кант. М., 1977 (талантливо написанная книга! Прочтите ее: это доставит вам большое удовольствие!).










§ 2. И.Г. Фихте

Значительное место в развитии немецкой классической философии принадлежит Иоганну Готлибу Фихте (1762-1814). В философии И. Канта он пытался устранить идею предметов самих по себе и диалектически вывести все содержание знания, т.е. теорию и практику, из деятельности нашего Я. Фихте указал на противоречие понятия "предмета самого по себе", т.е. "вещи в себе", - непознаваемой, не влияющей на мир явлений и в то же время заключающей в себе причину явлений.

Устранив это противоречие, Фихте стремился преобразовать критический метод Канта в субъективный идеализм, сходный с идеями Дж. Беркли. Для Фихте подлинная реальность - единство субъекта и объекта; мир - это "субъект-объект, причем ведущую роль играет субъект". Фихте конструирует "субъективный субъект-объект". Опираясь на каждодневный жизненный опыт человека, Фихте предлагает отличить и противопоставить реальное событие воображаемому, существующему лишь в сознании. Согласно Фихте, внимание сознания может занять и факт, уже исчезнувший из непосредственного созерцания, бывший в прошлом и тем самым запечатленный. Поскольку и при наблюдении реального события, и при воспоминании прошлых действий у человека одинаково проходит, исчезает часть жизни, часть времени, то Фихте полагает возможным оба явления - воображаемое и реально существующее - объявить одинаково реальными. А где же критерий такой реальности? В субъекте! - отвечает Фихте. Тут невольно вспоминаются слова Ф.И. Тютчева:

О, нашей мысли обольщение,
Ты, человеческое Я.

Воспринимая предмет или задумавшись о прошедшем, человек забывает себя. Самозабвение - это одна из особенностей человека, переживающего связь с действительностью. Отсюда определение действительности: то, что отрывает тебя от самого себя, и есть действительно происходящее и наполняющее данный момент твоей жизни. Это и есть, по Фихте, начало и истинный фокус всей философии и жизни. Прийдя к такому общему определению действительности, нельзя отождествлять то, что связано с действием человека в области воображения, с тем, что непосредственно не зависит от него. Таким образом, получаются два ряда действительности: одна создает сама себя, другая возникает в результате творческого акта сознания того, кому нужно ее существование. Фихте говорит: обрати внимание на эту действительность, войди с ней в соприкосновение, и она станет событием индивидуальной жизни, в которой как бы удерживается и сохраняется жизнь объекта. Возможность такой зависимости между реальным бытием и духовной жизнью субъекта Фихте, как и Дж. Беркли, распространяет и на ту действительность, в отношениях с которой человек не находится. Отсюда течение всей объективной реальности рассматривается как ее возможное осознание человеком: реальное существует только в связи с жизнью человека. Затем Фихте уже совсем отвлекается от объективной реальности, занимаясь исследованием "реального" только как факта сознания, как "внутреннего чувства" и "функции души". Его науко-учение (так он именует всю свою систему) имеет дело лишь с определениями сознания.

Будучи незаурядно одаренной личностью, Фихте высказал немало ценных идей [1].

1 Он, например, тонко подметил, что ребенок только тогда становится личностью, когда впервые говорит о себе "не Иоганн хочет есть", а так: "Мама, я хочу есть", *Я хочу гулять". Ребенок, заявляющий о своем Я, - это уже личность. Мне (как психологу) очень импонируют многие наблюдения и рассуждения Фихте о становлении сознания и самосознания в онтогенезе, характеристика человека как личности, меткие описания психики животных и т.д.


Существенный интерес представляют этические воззрения Фихте. Исходя из факта множественности самоопределяющихся существ, он сформулировал условия их совместного существования, которые заключаются в добровольном ограничении свободы каждого лица: это ограничение возможно прежде всего, если каждому предоставлены права свободного телесного и духовного развития и права собственные, выводимые из воздействия свободы на природу. Государство, по Фихте, есть гарант реализации права. В дальнейшем взгляды Фихте во многих пунктах сблизились с учением социалистов, в частности он оказал влияние на Ф. Лассаля [2], немецкого социалиста, организатора и руководителя Всеобщего германского рабочего союза.

2 Гайденко П.П. Философский словарь. М., 1913. С. 639; История философии. М., 1943. Т. 3.


Философия Фихте оказала значительное влияние на последующее развитие немецкой классической философии, особенно на раннего Ф.В. Шеллинга и даже Г. Гегеля, а также на формирование философско-этических воззрения романтизма - своими идеями творческой активности духа, учением о гении, об иронии и др.

Философию Фихте остро критиковали и его современники (Кант, Гегель и др.), и все последующие философы за субъективизм и за чрезмерную самоуверенность автора в абсолютности своей правоты. Сравнивая свои взгляды с воззрениями своих предшественников и современников, Фихте писал: "У меня столь безудержное воображение, что оно позволяет всему моему духу непостижимо возвыситься над всеми вещами. Я принял более благородную мораль и вместо того, чтобы заниматься вещами, вне меня сущими, стал заниматься больше самим собой" [1].

1 ФихтеИ.Г. Избранные сочинения / Под ред. С. Н. Трубецкого. М., 1916. Т. 1. С. XXIV.


Гете писал с иронией о субъективно идеалистическом кредо Фихте:

Вот назначенье жизни молодой:
Мир не был до меня и создан мной.









§ 3. Ф. Шеллинг

Ярким представителем немецкой классической философии является Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг (1775-1854), ставший посредствующим звеном между И. Фихте и Г.-Гегелем. Совсем юным (в 22 года!) Шеллинг стал профессором [2]. В творчестве Шеллинга выделяется ряд этапов, которые мы кратко рассмотрим.

2 Несколько биографических замечаний. Будучи, по существу, юношей, он стал профессором, блестящим лектором. Его лекции посещали не только студенты, но весь цвет общества, даже глава государства со свитой. Он читал с упоением, с горящим взором, даря драгоценные россыпи ума, эрудиции, особенно в истории искусства, да и в сфере естествознания.
Любопытна и романтична его личная жизнь. Из нее - лишь об одном: о любви к умной, талантливой женщине. Он полюбил жену А.В. Шлегеля - Каролину, которая, в свою очередь, влюбилась в Шеллинга и стала его женой. И его творческая жизнь била ключом. Каролина выслушивала и обсуждала с Шеллингом все его рукописи, давала мудрые советы, вела переписку. Это было лучезарное горение творческого содружества двух страстно любящих сердец. Все шло блестяще... И вдруг Каролина заболевает, и вскоре ее не стало. Это коренным образом изменило жизнь и творчество Шеллинга. Он долго молчал... Потом погрузился в религиозную жизнь. Женился, у него появились дети. Шеллинг стал совсем иным, сникшим. Вот, читатель мой, какую стимулирующе-гигантскую роль может играть умная женщина "на кухне" духовного творчества.


Натурфилософия. Шеллинг предпринял попытку философского обобщения достижений естествознания своего времени в самых различных областях. Природа, по Шеллингу, есть становление духовного начала. Он считал, что если в человеке духовное начало осознает себя, то в природе оно бессознательно. Движение от бессознательной духовности природно-сущего к сознанию проходит ряд прогрессирующих ступеней.

Природа, в понимании Шеллинга, представляется как силовое динамическое единство противоположностей, при этом на всех этапах развития наблюдается противоположность объекта и субъекта. Прообраз этого - магнит как проявление универсального мирового закона. В основе всякого раздвоения сущего лежит изначально единая сила, которая мыслится Шеллингом только как живая.

Природа есть космический организм, обладающий "мировой душой". По Шеллингу, лестница бытия со всеми ее ступенями дана от века. Все ступени абсолютно одновременны. Материя для него - загадка, волнующая, влекущая к себе, неразрешимая. Она не существует без духа, как дух без нее, - даже в Боге.

Трансцендентальный идеализм. Шеллинг задается вопросом: как возникшее в процессе развития природы субъективное (бессознательно-духовное) становится объективным? На этот вопрос отвечает труд Шеллинга "Система трансцендентального идеализма". Шеллинг исходит из субъективного Я, полагая его как нечто первичное, а из него выводится объективное. Внутренним актом субъективного является "интеллектуальная интуиция". По Шеллингу, формы разумного познания - не умозаключения и доказательства, а непосредственное постижение в интеллектуальном созерцании-интуиции. Но субъектом такого постижения сущего может быть не просто рассудок, а лишь философский и художественный гений.

Философия тождества. Шеллинг утверждал тождество духа и природы. Здесь исходным было понятие абсолютного разума, в котором субъективное и объективное неразличимы. Абсолютное полагает своей деятельностью субъект и объект. Но то, что в Абсолюте тождественно, вечно и совершенно, в мире раздельно, необозримо, множественно, развивается во времени, представляется как процесс. Природа каждой вещи определяется перевесом в ней субъекта или объекта, иначе говоря, - степенью Абсолюта. При этом развитие характеризуется как целесообразное: на одном полюсе - материя, а на другом - истина познания. По Шеллингу, идея абсолютного тождества тесно связана с мыслью о самосознании единого - Бога. Он и есть разум.

Шеллинг большое внимание уделяет идее свободы, которую увязывал с феноменами добра и зла. Та воля свободна, для которой одинаково возможны то И другое: человек стоит перед выбором. Правомерен вопрос: как согласовать существование зла со всемогущим и благим Богом. Человек социальное существо: в нем зло побеждается добром.

На последнем этапе своего творчества Шеллинг рассматривал проблему откровения и мифологии [1].

1 См.: Гулыга А.В. Шеллинг. М., 1982 (если вы сколько-нибудь любите философию, прочитайте эту книгу, написанную умно и ярко).


В заключение необходимо сказать, что труды Шеллинга оказали очень большое влияние не только на немецкую философию, но и на философские воззрения мыслителей других стран, в том числе и деятелей русской философской культуры. Он дружил с Ф.И. Тютчевым, переписывался с П.Я. Чаадаевым, его идеями вдохновлялись Вл.Ф. Одоевский, Д.В. Веневитинов, Н.В. Станкевич, братья Киреевские, Ап. Григорьев, B.C. Соловьев и др.










§ 4. Г. Гегель

Высшим достижением немецкой классической философии явилась философия Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770- 1831).

Мировой разум и абсолютная диалектика. По словам Вл. Соловьева, Гегель может быть назван философом по преимуществу, ибо из всех философов только для него одного философия была все [1]. У других мыслителей она есть старание постигнуть смысл сущего, у Гегеля же, напротив, само сущее старается стать философией, превратиться в чистое мышление. Прочие философы подчиняли свое умозрение независимому от него объекту: для одних этот объект был Бог, для других - природа. Для Гегеля, напротив, сам Бог был лишь философствующий ум, который только в совершенной философии достигает и своего собственного абсолютного совершенства. На природу же в ее неисчислимых эмпирических явлениях Гегель смотрел как на своего рода "чешую, которую сбрасывает в своем движении змея абсолютной диалектики". Гегель развил учение о законах и категориях диалектики, впервые в систематизированном виде разработал основные принципы диалектической логики. Кантовской "вещи в себе" он противопоставил диалектический принцип: сущность проявляется, явление существенно. Гегель, усматривая в жизни природы и человека имманентную силу абсолютной идеи, движущей мировой процесс и раскрывающей себя в нем, утверждал, что категории суть объективные формы действительности, в основе которой лежит "мировой разум", "абсолютная идея" или "мировой дух". Это - деятельное начало, давшее импульс к возникновению и развитию мира. Деятельность абсолютной идеи заключается в мышлении, цель - в самопознании. В процессе самопознания разум мира проходит три этапа: пребывание самопознающей абсолютной идеи в ее собственном лоне, в стихии чистого мышления (логика, в которой идея раскрывает свое содержание в системе законов и категорий диалектики); развитие идеи в форме "инобытия" в виде явлений природы (развивается не сама природа, а лишь категории); развитие идеи в мышлении и в истории человечества (история духа). На этом последнем этапе абсолютная идея возвращается к самой себе и постигает себя в форме человеческого сознания и самосознания. Эта позиция Гегеля отражает его панлогизм (от греч. pan - все и logos - мысль, слово), восходящий к Б. Спинозе и тесно связанный с признанием бытия Бога. По словам Гегеля, "половинчатая философия отделяет от Бога, истинная же философия приводит к Богу" [2]. Дух Бога, по Гегелю, не есть дух над звездами, за пределами мира, но Бог присутствует вездесущно. В своих трудах Гегель выступает как биограф мирового духа. Его философия не претендовала на предвидение того, что предпримет в будущем этот дух: о его действиях можно узнать лишь после их свершения. Философия не в состоянии предвидеть будущее [3].

1 Когда Гегель переехал на работу в Берлин, последний стал мировым философским центром. Гегель читал там множество курсов: историю философии, эстетику, логику, философию права, философию истории, философию религии, философию природы, философию науки и т.д. Образ Гегеля-лектора сохранил редактор труда Гегеля по эстетике - Готто. По его воспоминаниям, Гегель не был выдающимся оратором, однако изложение им философского материала необычайно захватывало и покоряло слушателей. На лекциях Гегель всегда пользовался подробно разработанным конспектом. Говорил он необычайно медленно, мучительно, как бы выдавливая из себя предложения и с трудом подыскивая подходящие слова. Лекции Гегеля являли собой как бы философскую лабораторию, где он перед слушателями вырабатывал свои идеи. Поэтому слушать его было исключительно трудно. Но результаты этого были чрезвычайно положительными: слушатели как бы вместе с Гегелем проходили тот творческий путь по созданию идей, который проходил сам их создатель, основоположник великой философской системы.
Гегель умер от холеры. Он был уже при смерти, когда супруга обратилась к нему с вопросом о Боге. Ослабевший от страданий, Гегель показал пальцем на Библию, лежавшую на столике у постели, и сказал: вот тут вся мудрость Божия.
2 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 56.
3 "В качестве мысли о мире она (философия. - А.С.) появляется лишь тогда, когда действительность закончила свой процесс образования и завершила себя. Этому учит понятие, и история также необходимо показывает нам, что лишь в пору зрелости действительности идеальное выступает наряду с реальным и строит для себя в образе интеллектуального царства тот же самый мир, лишь постигнутый в своей субстанции. Когда философия начинает рисовать своей серой краской по серому, это показывает, что некоторая форма жизни постарела, и своим серым по серому философия может не омолодить, а лишь понять ее; сова Минервы начинает свой полет лишь с наступлением сумерек" (Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М.; Л., 1934. Т. VII. С. 17-18).


Огромная заслуга Гегеля заключается в установлении в философии и общем сознании истинных и плодотворных понятий: процесса, развития, истории. Все находится в процессе - не существует никаких безусловных границ между различными формами бытия, нет ничего отдельного, не связанного со всем. Философия и наука приобрели во всех сферах генетический и сравнительный методы.

Философские взгляды Гегеля пронизаны идеей развития. Он считал, что невозможно понять явление, не уяснив всего пути, который оно совершило в своем развитии, что развитие происходит не по замкнутому кругу, а поступательно от низших форм к высшим, что в этом процессе совершается переход количественных изменений в качественные, что источником развития являются противоречия: противоречие движет миром, оно есть "корень всякого движения и жизненности", составляет принцип всякого самодвижения. В философской системе Гегеля действительность представлена как цепь диалектических переходов.

Однако гегелевская философия проникнута глубоким внутренним противоречием. Что же это за противоречие? Метод, разработанный Гегелем, направлен на бесконечность познания. Поскольку же объективной основой его является абсолютный дух, а целью - самопознание этого абсолютного духа, постольку познание конечно, ограниченно, т.е. система познания, пройдя цикл познавательных ступеней, завершается последней ступенью - самопознанием, реализацией которого является сама философия Гегеля. По Гегелю, его философская система - высшее откровение человеческого и божественного духа, последнее и окончательное слово всемирной истории философии.

Разум в истории. Поиски этого разума привели Гегеля к обнаружению исторической закономерности, в которой реализуется диалектика необходимого и случайного. Как развертывается эта диалектика в реальном историческом процессе? Согласно Гегелю, история развивается не как автоматический процесс; история человечества слагается из действий отдельных людей, каждый из которых стремится реализовать свои собственные интересы и цели. Пафос гегелевского понимания истории заключается в утверждении активности человека, ибо ничто великое не совершается без страсти. Однако в результате действий людей, преследующих свои цели, возникает нечто новое, отличное от их первоначальных замыслов, с чем в своей дальнейшей деятельности люди вынуждены считаться как с объективной предпосылкой. Так, по Гегелю, случайность становится необходимостью. В этом бесконечном диалектическом процессе их взаимного перехода осуществляется то, что Гегель назвал хитростью исторического разума. Она заключается в "опосредствующей деятельности, которая, дав объектам действовать друг на друга соответственно их природе и истощать себя в этом воздействии, не вмешиваясь вместе с тем непосредственно в этот процесс, все же осуществляет лишь свою собственную цель" [1]. 

1 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. М., 1974. Т. 1. С. 397.


Поэтому разум у Гегеля предстает как надындивидуальное, всемирно-историческое начало, которое осуществляется в истории как развитие мирового духа, или абсолютной идеи. Вся история есть, по существу, история мысли, история саморазвития разума. Отсюда история в своей основе оказывается логическим процессом, т.е. суть лишь реализация логики. В этом выразилось общее панлогическое воззрение Гегеля. Цель всемирной истории, по Гегелю, заключается в познании мировым духом самого себя. В этом познавательном процессе он проходит ряд конкретных ступеней, воплощаясь в понятии народного духа (заключающегося в единстве законов, государственных учреждений, искусства, религии и философии). Носителем мирового духа является каждый раз дух какого-то одного конкретного народа, в то время как другие народы уже прошли этап своего наивысшего расцвета, исчерпав свои возможности, и клонятся к закату, а иные еще только нарождаются, находясь, по историческим масштабам, в детском возрасте. Согласно Гегелю, разум в истории осуществляется таким образом, что каждый народ получает право внести свою лепту в процесс восходящего самопознания мирового духа. Но процесс этот не хаотический. Гегель устанавливает четкий критерий периодизации всемирной истории, которым является прогресс в сознании свободы. Ему соответствуют четыре этапа в этом восхождении: восточный мир; греческий мир; римский мир; германский мир. У восточных народов не было свободы; свободным признается лишь один - деспот, поэтому свобода здесь - произвол, разгул страсти, с одной стороны, а с другой - слепое повиновение как характерная черта народного духа. Греко-римскому миру свойственно наличие свободы, но она осознавалась лишь в ограниченных пределах - для некоторых. Поэтому государственное устройство греко-римского мира не исключало рабства. Но народный дух греческого и римского миров имел разную ориентацию. Если для греческого мира характерным было осуществление принципа "прекрасной индивидуальности", то для римского - "абстрактной всеобщности". Полная свобода, по Гегелю, нашла воплощение лишь у германских народов, которые в своем историческом развитии, унаследовав плоды Реформации и Французской революции, достигли всеобщей гражданской и политической свободы. Таким образом, согласно Гегелю, всемирная история есть воплощение свободы в реальной жизни народов, представляющее собой великое шествие мирового духа по своеобразным ступеням непрерывного исторического процесса. Действительную историю Гегель связывает с государственно-правовой организацией жизни народа, а прогресс в сторону разумного государственного устройства - с историческим прогрессом вообще. "В наличном бытии народа субстанциальная цель состоит в том, чтобы быть государством и поддерживать себя в качестве такового. Народ без государственного устройства (нация как таковая) не имеет собственно никакой истории, подобно народам, существовавшим еще до образования государства, и тем, которые еще и цоныне существуют в качестве диких наций" [1]. В конечном итоге Гегель стремился обосновать мысль, что именно германский народ, который якобы уже установил разумное государственное устройство, и есть настоящий нрси-тель всемирно-исторического прогресса. Таким образом, история, представленная как саморазвитие мирового духа, есть высший этап объективно-идеалистической философии. Следует отметить, что в рамках идеального государства Гегелем снимается антиномия свободы и необходимости. Государство, по его представлению, есть божественная идея в ее земной оболочке, цель всемирной истории, где свобода получает свою объективность; разумная необходимость, мировой дух находят в нем свое осуществление. Здесь разумное утверждает себя как необходимое субстанциональное; свобода становится всеобщим, объективным требованием, а человек - поистине несвободным, поскольку он признает это необходимое как закон и следует ему как "субстанция нашего собственного существования" [2].

1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1934. Т. III. С. 331.
2 Там же. Т. VIII. С. 38.


Сила гегелевского гения дала ему возможность проникнуть в понимание глубокой сущности труда и его значения для становления человека и общества. Лишь путем труда, согласно Гегелю, человек создает средства для удовлетворения своих потребностей. Так возникают экономическая система и отношения. Они же в свою очередь лежат в основе социальной дифференциации людей.

Итак, свою концепцию философии истории Гегель выстраивает на основе принципов историзма, объективности (закономерности) и монизма, которые составили золотой фонд сокровищницы мировой философии.

Подобно тому, как Абсолютный разум царствует в мире, Гегель духовно царствовал в Германии, привлекая и увлекая своими лекциями и трудами. Он царствует и поныне в мировой философии. Его критикуют, но его изучают и перед ним преклоняются как перед величайшим гением. Он входит в четверку самых великих мыслителей в истории человечества: Платон, Аристотель, Кант и Гегель. Его произведения сложны для чтения [1]. Но если углубиться в эту бездну гениальных мыслей, то от чтения трудно и даже невозможно оторваться. В туманности его изложения то и дело сверкают золото и бриллианты глубочайших и тончайших мыслей, а они покоряют [2]. Нельзя не оценить мысль Гегеля, которую он любил повторять всю свою сознательную жизнь: "Я говорю всегда - стремитесь к солнцу, друзья, чтобы скоро поспело счастье человеческого рода".

1 Основные сочинения Гегеля: "Феноменология духа", "Энциклопедия философских наук" ("Философия природы", "Философия духа" и др.), "Философия права", "Философия религии" и др.
2 Лучшей работой о философии Гегеля является сочинение И.А. Ильина "Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека" (М., 1918. Т. 1,2). См. также: Гулыга А. Гегель. М., 1970.








§ 5. Л. Фейербах

Людвиг Фейербах (1804-1872) - немецкий философ, создатель одного из вариантов антропологического материализма. В молодости - ученик и страстный поклонник идей Г. Гегеля, впоследствии - его непримиримый критик, особенно взглядов Гегеля на религию. Будучи материалистом, он отстаивал принцип восхождения от материального к идеальному, т.е. он рассматривал идеальное как нечто производное от определенного уровня организации материального. Парадокс, однако, заключается в том, что Фейербах, являясь материалистом, не считал себя материалистом.

Фейербаху импонировала идея "реального чувствующего человека". Характерной чертой его материализма был антропологизм, заключающийся в понимании человека как высшего продукта природы, рассмотрении человека в неразрывном единстве с ней.

Природа - основа духа. Она же должна стать основой новой философии, призванной раскрыть земную сущность человека, которого природа наделила чувствами и разумом и психика которого зависит от его телесной организации, обладая вместе с тем качественной спецификой, не сводимой к физиологическим процессам. Однако "природная" сторона в человеке Фейербахом гипертрофировалась, а социальная - недооценивалась.

Из всех человеческих чувств Фейербах выделял чувство любви, имея в виду нравственную любовь. Не вникая во все тонкости гносеологии, он сосредоточился на проблеме нравственной сути религии, что нашло свое выражение в его основном труде "Сущность христианства".

Исходным пунктом воззрений Фейербаха является идея, выраженная в концептуальном афоризме: "Не Бог создал человека, а человек создал Бога". Тайну христианства Фейербах усматривал в объективировании человеком своих сил, придав им потусторонний, отчужденный от самого человека смысл. По Фейербаху, религия - не просто продукт человеческого невежества, как полагали некоторые авторы. Она обладает множеством достоинств: в религии нельзя не видеть предписания к благоговейному отношению человека к человеку, в первую очередь к возвышенному чувству взаимной любви.

Сосредоточившись на человеке, на его чувствах дружбы и любви, афористично ярко характеризуя любовь, в частности в брачных отношениях, Фейербах стремился именно на этих нравственно-психологических началах создать теорию созидания общества, в котором царствовали бы любовь и справедливость. Видимо, этим объясняется то, что он вступил в ряды социал-демократической партии и проповедовал идеалы социальной справедливости, чем и подкупил своих поначалу влюбленных в его идеи К. Маркса и Ф. Энгельса [1].

1 К. Маркс - крупнейший ученый в области политической экономии и социальной философии. О нем и о Ф. Энгельсе говорится в разделе "Основы социальной философии": как в обзоре истории взглядов, так и в главе "Экономическая философия".


В заключение необходимо сказать, что немецкая классическая философия - это громадное достижение в области философии, достижение, значимость которого трудно переоценить. Мы рассмотрели философские идеи каждого мыслителя, что позволяет увидеть все основные черты выдающейся индивидуальности. Вместе с тем весь период развития классической философии предстает как целостный процесс, включающий в себя взаимодействие и противоборство различных концепций, а также их взаимовлияние.









Глава 7
ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФИЯ КОНЦА XIX-XX ВЕКОВ

Конец XIX и XX в. - эпоха неклассической философии - дали плеяду замечательных мыслителей, обогативших философскую культуру глубокими и тонкими идеями, отразившими достижения науки и иные стороны материального и духовного развития человечества. Западная философия данного периода - это огромное многообразие философов всевозможных школ, направлений и концепций. Чтобы не оказаться в плену общих беглых фраз - "обо всех понемногу и ни о ком всерьез", мы остановимся на философских воззрениях наиболее заметных представителей различных течений в философии: иррационализма (А. Шопенгауэр) и философии жизни (С. Кьеркегор, Ф. Ницше, А. Бергсон), американской философии прагматизма (Ч. Пирс, У. Джемс, Дж. Дьюи), феноменологии (Э. Гуссерль), герменевтики, философской антропологии (М. Шелер, П. Тейяр де Шарден), экзистенциализма (М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж.П. Сартр), позитивизма и неопозитивизма (О. Конт, Б. Рассел, Л. Витгенштейн), структурализма (К. Леви-Строс), критического рационализма (К. Поппер).









§ 1. А. Шопенгауэр


Одной из самых ярких фигур иррационализма [1] являетсяАртур Шопенгауэр (1788-1860), который так же, как и Л. Фейербах, был неудовлетворен оптимистическим рационализмом и диалектикой Г. Гегеля. Но он не принял и фейербаховской концепции. Шопенгауэр тяготел к немецкому романтизму, увлекался мистикой. Он преклонялся перед философией И. Канта и философскими идеями Востока (в его кабинете стояли бюст Канта и бронзовая фигурка Будды).

1 В широком смысле слова под иррационализмом имеют в виду учение, согласно которому решающим фактором в познании, в поведенческих актах людей, в мировоззрении, в ходе исторического процесса играют не силы разума, не рациональное начало, а иррациональное (от лат. irrationalis - неразумный, бессознательный), что предполагает признание ведущей роли инстинкта, интуиции, слепой веры, чувства, словом, тех срезов духовного начала, которые противопоставляются разуму, рассудку, мудрости. В более узком смысле под иррационализмом имеют в виду различные философские учения, в которых умаляется разумное начало в пользу иррациональных сил, например воли в противовес разуму.


Шопенгауэр не просто уменьшил роль разума за счет эмоций и, главное, абсолютизированно понимаемой им воли, он оспорил само понятие разума как области осознанной ментальной деятельности человеческого сознания, введя в него бессознательно-иррациональные моменты. Это уже не было бессознательное в кантов-ском понимании, когда бессознательное действовало "рука об руку" с рассудком и могло быть осознано разумом (как у И. Фихте и Ф. Шеллинга) в своей структуре, это уже было бессознательное как универсальная иррациональная стихия, неподвластная никаким рациональным методам исследования. Интеллект, согласно Шопенгауэру, сам того не сознавая, функционирует не по своему рациональному плану, но по указаниям воли, которая признается единой энергийной основой всех личных воль и самого объективного мира: для него интеллект - это лишь орудие воли к жизни, как когти и зубы зверя. Интеллект утомляется, а воля неутомима. Таким образом, Шопенгауэр, с одной стороны, стремился, как и Фейербах, к расширению наших представлений о мире человеческой психики, сводимой ранее преимущественно к рациональному началу, а с другой - он остался на позициях объективного идеализма Гегеля, заменив на "посту" первопричины мира рациональную абсолютную идею на иррациональный момент человеческой психики - метафизическую первоволю. Реальна только одна космически громадная воля, которая проявляется во всем течении событий Вселенной: мир - только зеркало этого воления, выступающее как представление.

Если идея рациональной причины мира была естественна для европейского сознания, то идея волевого первоимпульса, не подвластного никаким рациональным, этическим и даже эстетическим ограничениям, была для Европы инородным явлением. Не случайно сам Шопенгауэр признавал, что в числе стимулировавших его мысль источников одно из первых мест занимали буддийские представления о майе и нирване. Шопенгауэр созвучен не только логике мысли индийских философов, но и ее глубинному эмоциональному нерву: его метафизическая воля как первопричина мира представляет собой "ненасытное слепое влечение, темный глухой порыв". Мир, по Шопенгауэру, нелеп, а вся история мира - это история бессмысленной флуктуации волевых искр, когда воля вынуждена пожирать самое себя, так как, кроме нее, ничего нет и она к тому же - голодная и жестокая, постоянно ткущая паутину страдания. Отсюда травля, боязнь и страдание. Точно так же и буддизм провозглашает земное бытие в психофизической оболочке человеческой личности неискоренимым страданием.

Для европейской же культуры этот мотив неестествен: кроме того, что Европа всегда видела в личности цель и смысл существования мира, она всегда была склонна к признанию и объективному истолкованию материи. Европейская античность в отличие от идеализма Вед была насквозь пронизана гилозоизмом, и даже христианство признавало материю в телесном образе Иисуса Христа. Испуг перед темными безднами бессознательной среды человеческой личности вызывал в Европе не стремление отказаться от личностной формы существования, но желание подавить и, если это возможно, вылечить (3. Фрейд) личность посредством осознания хотя бы малой толики из бездны бессознательного. Отстаивая примат воли по отношению к разуму, философ высказал немало тонких и оригинальных идей относительно особенностей волевых и эмоциональных составляющих духовного мира человека и их жизненной значимости. Он подверг критике ошибочную позицию сторонников крайнего рационализма, согласно которому воля являет собой простой придаток разума или просто отождествляется с ним. По Шопенгауэру, воля, т.е. хотения, желания, мотивы побуждения человека к действию, и сами процессы его осуществления специфичны: они в значительной степени определяют направленность и характер реализации действия и его результат. Однако Шопенгауэр превратил волю в совсем свободное хотение, т.е он абсолютизировал волю, превратив ее из составляющей духа в самодостаточное начало. Более того, Шопенгауэр рассматривал волю как нечто родственное "неисповедимым силам" мироздания, считая, что всему сущему свойственны "волевые порывы". Воля для Шопенгауэра - абсолютное начало, корень всего сущего. Мир мыслился им как воля и представление [1]. Таким образом, волюнтаризм является основным и универсальным принципом всей философии мыслителя.

1 Будучи молодым (около 30 лет!), Шопенгауэр написал свой основной фундаментальный труд "Мир как воля и представление". Само название этого труда выражает суть исходных принципиальных мировоззренческих позиций мыслителя.


В противоположность Канту Шопенгауэр утверждал познаваемость "вещи в себе". Первый факт сознания он видел в представлении. Познание осуществляется либо как интуитивное, либо как отвлеченное, или рефлективное. Интуиция - это первый и важнейший вид знания. Весь мир рефлексии в конечном счете покоится на интуиции. По Шопенгауэру, истинно совершенным познанием может быть только созерцание, свободное от всякого отношения к практике и к интересам воли; научное мышление всегда сознательно. Оно отдает себе отчет в своих принципах и действиях, а деятельность художника, напротив, бессознательна, иррациональна: она не способна уяснить себе собственную сущность.

Этика Шопенгауэра безотрадно пессимистична. Страдание, по Шопенгауэру, присуще жизни неотвратимо. То, что называют счастьем, имеет всегда отрицательный, а не положительный характер и сводится лишь к освобождению от страданий, за которым должно последовать новое страдание либо томительная скука. Этот мир не что иное, как арена замученных и запуганных существ, которые живут лишь благодаря тому, что одно существо истребляет другое, где поэтому каждый зверь представляет собой живую собственность тысяч других, а его самосохранение - цепь мучительных смертей. Из признания доминирующей роли страдания следует сострадание в качестве важнейшего этического принципа. Противоборствующим состоянием духа, препятствующим страданию, является состояние полного отсутствия желания. Симптом этого - переход к полному аскетизму [1].

1 В связи с этими рассуждениями уместно рассказать о характере Шопенгауэра. Он был одинок и озлоблен. Проклинал, ругал последними словами Гегеля и его произведения. Он затеял чтение лекций в Берлинском университете, где тогда читал лекции Гегель. Он хотел переманить студентов от Гегеля к себе, но у него ничего не получилось, что озлобило его еще больше. Он постоянно скандалил с соседкой, один раз даже избил ее. Он злился! Почему его не читают? Почему не покупают его книги? Но обладая поразительной силой воли, он пишет снова и снова и в конце концов становится знаменитым. Как тут не вспомнить слова И. Фихте: "Каков человек, такова и его философия".


В полном соответствии с глубинной эмоцией восточной культуры Шопенгауэр видел разрешение трагедии человеческой жизни в умерщвлении плоти и в угасании рациональных исканий человека. Более того, пессимистический волюнтаризм Шопенгауэра предполагал в качестве исхода апологию самоубийства. Недаром последователь Шопенгауэра Э. Гартман призывал даже не к индивидуальным, а к коллективным самоубийствам. Для Европы самоубийство всегда было грехом. Таковым оно осталось и для всех философских и идеологических систем, основанных на христианской культуре.

В заключение следует сказать, что Шопенгауэр был первоклассным писателем, блестящим стилистом. Чтение его произведений доставляет не только интеллектуальное, но и эстетическое наслаждение. Ни один автор философской литературы, по словам В. Виндельбанда, не умел формулировать философскую мысль с такой ясностью, с такой конкретной красотой, как Шопенгауэр. У него был дар представить в действительно блестящем и прозрачном изложении множество философских идей. (Видимо, этим объясняется, что в рабочем кабинете Л.Н. Толстого висел на стене портрет Шопенгауэра, единственного из всех философов.) Воззрения Шопенгауэра оказали большое влияние не только на отдельных крупных мыслителей, но и на ряд направлений философской мысли. Стоит заметить, что во многом под влиянием Шопенгауэра сформировались эстетические взгляды великого композитора Р. Вагнера.







§ 2. С. Кьеркегор

Серен Кьеркегор (1813-1855) - датский теолог, философ, представитель философии жизни [1], и писатель. Как и А. Шопенгауэр, он высказывал недоверие к разуму. Он отрицал единое идеальное начало мира, - будь то воля, разум или что-либо другое из области абсолютизированных моментов сознания. Кьеркегор выдвинул идею "экзистенциального мышления". В отличие от научного мышления, исходящего из теоретических принципов (оно абстрактно и безлично), экзистенциальное мышление связано с внутренней духовной жизнью личности, с ее интимными переживаниями: именно такое мышление только и может быть подлинно конкретным, имеющим настоящий человеческий смысл. В то время как объективное мышление, согласно Кьеркегору, безразлично по отношению к мыслящему субъекту и его экзистенции, субъективный мыслитель как экзистенциальный заинтересован в своем мышлении: он существует в нем. В силу этого он не может относиться к реальности как к чему-то объективному как таковому, не "затронутому" человеческой субъективностью. Вместе с тем Кьеркегор обращал пристальное внимание на неустойчивость человеческого бытия, его обреченность на смерть, фиксируя это в понятиях "страх", "сомнение", "трепет" и т.д. Чрезвычайно сложная и полная противоречий человеческая жизнь не поддается усилиям рассудка понять ее, результатом чего является "бессилие мысли", подлинный "скандал для рассудка", а отсюда - переход к мифу.

1 В истории философии принято именовать некоторые учения и таким словосочетанием, как "философия жизни". Это направление возникло как оппозиция классическому рационализму и как реакция на кризис механистического естествознания, базирующегося на принципе строгости и точности испытующего ума. Опираясь на традиции немецкого романтизма, "философия жизни", в лице, например, Ф. Ницше, А. Бергсона, О. ШпенгЛера подходит к жизни как первичной и исходной реальности в построении философских учений.


Относясь к человеку как к цели и смыслу мировой эволюции, Кьеркегор критиковал предшествующих философов, прежде всего Г. Гегеля, за слишком абстрактный подход к человеку. Философы, говорил он, превыше всего ставят всеобщее, дух, материю, Бога, прогресс, истину и этим всеобщим принципом стремятся подчинить реального человека вне его индивидуального бытия. Они ищут в человеке только его сущность, теряя из вида живую, уникальную индивидуальность с ее мыслями, чувствами, радостями и страданиями. Кьеркегор исходил из того, что у каждой эпохи свои умонастроения, свои особые моральные принципы и "своя безнравственность". Безнравственность своей эпохи он усматривал в том, что всякое индивидуальное "забывается в общем". Он призывал к тому, чтобы внимательнее "вглядеться и вчувствоваться" в реальную человеческую жизнь, в личные страдания. Индивид Кьеркегора самоценен и возвышен, но он же - одинок и беспомощен в этом мире, как узник, бьющийся в камере-одиночке. Многие, по Кьеркегору, суть критерии неистинности: каждый имеет свои критерии оценки, искреннее личностное заблуждение может превратить не-истину в истину.

Естественно, что долго удержаться на этой холодной и открытой для пессимистических выводов личностной вершине Кьеркегор не мог. В результате возвышающая идею человека личностная интуиция привела к апологии страха, для преодоления которого и утешения, полагал Кьеркегор, необходимо религиозное общение с Богом. Не приняв межчеловеческое общение за возможную форму выхода из личностного одиночества, Кьеркегор возвращается в лоно христианской религии, в которой Бог также обладает личностной формой. Кьеркегор противопоставил веру разуму как начало полностью иррациональное, коренящееся в воле, которая трактовалась им как предшествующий всякому разуму корень человеческого бытия.

Несомненная заслуга Кьеркегора заключается в постановке собственно человеческих вопросов, проблем субъективного бытия: он сосредоточил свое внимание на страхе и ужасе непосредственного бытия (Кьеркегор назвал одну из своих книг "Страх и трепет"). По словам Л. Шестова, он отошел от традиционного онтологического анализа бытия и сосредоточился на тончайших переживаниях личностью своего уникального бытия. Как уже говорилось, Кьеркегор остро критиковал традиционное понимание задач философии за то, что она теряет именно личностный аспект бытия, его субъективную сторону. И в самом деле: какой интерес математике или физике, да и вообще научному познанию до индивидуальных страданий людей, личных судеб, радостей, смеха и плача? Если в нескольких словах сформулировать заветные мысли Кьеркегора, следовало бы сказать: самое большое несчастье человека - безусловное доверие разумному мышлению. Во всех своих произведениях он на тысячи ладов повторял: задача философии в том, чтобы вырваться из власти разумного мышления и найти в себе смелость искать истину в том, что все привыкли считать парадоксом и абсурдом [1]. Это, конечно, крайность, быть может, оправданная крайностями противоположных позиций. Вероятно, в этом какая-то уникальная правда!? Говорят же в народе: чтобы выпрямить палку, нужно перегнуть ее в противоположную сторону! Даже величайший психолог Ф.М. Достоевский не мог избежать художественного обобщения, типизации всевозможных страданий и парадоксов именно индивидуальной психологии.

1 См.: Шестов Л. Умозрение и откровение. Париж, 1946. С. 238, 239.








§ 3. Ф. Ницше

Фридрих Ницше (1844-1900) - немецкий философ и филолог, яркий проповедник индивидуализма, волюнтаризма и иррационализма.

Для творчества Ницше характерно необычное употребление общепринятых в философии понятий. Его идеи, как правило, облечены в форму фрагментов и афоризмов. Ему чужды всякие попытки построения философской системы. Согласно Ницше, мир есть постоянное становление и бесцельность, что выражается в идее "вечного возвращения одного и того же". Лишь понятие "вещи" выступает как некий момент устойчивости в хаосе становления. Вслед за А. Шопенгауэром Ницше в основе мира мыслил волю как движущую силу становления, как порыв, как "волю к власти", волю к расширению своего Я, к экспансии. Ницше переносил идеи Ч. Дарвина о борьбе за существование животных на жизнь человеческого общества. Центральным понятием у Ницше является идея жизни. Он родоначальник направления, именуемого философией жизни. В человеке он подчеркивал принцип телесности и вообще биологическое организменное начало. Интеллект же есть лишь высший слой, необходимый для сохранения организменных образований, в первую очередь инстинктов. По Ницше, интеллект не познает, а схематизирует мир в той мере, в какой это нужно для практической потребности. Мышление - метафорично, что в наибольшей степени связывает нас с реальностью. Каждый человек по-своему конструирует мир, исходя из своих индивидуальных особенностей: у каждого в голове - своя индивидуальная мифология в условиях его стадного бытия.

Теория познания в ее классическом смысле не была предметом особого внимания мыслителя. А некоторые его высказывания по этим вопросам проникнуты субъективизмом и агностицизмом. Ницше отвергает принципы демократии и исторического прогресса: он противопоставляет ему amor fati - любовь к судьбе; он отвергает также идеи равенства и справедливости как "разлагающие цельность человеческой природы". Ницше, будучи сторонником принципа социальной иерархии, развивает элитарную концепцию абсолютного господства "высшей касты" - тех "немногих", которые "имеют право" воплощать счастье, красоту и добро, господствовать над подавляющим большинством - серостью, которую не общество, а сама природа будто бы предназначила к тому, чтобы быть "общественной пользой".

Ницшеанский образ "сверхчеловека" воплощает его критику морали. Согласно Ницше, мораль играет разлагающую роль, предполагая послушание, терпение, совестливость: все это размягчает и расслабляет волю человека. А это резко претило воззрениям Ницше: он гипертрофировал волю, особенно волю к власти, в широком смысле этого слова. Читая работы Ницше, остро чувствуешь, как он "всласть описывает власть". Образ "сверхчеловека" - это культ "сильной личности", одержимой жаждой власти. По Ницше, все критерии морали носят чисто произвольный характер, а все формы человеческого поведения маскируют "волю к власти". У людей слабых она проявляется как воля к "свободе", у более сильных - как воля к большей власти или, если это не приводит к успеху, как воля к "справедливости", у самых сильных - как любовь к человечеству, чем маскируется стремление к подавлению чужой воли. Наконец, представление о хаотичности мира, об отсутствии в нем закономерного развития означает и бессмысленность морали. Для Ницше как философа жизни критерием оценки всех явлений духа служит степень автоматической включенности человека в стихийный и нерасчлененно-целостный поток бытия.

Ницше не только характеризовал "волю к власти" как определяющий стимул поступков человека, как главную особенность его

деяний, но простирал этот принцип на всю "ткань бытия". Чтобы понять, что такое "жизнь" и какой род стремления и напряжения она представляет, эту форму в одинаковой мере следует отнести как к дереву и растению, так и к животному. "Из-за чего деревья первобытного леса борются друг с другом? - ...Из-за власти!" Характеризуя жизнь как "специфическую волю к аккумуляции силы", Ницше утверждает: жизнь как таковая "стремится к максимуму чувства власти" [1].

1 Ницше Ф. Полное собрание сочинений. М., 1910. Т. 9. С. 346, 347, 349. Замечу, что я не склонен понимать эти высказывания крурного мыслителя буквально, так сказать, напрямую, а скорее как образные выражения. Ницше, конечно, понимал, что нельзя отождествлять властолюбца-политика с деревьями и животными. Но... подумайте сами над этими мыслями Ницше потоньше, поглубже, по-философичнее.


Основное внимание Ницше было сосредоточено на проблемах культуры, на вопросах этики и эстетики, в частности музыки, а также на идеях бытия человека. Современная ему культура оценивалась им как "культура декаданса", когда, по Ницше, возрастание интеллекта ослабляет инстинкт человека, приглушая ощущение его слиянности с природой, умаляя смысл жизни как единственно абсолютной ценности. Над всем человечеством, утверждает Ницше, царит бессмыслица. Для культуры декаданса якобы характерна христианская мораль с ее культом утонченной духовности и милосердия, когда вместе с тем происходит явное умаление ценности земной жизни и усиливаются принципы сострадания. Рассматривая искусство, Ницше выделяет в нем два начала: дионисийское - стихийное, оргиастическое, экстатическое - и аполлоновское - просветленное, гармоническое, рефлексивное. Эти противоборствующие силы характеризуют само бытие, причем дионисийское, изначально-жизненное, лежит в основе бытия. Идеал культуры заключается в опосредовании и достижении равновесия этих полярных начал. Искусство - это сублимация чувственного удовольствия: восприятие произведений искусства сопровождается возбуждением полового инстинкта, опьянением, жестокостью как глубинным состоянием психики. Их смешение производит эстетическое состояние. Искусство, по Ницше, есть избыток, излияние цветущей телесности в мир образов и желаний. Ницше характеризует эстетику как "прикладную физиологию", а в эстетическом чувстве усматривает интуитивную оценку явления как психофизиологически полезного или вредного для организма.

В своем труде "Рождение трагедии из духа музыки" Ницше пересматривает отношение к Сократу и последовавшей за ним рационалистической традиции. Ницше утверждал, что сократизм своим рационализмом разрушил античное мифологическое мироосмысление и своей иронией убил его, не предложив ничего взамен. Рациональное знание могло, по Ницше, раскрыть только ту убийственную истину, что жизнь бессмысленна. Жизнь якобы не может быть построена на рациональных основаниях. Скептицизм убивает миф, тем самым убивая незнание, а оно как раз и дает человеку силы к жизни и сообщает ей смысл. Вот почему трагически-болезненный мыслитель так резко выступал против идеологов Просвещения с их гиперрационализмом, с их требованием перекроить жизнь, исходя из принципов человеческого разума, которому якобы все доступно.

Стремление Ницше создать основы новой морали "сверхчеловека" взамен христианской, найти новый путь религиозного сознания нельзя считать продуктивным. Тем не менее воззрения Ницше имели и по сию пору имеют большое влияние на умы людей; этому, видимо, во многом способствует удивительно изящная литературная форма его произведений в виде броских афоризмов, парадоксальных выражений, памфлетов и притч [1].

1 Меня всегда удивляло, как такой изощренный эстет мог спуститься с вершин богатейшей культуры и образованности в истории философии, теории искусства до уровня биологизации эстетики! Также вызывает недоумение резко отрицательное, даже бестактно-грубое отношение Ницше к прекрасному полу. Напомню некоторые его афористические по форме высказывания: "Мужчина должен воспитываться для войны, женщина - для отдохновения воина. Все остальное - вздор"; "Ты идешь к женщине? Не забудь плетку!" Видимо, тут сказываются какие-то болезненные глубинно-личные мотивы...


Нельзя, впрочем, не отметить, что главная тенденция в воззрениях этого незаурядно одаренного мыслителя и публициста состояла в совершенствовании культуры человека, в улучшении самого типа человеческой личности. А это, согласитесь, благородная цель. Совершенствование личности в ее положительном содержании всегда желательно.

В своей полемике с христианством Ницше, по словам Вл. Соловьева, поразительно "мелко плавает" и его претензия на значение "антихриста" была бы в высокой степени комична, если бы не кончилась такой трагедией [2].

2 Как известно, Ницше, пройдя через манию величия, впал в болезненное состояние души. Быть может, не стоило бы об этом говорить. Зачем копаться в болезнях великих людей? Ну что поделаешь: они люди, а людям свойственно болеть. Вспомните слова М. Горького: "Здоровым - место в стаде!"


В заключение хочется сказать: произведения Ницше критикуют, а некоторые даже просто ругают, но очень многие ими зачитываются, его высоко ценят; приобщение к его творениям, несомненно, обогащает, утончает наш духовный мир.











§ 4. А. Бергсон

В начале XX в. большую популярность приобрело учение французского мыслителя Анри Бергсона (1859-1941) - представителя интуитивизма и философии жизни. Его воззрения можно определить как генеральное возражение против материалистически-механистического и позитивистского направления философской мысли. Наиболее важно его учение об интенсивности ощущений, о времени, о свободе воли, о памяти в ее соотношении со временем, о творческой эволюции и роли интуиции в постижении сущего. Значимо в его концепции стремление построить картину мира, которая по-новому объясняла бы эволюцию природы и развитие человека в их единстве. Критикуя механицизм и догматический рационализм, А. Бергсон утверждал в качестве субстанции жизнь как некую целостность, отличную от материи и духа: жизнь устремлена "вверх", а материя - "вниз". Материя, отождествляемая с прерывностью, пространством и миром "твердых тел", оказывает сопротивление жизни и становлению. Сущность жизни, по Бергсону, постижима лишь с помощью интуиции, которая интерпретировалась как своеобразная симпатия и которой доступно непосредственное проникновение в сущность предмета путем как бы слияния с его уникальной природой. Говоря иными словами, интуиция понималась как самопостижение жизни, т.е. познание ею самой же себя. Поэтому Бергсон не противопоставлял объект субъекту.

Бергсон призывал обратиться к жизни нашего сознания: ведь она дана нам непосредственно в нашем самосознании, а оно показывает, что тончайшая ткань психической жизни есть длительность, т.е. непрерывная изменчивость состояний. Идея длительности - излюбленная центральная категория в философии Бергсона. Длительность - атрибут времени, трактуемый как "живое" время, обладающее особой энергией спонтанного порыва. Из создаваемого человеком образа времени как времени мировых событий нельзя "вычесть" влияние длительности как "целостного потока", включенного в необратимую человеческую жизнь. Идеи Бергсона о времени созвучны теории относительности: длительность событий и состояний - это фундаментальная характеристика времени [1].

1 Кстати, заметим, что одна из глав "Кибернетики" Н. Винера называется "Ньютоново и бергсоново время", а это говорит об очень многом. Бергсон - один из первых в философии XX в. проанализировал не просто специфику времени, а именно переживаемого человеком времени.


В своих гносеологических рассуждениях Бергсон противопоставляет интеллект интуиции, полагая, что интеллект - это орудие оперирования с материальными, пространственными объектами, тогда как интуиция дает человеку возможность схватывать суть "живой целостности" вещей, явлений [2]. В своих метафизических воззрениях (при рассмотрении эволюции органического) Бергсон трактовал жизнь как некий метафизически-космический процесс, как "жизненный порыв", как могучий поток творческого формирования, при этом по мере ослабления напряжения этого порыва жизнь увядает и распадается, превращаясь в материю, которую он рассматривал как неодушевленную массу - вещество. Человек же являет собой творческое существо, и через него проходит путь "жизненного порыва". Великий дар творчества, по Бергсону (который в этом следовал А. Шопенгауэру), органически связан с иррациональной интуицией, а она есть божественный дар и дается лишь избранным.

2 Он был склонен связывать интеллект с разумным и рассудочным познанием, достигающим своих высших форм в физико-математических науках. По его мнению, интеллект разлагает целостность мира на тела, а тела - на элементы и т.д., а затем конструирует из них искусственные единства, в результате чего происходит утрата уникального.


Философские позиции Бергсона, изящно выраженные в многочисленных трудах и оказавшие большое влияние на развитие философской культуры, уязвимы: он резко противопоставил интеллект и интуицию, что делает невозможным познание, нуждающееся в единстве того и другого, в их взаимодополнении. И в самом деле, созерцаемое в чистой интуиции без всякого понятийного различения и логического осмысления по существу оказывается просто даже невыразимым. Кроме того, Бергсон, абсолютизируя принцип изменчивости сущего, вступает в явное противоречие с достижениями науки и философии, исходящими из неоспоримого принципа единства изменчивости и устойчивости.

Ученые и философы высоко ценили динамизм картины мира у Бергсона, критику им "атомистического" истолкования духовного мира человека (души) и развитие идеи целостности сознания. Идеи Бергсона роднят его с символистами. Он оказал большое влияние на ряд направлений в философии, в том числе на прагматизм с У. Джемсом во главе. Отметим, что Бергсона постоянно интересовали такие проблемы, как душа и тело, идея духовной энергии, сновидения и т.п. Они имели для него особое значение, во-первых, потому, что он желал "освободить" дух от тела и тем самым доказать возможность бессмертия души, а во-вторых, с ними был связан его интерес к спиритизму и телепатии; он усматривал в этом путь к опытному подтверждению возможности непосредственного общения сознания без обращения к языку и телесным движениям. Само литературное творчество Бергсона отличалось увлекающим за собой порывом, борьбой, полемикой, все новым продолжением вперед во времени, все новым самовоспламенением. Его произведения приветствовали даже как революционную философию. Например, У. Джемс назвал его философию благой вестью, а некоторые ученики Бергсона видели в своем учителе пророка.










§ 5. Ч. Пирс

Основные идеи прагматизма впервые высказал Чарлз Сандерс Пирс (1839-1914) - американский философ, логик, математик и естествоиспытатель. Статьи Пирса "Как сделать наши идеи ясными", "Определение веры" послужили первоисточником американского прагматизма. Философские воззрения Пирса сочетают две противоположные тенденции: позитивистскую (эмпирическую) и объективно-идеалистическую, идущую от Платона и Ф. Шеллинга. Он отрицал врожденные идеи и интуитивное познание. Вслед за И. Кантом он утверждал, что исходным пунктом познания выступает "видимость". По Пирсу, понятие об объекте можно достигнуть лишь путем рассмотрения всех практических следствий, вытекающих из действий с этим объектом. Наше знание об объекте всегда является незавершенным и опровержимым, гипотетичным. Это относится не только к обыденному знанию и знанию естественно-научному, но и к математическим и логическим суждениям, всеобщность которых может быть опровергнута контрпримерами. Он опровергал механистический детерминизм и отводил большую роль "творчеству случайного" в движении и развитии сущего. Дух не только рационализирует мир, но также вносит в него любовь и гармонию, неотделимую от творческой свободы. Истина в трактовке Пирса - ясное, отчетливое, непротиворечивое на данной стадии развития знания. Истинность знания является надежным условием результативной практики. Полезность определяет значение истины, ее надежность. Практический интерес - причина нашей заинтересованности в искании истины.

Высшее воплощение духа - Бог, к которому человек обращен всеми своими духовными силами - чувством совершенства, любовью и верой. Рациональные доказательства бытия Бога бесполезны, в поведении человека всегда есть рационально необъяснимый, непознаваемый "остаток", направляемый верой.

Пирс - один из основоположников математической логики и семиотики [1].

1 См.: Мельвиль Ю.К. Чарлз Пирс и прагматизм. М., 1968; Порус В.Н. Пирс // Современная западная философия. М., 1991.











§ 6. У. Джемс

Уильям Джемс (1862-1910) - американский философ и психолог, один из основоположников прагматизма. Согласно Джемсу, философ ищет такой мир, который подходил бы к его темпераменту, и поэтому верит в любую соответственную картину мира. В значительной мере история философии есть история своеобразного столкновения человеческих темпераментов. Темперамент влияет на ход мыслей философа несравненно сильнее, чем любая из его безукоризненно объективных предпосылок. Мы встречаем в философии два интеллектуальных типа. Один из них - "мягкий": рационалист, оперирующий "принципами", интеллектуал, идеалист, оптимист, верующий, индетерминист, монист, догматик; другой - "жесткий": эмпирист, оперирующий "фактами", сенсуалист, материалист, пессимист, неверующий, детерминист, плюралист, скептик. Но мы хотим посредствующей системы: рационализм дает религию без фактов, эмпиризм дает факты без религии, мы же хотим соединить честное научное обращение с фактами со старой верой в человеческие ценности. Такой посредствующей системой является прагматизм, который способен оставаться религиозным, подобно рационализму, и в то же время сохранить интимнейшую близость с фактами.

Так характеризует суть позиции Джемса наш талантливый психолог и философ П.П. Блонский [2].

2 См.: Блонский П.П. Современная философия. М., 1922. Ч. II. С. 3.


Воззрения Джемса являют собой своеобразное сочетание эмпиризма с идеалистическими и даже мистическими тенденциями. Признавая невозможность объяснения явлений сознания из материальных факторов, он в то же время придавал этим факторам весьма существенное значение. Джемс отрицал существование бессознательного начала в нашей душевной жизни и вслед за А. Бергсоном отстаивал идею единства душевной жизни, борясь против атомистического, внутри-себя-расчлененного ее понимания, столь ярко выраженного, например, в английской ассоцианистской психологии. Огромной заслугой Джемса является стремление устранить механистические представления из учения о душе. Он приписывал сознанию такие основные признаки: всякое состояние сознания является состоянием определенной личности (это всегда сугубо личное сознание и самосознание), в сознании происходит постоянная смена его состояний ("поток сознания") и он непрерывен; сознание есть активное начало, выбирающее из различных состояний какое-либо определенное, как это четко проявляется в акте внимания и волевого усилия. Ни одно состояние сознания не бывает тождественным с любым иным.

В теории познания Джемс исходит из признания исключительной значимости опыта. В своих исследованиях он обращается к - конкретному- - к фактам, прежде всего к действиям, к поведенческим актам, отвергая значимость абстрактных, абсолютных начал. Противопоставляя эмпирический метод методу рационалистическому, он создал учение, которое назвал радикальным эмпиризмом. По Джемсу, истинность знания определяется его полезностью для успеха наших поведенческих актов, поступков. Джемс абсолютизировал успех, превращая его не только в единственный критерий истинности идей, но и в само содержание понятия истины: у него истина открывает смысл нравственной добродетели, а не полноту смысловой информации об объекте познания. Прагматисты, в том числе Джемс, обвиняли всю прежнюю философию в отрыве от жизни, в абстрактности и созерцательности. Философия, по Джемсу, должна способствовать не осмыслению первых начал бытия, а созданию общего метода решения тех проблем, которые встают перед людьми в различных жизненных ситуациях, в потоке постоянно меняющихся событий. Согласно Джемсу, мы реально имеем дело с тем, что переживается в нашем опыте, что и составляет "поток сознания": опыт никогда не дан нам изначально как нечто определенное. Все объекты познания формируются нашими познавательными усилиями в ходе решения жизненных задач. Цель мышления состоит в выборе средств, необходимых для достижения успеха. По словам Джемса, ось мира проходит через эгоистические центры человека; быть может, мы находимся в мире, как собаки и кошки в наших библиотеках: они видят книги и слышат разговор, но не чуют во всем этом никакого смысла.

Джемс унаследовал глубокую веру в Бога от своей семьи. Его религиозные убеждения были демократичны, полны тепла и человеческой доброты. Идея Бога, по Джемсу, истинна. Она служит удовлетворительно в самом широком смысле слова, и мы вполне можем веровать на основании факта религиозного опыта, говорящего, что "существуют высшие силы, занятые тем, чтобы спасти мир в смысле наших собственных идеалов": в религии заключена истина, ее содержание проникнуто духом разума, нравственности и любви к ближнему. Речь, следовательно, идет об истине, от коей зависит счастье человечества и каждого индивидуума в отдельности. Джемс считал, что люди могут быть счастливы, исходя из того, что вера в Бога помогает им быть счастливыми. Джемс защищал принцип свободы воли и идею бессмертия души [1].

1 См.: Джемс У. Многообразие религиозного опыта. СПб., 1992.










§ 7. Дж. Дьюи

Джон Дьюи (1859-1952) - американский философ, один из виднейших представителей прагматизма. Фундаментальным понятием философии этого мыслителя был опыт, под которым имелись в виду все формы проявления человеческой жизни. По мысли Дьюи, философия возникла не из удивления, как полагали еще в древности, а из социальных напряжений и стрессов. Поэтому задача философии заключается в такой организации жизненного опыта, прежде всего уклада социального бытия, который способствовал бы улучшению образа жизни людей, их бытия в мире. Средством для этого должен стать метод науки и разума, который служил бы орудием, инструментом, соответствующим нашим прагматическим устремлениям. Такой метод состоит в установлении испытываемого затруднения или проблемы, которые возникают во всевозможных жизненных ситуациях и ставят человека перед задачей поиска средств для целесообразного их решения. При этом идеи, теории призваны выступать в роли жизненно необходимых интеллектуальных инструментов. Отсюда и стержневая идея мыслителя, определяющая суть его философии, - инструментализм. По Дьюи, истинны те идеи, концепции и теории, которые являются результативно-выгодными, успешно работают в жизненно важных обстоятельствах, ведут к достижению прагматических целей. При этом средства, которые избираются для решения соответствующих проблем, должны быть не субъективными и произвольными; они должны отвечать характеру проблемы и поставленной цели, ибо неадекватные средства могут извратить самые лучшие намерения и цели.

Итак, по Дьюи, познание есть инструмент приспособления человека к окружающей среде, как природной, так и социальной. А мерило истинности теории - ее практическая работоспособность в данной жизненной ситуации. Практическая целесообразность - критерий не только истинности, но и моральности. Под этим углом зрения Дьюи рассматривал, в частности, и проблемы религии.

Дьюи полагал, что предложенный им метод инструментализма пригоден для эффективного решения любых проблем в демократическом обществе. Защиту и обоснование именно такого общества он считал своей главной как социальной, так и моральной целью, а также смыслом своего философствования. Кстати, заметим, что Дьюи был замечательным политическим мыслителем. Кроме того, он внес существенный вклад в разработку идей педагогики и теорию культуры.

В заключение можно сказать, что прагматист не склонен рассуждать о постижимости или непостижимости внутреннего смысла бытия. Он предпочитает думать о том, что ведет к успеху в жизни, а отсюда следует, что задача человека заключается в том, чтобы наилучшим образом устроиться в жизни, в мире, а задача философии - помочь ему в этом.

Давно уже замечено, что принципы прагматизма оказали существенное влияние на общий стиль американского мышления и практики, в том числе и политики. Тут, видимо, имеет место взаимодействие индивидуально-социального образа жизни и образа мышления, что нашло свое адекватное выражение и в типе философствования, по крайней мере указанных философов-прагматистов.









§ 8. Э. Гуссерль

Эдмунд Гуссерль (1859-1938) - выдающийся немецкий мыслитель, родоначальник одного из основных направлений современной философии - феноменологии [1], что буквально означает учение о феноменах, понимаемых им как возникающие в сознании смыслы предметов и событий. По Э. Гуссерлю, феноменология - это "строго научная философия" о феноменах сознания как о чистых "сущностях, образующих мир идеального бытия", о "самоочевидных логических принципах", дающих возможность очистить сознание от эмпирического содержания, во всей его частной конкретике, что осуществляется с помощью многоступенчатого метода "феноменологической редукции". В результате из рассмотрения исключаются (или "заключаются в скобки") весь окружающий мир, все существующие взгляды, научные теории и сам вопрос о существовании того, что является предметом исследования. И лишь этим путем мы как бы возвращаемся "к самим вещам" в виде сферы сознания, свободной от отношения к реальности, но сохраняющей все богатство своего содержания. Такая редукция являет собой прием обоснования, идеализации. Следовательно, феноменология по своей сути является наукой факта - предельно обобщенного и идеализированного. Сам Гуссерль называет ее дескриптивной, т.е. описательной, наукой.

1 В России большое влияние воззрений Гуссерля испытал на себе А.Ф. Лосев, что сказалось на всем его творчестве. Он неоднократно и с пафосом говорил мне: "Я гуссерлианец!"


Он выступал с резкой критикой скептицизма и релятивизма, обвиняя их в психологизме, когда всякий познавательный акт определяется по своему содержанию структурой эмпирического сознания. Если так, то ни о какой истине, которая бы не зависела от нашей субъективности, нечего и говорить: она невозможна. В первом томе своих "Логических исследований" Гуссерль атакует психологизм своей эпохи, критикует попытку обосновать логику психологией, говоря, что логические законы не психологичны по своей природе. По Гуссерлю, науки о природе и обществе непременно нуждаются в определенном философском обосновании. В "Логических исследованиях" Гуссерль так определил объект, цели и метод философии: Ее основной объект - это научное знание и познание, Ее цель - построить науку о науке, т.е. "наукоуче-ние". Решающая проблема теории познания - проблема объективности познания. Философу, говорит Гуссерль, недостаточно того, что мы ориентируемся в мире, что мы имеем законы как формулы, по которым мы можем предсказывать будущее течение вещей и восстанавливать прошедшее. Он хочет привести в ясность, что такое по существу "вещи", "события", "законы природы" и т.п. И если наука строит теории для систематического осуществления своих проблем, то философ спрашивает, в чем сущность теории, что вообще делает возможным теорию и т.п. Лишь философское исследование дополняет научные работы естествоиспытателя и математика и завершает чисто и подлинное теоретическое познание [1]. Гуссерль, повторяем, рассматривал философию как строгую науку - науку о феноменах сознания. Вслед за рационалистом Р. Декартом Гуссерль стремился отыскать последние самоочевидные, собственно логические принципы, чтобы очистить сознание от эмпирического содержания, что осуществимо лишь с помощью редукции, т.е. сведения высшего к низшему, простому. Для этого философия призвана освободиться от всех догматических принципов, которые вырастают на почве обычной "естественной установки" сознания в своем отношении к миру. С его точки зрения, философия призвана стать борцом и за необходимое человечеству самосознание: как раз это и было основанием всего логического здания его системы. Гуссерль призывал к свершению "эпохе" - воздержанию от какого-либо утверждения. В результате редукции остается последнее неразложимое единство сознания - интенциональность, т.е. направленность сознания на предмет (заметим, что со времен древних мыслителей так и понимали отношение сознания к объекту). Гуссерль под интенци-ональностью понимал такую направленность сознания на предмет как обобщенно-чистую структуру сознания, свободную от индивидуально-психологических, социальных и иных факторов. Таким своеобразным способом Гуссерль стремился решить гносеологический вопрос о связи субъекта и объекта. Феноменология призвана служить своего рода связующим звеном между ними, быть одновременно представителем духовного мира и трансцендентного мира сущего. В этом мыслитель видел метод постижения сущности событий. Правда, сами сущности у Гуссерля выступают как "значения", не обладающие собственным, самодостаточным статусом существования. В последний период жизни он обратился к идее "жизненного мира", что вело его к философии жизни. Он выступал против господства сциентизма [2] и натуралистически-позитивистского мировоззрения вообще. Идеи Гуссерля послужили одним из источников экзистенциализма и герменевтики [3].

1 См.: Гуссерль Э. Логические исследования. СПб., 1907. Т. 1. С. 222.
2 В данном контексте под сциентизмом имеется в виду абсолютизация науки, прежде всего естествознания как единственного образца собственно научного способа осмысления сущего,
3 См.: Мотрошилова Н.В. Принципы и противоречия феноменологической философии. М., 1968; Гайденко П.П. Проблема интенциональности у Гуссерля и экзистенциалистская категория трансценденции // Современный экзистенциализм. М., 1966.











§ 9. Представители герменевтики

В собственно теоретико-познавательном смысле под герменевтикой имеется в виду истолкование, понимание текстов [1]. Этот термин стал употребляться в философском смысле в раннем немецком романтизме. Герменевтика с самого начала была связана с идеями интерпретации и понимания. Представители современной философской герменевтики (Э. Бетти, Х.Г. Гадамер, М. Ландман) видят в ней не только метод гуманитарных наук, но и способ толкования определенной культурно-исторической ситуации и человеческого бытия вообще. Усматривая основную проблему философии в проблеме языка, они отвергают объективное научное познание, безгранично доверяя косвенным свидетельствам сознания, воплощенным в речи, прежде всего письменной. Знаменитый деятель эпохи немецкого романтизма Ф. Шлейермахер (1768-1834) осмыслил герменевтику прежде всего как искусство понимания чужой индивидуальности - "другого". Предметом герменевтики выступает аспект выражения, ибо именно оно есть воплощение индивидуальности в ее проявлении.

1 Само слово "герменевтика" восходит к древнегреческим мифам, согласно которым посланник Богов Гермес был обязан толковать и разъяснять людям божественные вести. В античной философии и филологии под герменевтикой понимали искусство толкования иносказаний, многозначных символов, интерпретацию произведений древних поэтов, прежде всего Гомера. Затем это понятие означало искусство толкования Священного Писания, а потом и искусство верного перевода памятников прошлого.


Как метод собственно исторической интерпретации герменевтика разрабатывалась крупным мыслителем Вильгельмом Дильтеем (1833-1911). В. Дильтей - немецкий историк культуры и философ, представитель философии жизни, основоположник понимающей психологии и школы истории духа (истории идеи) в немецкой истории культуры. Центральным для Дильтея является понятие "жизнь", культурно-исторические реалии. Человек, по Дильтею, не имеет истории, он сам - история. Она-то и раскрывает, что он такое. От человеческого мира истории мыслитель резко отделял мир лрироды. Задача философии (как науки о духе) состоит в том, чтобы понять "жизнь" исходя из нее самой. В этой связи Дильтей выдвинул метод "понимания" как непосредственного постижения некоторой духовной целостности - в смысле целостного переживания. Понимание, родственное интуитивному проникновению в жизнь, он противопоставляет методу объяснения, применимому в науках о природе, где мы прибегаем к рассудочному доказательству. Понимание собственного внутреннего мира достигается путем интроспекции, т.е. самонаблюдения, рефлексии. Понимание же "чужого мира" осуществляется путем "вживания", "сопереживания", "вчувствования". По отношению к культуре прошлого понимание выступает как метод интерпретации, названный Дильтеем герменевтикой. Основой герменевтики он считал понимающую психологию: ее особенность состоит в непосредственном постижении целостности душевно-духовной жизни личности. Основная проблема герменевтики состоит, по Дильтею, в раскрытии того, как индивидуальность может стать предметом общезначимого объективного познания в чувственно данном проявлении чужой уникальной жизни. Именно этим путем пошел Э. Гуссерль. Ведь при любом исследовании далекой от нас, тем более чужой, культуры важно прежде всего реконструировать "жизненный мир" этой культуры, вжиться в него, только в этом свете можно понять смысл ее памятников. Дальнейшую разработку этой проблемы осуществлял немецкий философ Х.Г. Гадамер, ученик М. Хайдеггера, который понимал герменевтику широко - как учение о бытии, как онтологию, пожалуй, скорее как теорию познания [1].

1 См.: Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988.


Многое заимствуя у Дильтея и Хайдеггера, Гадамер придал герменевтике универсальный смысл, превратив проблему понимания в саму суть философии. Предметом философского знания с точки зрения герменевтики является мир человека, трактуемый как область человеческого общения. Именно в этой области протекает повседневная жизнь людей, создаются культурные и научные ценности.










§ 10. М. Шелер

С тех пор как возникла сама философия, человек в той или иной мере всегда был объектом философских размышлений, но не всегда стоял в центре внимания философов, хотя, например, у Сократа человек действительно был основным объектом философских размышлений и споров. И в известном смысле можно сказать, что Сократ - первый представитель философской антропологии, кроме того, и экзистенциализма, имеющего своим предметом бытие человека в мире. Впоследствии этой проблематике большое внимание уделил Блаженный Августин. Огромной значимости поворот к человеку осуществили мыслители Возрождения. Проблема человека находит все большее место в работах И. Канта, А. Шопенгауэра, С. Кьеркегора, Ф. Ницше, Г. Марселя, П. Тейяра де Шардена, М. Бубера и др. Экзистенциальные и философско-антропологические идеи получили глубокое освещение в русской философии, прежде всего у гениального психолога-писателя Ф.М. Достоевского, Л.И. Шестова, Н.А. Бердяева и др. Эти направления охватили Германию, Францию, Испанию - в трудах К. Ясперса, М. Хайдеггера, Ж.П. Сартра, А. Камю, Г. Марселя, М. де Унамуно, X. Ортега-и-Гассета.

Философская антропология - это достаточно влиятельное течение современной философской мысли, в центре внимания которого - проблема человека, а главная идея - создание интегральной концепции человека; его основные представители - М. Шелер, А. Гелен, Г. Плесснер, Э. Ротхаккер. Это течение, объявив себя основополагающей философской дисциплиной, пытается на основе тех или иных особенностей человека найти способы постановки и решения по существу всех философских проблем. В противовес рационалистическим учениям философская антропология вовлекает в сферу исследования душевно-духовную жизнь человека - эмоции, инстинкты, влечения, что зачастую приводит к иррационализму: представители данного направления абсолютизируют эту сторону внутреннего мира человека, умаляя разумное начало. При всех различиях внутри этого течения его основная линия - поиски антропобиологических оснований человеческой жизнедеятельности, культуры, нравственности, права, социальных институтов. Общественная жизнь сводится к межличностным отношениям, основанным на естественных симпатиях людей, - "инстинкте взаимности". Все богатство социальной жизни ограничивается актами признания "другого", встречи Я и Ты, их взаимоприобщения, достигаемого благодаря сопереживанию и общности языка с его психосемантическими индивидуальными нюансами. В противоположность прежним концепциям человека, стремящимся выявить некую устойчивую структуру личности, представители философской антропологии вообще отказываются рассматривать сущность человека; для них человек, его существование - всегда нечто незавершенное, а потому не поддающееся строгому определению.

Из всех представителей философской антропологии сосредоточимся лишь на Шелере. Макс Шелер (1874-1928) - немецкий философ, один из основоположников философской антропологии как .самостоятельной дисциплины, социологии и аксиологии - учения о ценностях. Шелер испытал значительное влияние философии жизни и феноменологии Э. Гуссерля, позже обратился к религиозной философии, в дальнейшем эволюционировал к метафизике персоналистского типа. Он остро ощущал кризис европейской культуры, источник которого он усматривал в культе выгоды и расчета. По Шелеру, формирование преимущественно экономических форм контроля в современном обществе ведет к господству научно-технических форм познания, враждебных реализации иерархически более высоких ценностей. Он решительно отрицал идеологию и практику социализма, возлагая надежды на "третий путь" - пробуждение чувства нравственной ценности в сознании людей. Пытаясь построить иерархию объективных ценностей, он ввел различие между абсолютными ценностями и "эмпирическими переменными": относительны не ценности как таковые, а их исторические формы. Опираясь на Августина и Б. Паскаля, Шелер противопоставил логике интеллекта логику чувства; последнее он истолковывал как интенциональный акт, с помощью которого осуществляется познание ценности. Любовь, по Шелеру, - это акт восхождения, который сопровождается мгновенным прозрением высшей ценности объекта. Специфика любви состоит в том, что она может быть направлена лишь на личность как носителя ценности, но не ценность как таковую (об этом говорится в его труде "Сущность и формы симпатии"). Подлинная симпатия есть встреча и соучастие в жизни другого (ср. с коммуникацией, например, у К. Ясперса), не нарушающая его истинной экзистенции, что отличает его от неподлинных форм симпатии, таких, как вчуствова-ние, эмоциональное заражение, идентификация с другим объектом. Феноменологическая редукция у Шелера означает не путь к чистому трансцендентальному сознанию Э. Гуссерля, но скорее акт сопричастности бытию, который ближе к импульсу, или жизненному порыву.

Шелер рассматривал феноменологический подход не как способ превращения философии в "строгую науку", а как экзистенциальную возможность "прорыва к реальности", поэтому его с полным правом можно назвать предшественником фундаментальной онтологии М. Хайдеггера. В работах по социологии познания (например, "Формы знания и общество") Шелером проанализировано разнообразие исторических условий, препятствующих или способствующих осуществлению различных "жизненных", духовных религиозных ценностей. По Шелеру, три основные формы познания - научная, философская и религиозная - не являются стадиями культурно-исторического развития, как полагал, например, О. Конт, но пребывают в различных состояниях во всех формах культуры. Характерный для него дуализм мира ценностей как идеальных заданий и наличного реального бытия достигает особой остроты в работе по философской антропологии "Место человека в Космосе", где могущественный, но слепой жизненный порыв и всепостигающий, но бессильный дух выступают как основные принципы человеческого бытия. Философские воззрения Шелера стали связующим звеном между такими направлениями, как философия жизни и экзистенциализм. В заключение предоставим слово самому Шелеру: "В известном смысле все центральные проблемы философии можно свести к вопросу: что есть человек и каково его метафизическое местоположение в общей целостности бытия, мира и Бога" [1].

1 Положение человека в Космосе // Проблема человека в западной философии. М., 1989; см. также: Философская энциклопедия. М., 1970. Т. 5. С. 499; Корнеев П.В. Шелер как непосредственный предшественник экзистенциализма и основоположник современной антропологии // Современная философская антропология. М., 1967.










§ 11. П. Тейяр де Шарден

Пьер Тейяр де Шарден (1881 - 1955) - французский ученый, философ и теолог. Его книга "Феномен человека" внесла существенный вклад в разработку философской антропологии. В этой книге он выразил свои мысли, которые оказались несовместимыми с общепринятыми идеями томизма как основополагающего учения католической церкви, за что автор был лишен права преподавания и публикации философско-теологических работ.

Тейяр де Шарден предпринял попытку синтеза научного и религиозного опыта с целью раскрытия эволюции Вселенной, приведшей к появлению человека с присущими ему разумом и чувствами. Он полагал, что этот результат эволюции является заранее запланированным свыше итогом космического процесса как едино-цельной системы. Стремление уяснить диалектику "всеединства", охватывающего явления сущего, сопряжены у него с пантеистической установкой, со стремлением найти Бога, как бы растворенного в мире и проникающего во все "поры" сущего мощью своего абсолютного смысла: духовное начало, пронизывая мир, направляет его развитие. Для своего анализа Тейяр де Шарден использовал термин "энергия", которую мыслил как неотъемлемое свойство материи, задающее импульс эволюции Космоса. Психоэнергетический феномен лежит в обосновании автором божественного источника космической эволюции. Высшим ее выражением является разумный человек. Мыслитель считал эту энергию естественной формой божественной благодати. Точка "Омега" - это финальная цель, символизирующая собой Христа, сопричастного мирозданию. Человек, концентрирующий в себе психическую энергию, творит ноосферу.

Воззрения Тейяра де Шардена исполнены гуманистически-христианской направленностью. Он призывал к единению всех народов, единению науки и религии, а также мистики в качестве защиты от всех бедствий в современном мире [1].

1 См.: Старостин БЛ. От феномена человека к человеческой сущности (предисловие к указанной книге Тейяра де Шардена); Губман Б.Л. Тейяр де Шарден // Современная западная философия: Словарь. М., 1991. С. 295-296.










§ 12. М. Хайдеггер

Мартин Хайдеггер (1880-1976) - немецкий философ-экзистенциалист. Экзистенциализм (от позднелат. exsistentia - существование) - "философия существования", одно из самых модных философских течений в середине XX в., явившее собой "самое непосредственное выражение современности, ее затерянности, ее безысходности... Экзистенциальная философия выражает общее чувство времени: чувство упадка, бессмысленности и безысходности всего происходящего... Экзистенциальная философия - это философия радикальной конечности" [2].

2 Хюбшер А. Мыслители нашего времени. М., 1962. С. 43-44.


Согласно экзистенциализму, задача философии - заниматься не столько науками в их классическом рационалистическом выражении, сколько вопросами сугубо индивидуально-человеческого бытия. Человек помимо своей воли заброшен в этот мир, в свою судьбу и живет в чужом для себя мире. Его бытие окружено со всех сторон какими-то таинственными знаками, символами. Для чего живет человек? В чем смысл его жизни? Каково место человека в мире? Каков выбор им своего жизненного пути? Это действительно очень важные вопросы, которые не могут не волновать людей. Экзистенциалисты исходят из единичного человеческого существования, которое характеризуется комплексом отрицательных эмоций - озабоченность, страх, сознание приближающегося конца своего бытия. При рассмотрении всех этих и других проблем представители экзистенциализма высказали немало глубоких и тонких наблюдений и соображений.

Наиболее крупные представители экзистенциализма - М. Хайдеггер, К. Ясперс в Германии; Г.О. Марсель, Ж.П. Сартр, А. Камю во Франции; Аббаньяно в Италии; Баррет в США. Свой метод эта философия в значительной мере заимствовала у феноменологии Э. Гуссерля.

В своем труде "Бытие и время" М. Хайдеггер поставил во главу угла вопрос о смысле бытия, который, по его мнению, оказался "забытым" традиционной философией. Хайдеггер стремился раскрыть этот смысл путем анализа проблемы бытия человека в мире. Собственно лишь человеку свойственно осмысление бытия, именно ему "открыто бытие", именно такое бытие - экзистенция и есть тот фундамент, на котором должна строиться онтология: нельзя, пытаясь осмыслить мир, забывать о самом осмысливающем - человеке. Хайдеггер перенес акцент на бытие: для вопрошающего человека бытие раскрывается и высвечивается через все, что люди познают и делают. Человек не может смотреть на мир иначе, чем сквозь призму своего бытия, разума, чувств, воли, вместе с тем вопрошая о бытии как таковом. Для человека мыслящего характерно стремление повсюду быть дома в совокупном целом, во всем мироздании. Это целое и есть наш мир - он наш дом. Поскольку конечную основу человеческого бытия составляет его временность, преходящность, конечность, постольку прежде всего время должно быть рассмотрено как наисущественнейшая характеристика бытия. Обычно же бытие человеком анализировалось специально и обстоятельно в контексте времени и лишь в рамках настоящего времени как "вечного присутствия". По Хайдеггеру, личность остро переживает временность бытия, но ориентация на будущее дает личности подлинное существование, а "вечное ограничение настоящим" приводит к тому, что мир вещей в их повседневности заслоняет от личности ее конечность. Такие идеи, как "забота", "страх", "вина" и т.п., выражают духовный опыт личности, чувствующей свою уникальность, а вместе с тем однократность, смертность. Он сосредоточивается на индивидуальном начале в бытии человека - на личностном выборе, ответственности, поисках собственного Я, ставя при этом экзистенцию в связь с миром в целом.

В дальнейшем по мере своего философского развития Хайдеггер перешел к анализу идей, выражающих не столько личност-но-нравственную, сколько безлично-космическую суть бытия: "бытие и ничто", "скрытое и открытое бытие", "земное и небесное" , "человеческое и божественное". Вместе с тем ему свойственно стремление осмыслить природу самого человека, исходя из "истины бытия", т.е. исходя уже из более широкого, даже предельно широкого осмысления самой категории бытия.

Исследуя истоки метафизического способа мышления и мировоззрения в целом, Хайдеггер стремится показать, как метафизика, являясь основой всей европейской духовной жизни, постепенно мировоззренчески подготавливает новую науку и технику, которые ставят своей целью подчинение всего сущего человеку и порождают стиль жизни современного общества, в частности, его урбанизацию и "омассовление" культуры. Истоки метафизики, по Хайдеггеру, восходят к Платону и даже к Пармениду, положившим начало рационалистического осмысления сущего и истолкованию мышления как созерцания вечных реалий, т.е. чего-то самотождественного и пребывающего. В противоположность этой традиции Хайдеггер для характеристики истинного мышления употребляет термин "вслушивание": бытие нельзя просто созерцать - ему можно и нужно только внимать. Преодоление метафизического мышления требует, по Хайдеггеру, возвращения к изначальным, но нереализованным возможностям европейской культуры, к той "досокра-товской" Греции, которая еще жила "в истине бытия". Такое воззрение возможно потому, что (хоть и "забытое") бытие все же еще живет в самом интимном лоне культуры - в языке: "Язык - это дом бытия". Однако при современном отношении к языку как к орудию он технизируется, становится лишь средством передачи информации и поэтому умирает как подлинная "речь", как "речение", "сказание", поэтому теряется та последняя нить, которая связывает человека и его культуру с бытием, а сам язык становится мертвым. Вот почему задача "вслушивания" характеризуется Хай-деггером как всемирно-историческая. Выходит так, что не люди говорят языком, а язык "говорит" людям и "людьми". Язык, открывающий "истину" бытия, продолжает жить прежде всего в произведениях поэтов (не случайно Хайдеггер обратился к исследованию творчества Ф. Гельдерлина, Р. Рильке и др.). Он был близок духу немецкого романтизма, выражая романтическое отношение к искусству как хранилищу бытия, дающему человеку "защищенность" и "надежность". В последние годы жизни в поисках бытия Хайдеггер все чаще обращал свой взор на Восток, в частности к дзэн-буддизму [1], с которым его роднили тоска по "невыразимому" и "неизреченному", склонность к мистическому созерцанию и метафорическому выражению.

1 Дзэн - японское название одного из буддийских направлений.


Итак, если в своих ранних работах Хайдеггер стремился выстроить философскую систему, то впоследствии он провозгласил невозможность рационального постижения бытия. В более поздних работах Хайдеггер, пытаясь преодолеть субъективизм и психологизм своей позиции, выдвинул на первый план бытие как таковое. И в самом деле, вне учета объективного бытия выяснения его свойств и отношений, словом, без постижения сути вещей человек просто не мог бы выжить. Ведь бытие в мире раскрывается через неотъемлемое от человека не только осмысление мира, но и "делание", которое предполагает "заботу" [1].

1 Гайденко П.П. Экзистенциализм и проблемы культуры. М., 1963.










§ 13. К. Ясперс

Карл Ясперс (1883-1969) - выдающийся немецкий философ, психолог и психиатр, один из основателей экзистенциализма. Для него идею "философской совестливости" символизировали. Кант, а идею удивительной широты кругозора - И.В. Гете, хотя в самом начале своего философского пути он испытывал интеллектуальное переживание выброшенности из кантовско-гетевского "культурного рая". Ясперс решительно отмежевался от рационалистической традиции в философии, связанной с Р. Декартом, И. Кантом и Г. Гегелем, отрицал возможность развития философии как науки. Настоящая философия, по Ясперсу, - это прежде всего сам процесс философствования. Таким образом, он делает акцент на принципиальной незавершенности и тем самым на открытости процесса философского размышления, в котором вопросы преобладают над ответами: истинное философствование как раз и состоит в поисках. В этом отношении Ясперс близок таким мыслителям, как С. Кьеркегор и Ф. Ницше: они не занимались систематической философией, т.е. не стремились привести свои философские воззрения в систему. Для Ясперса идея философствования означает и меньше, и больше, чем философия как система целостного мировоззрения. Меньше в том смысле, что она связана с определенным "творческим ослаблением": в наше бурное время уже нет той духовной мощи, которая позволяла, например, Платону, Аристотелю, Спинозе, Гегелю и др. возводить стройные мировоззренческие системы из абсолютизированной "изначальности" (эйдосы, абсолютный дух), поэтому нам должно довольствоваться лишь фрагментарными прозрениями. А больше потому, что философствованию свойственна жизненность "экзистенциального высветления" проблем бегущего времени: только философствование дает нам шанс как-то осмыслить наполненное "бедственностью" и "неизбывной заботой" наше существование. Дело в том, что под существованием имеется в виду прежде всего духовное бытие личности, ее сознание. "Существование есть сознание, - писал Ясперс, - и я существую как сознание... Анализировать существование значит анализировать сознание" [1]. Ясперс полагал, что философию нельзя ограничить, как науку, строгими рамками определенного предмета и метода. История философии, в отличие от истории науки, - это не процесс приращения знаний, поскольку каждое крупное философское учение, подобно произведению искусства, уникально. (Правда, в истории философии происходит приращение категорий и методов, а сходство с историей религии заключается в последовательном выражении разных позиций веры.) Философия призвана дать лишь некоторые ориентиры для поведения человека в мире, "осветить" экзистенцию и приблизить человека к трансценденции, помочь совершить скачок к "безусловному бытию", которое непостижимо для научного познания, но имманентно присуще сознанию.

1 Jaspers R. Philosophie. Berlin, 1956. Bd. 1. S. 7.


Философствование, по Ясперсу, предполагает тройственное членение, что соответствует такому же членению бытия. Первый уровень членения бытия - предметное бытие ("бытие-в-мире"), или "существование". Это внешний уровень бытия. Перед его лицом философствование достигает лишь "ориентации-в-мире", по существу это и есть экзистенция; она составляет бытийное ядро личности. Экзистенция с особой силой открывается человеку в пограничных ситуациях: в состоянии тяжкого страдания, смертельной болезни, острого ощущения вины и т.п. В эти моменты человек остро испытывает чувство тревоги, осознание хрупкости и конечности своего существования. Именно тогда человек может открыть для себя трансцендентный мир; его существование, таинственным образом связанное со своим собственным, освещает новым смыслом и человеческую экзистенцию. Второй уровень членения бытия - это озарение, прояснение экзистенции, осознание души. И наконец, третий уровень - чтение шифров трансценденции являет собой глубинную задачу философствования, связанную с осознанием Бога. По Ясперсу, для философствования основную ценность представляют понятия метафизики, именно они выражают поиски смысла бытия философской мыслью. Итогом философствования выступает философская вера, и если религиозная вера основана на откровении, то философская является результатом размышления.

Ясперс стремился доказать, что духовный прогресс человечества, в том числе и связанный с демифологизацией, не ведет к утрате смысла нашего бытия, но только при условии существования особого бытия, трансцендентного мысли. При этом даже скептицизм, высвечивая границы знания, указывает вместе с тем не на ничто, а на нечто сущее, но непостижимое; оно выступает как предмет незнания и, стало быть, веры, которая отличается от религиозной, в частности от христианской, тем, что должна быть значима для всех людей, поскольку основывается не на откровении, а на опыте, доступном любому человеку. По Ясперсу, вера не противостоит разуму, а существует в единстве с ним, и ее нельзя рассматривать как нечто иррациональное. Допущение полярности рационального и иррационального лишь запутывает проблему экзистенции. Основой веры не может быть то, что в своей сущности только иррационально. Для веры мыслящего человека, человека философствующего, характерно то, что она существует только в союзе со знанием: она хочет знать то, что познаваемо, и понять самое себя. Таким образом, незнание выступает не просто как своего рода субъективный свидетель наличия таинственного вида бытия, именуемого транс-ценденцией. Философская вера потому и вера, что трансцендентное не может быть доказано рациональными доводами, но она потому и философия, что все же предполагает именно какое-то знание о трансцендентном, которое косвенно подтверждается хотя бы отрицательными аргументами. Следовательно, скептическое незнание вместе с тем есть своего рода знание о существовании особого рода бытия. Трансценденция - это таинственный предмет, по отношению к которому вера и знание оказываются слиянными. Философская вера находится как бы на границе между религиозной верой и научным знанием. Она может рассматриваться как своего рода "прафеномен и религии, и науки".

Однако философствование о вере не может быть знанием, ибо она необъективируема, а представляет собой только выявление экзистенции, а это есть именно мышление, а не просто эмоционально-психологический феномен. Но такое мышление по самой своей сути неадекватно: оно принуждено осуществлять себя в словах, направляя свою интуицию на то, что " за ними ". Ясперс различает два вида мышления: философское, которое устремлено "за явления" и может рассчитывать лишь на "удовлетворенность", и рациональное (научное) мышление, устремленное на сами явления и вырабатывающее знания. Настаивая на принципиальном различии между ними, Ясперс никоим образом не отрицает ценности знания: оно необходимо и для помощи "высветляющему мышлению".

Экзистенция релятивирует и в смысловом отношении ограничивает вещное "бытие-в-мире". Но и сама экзистенция существенным образом ограничена, причем эта ее ограниченность (в отличие от эмпирической ограниченности человеческих знаний, сил и возможностей) не только не негативна, но и содержательно-позитивна и потому не может быть от нее, так сказать, "отмыслена" в акте интеллектуального абстрагирования, а принадлежит самому ее бытию: она есть лишь постольку, поскольку соотносит себя с другой экзистенцией и с трансценденцией. Соотнесенность экзистенции с другой экзистенцией осуществляется в акте коммуникации, а соотнесенность ее с трансценденцией - в акте веры. Коммуникация, по Ясперсу, - это универсальное условие человеческого бытия. Она буквально составляет его всеохватывающую сущность. Все, что есть человек и что есть для человека, обретается прежде всего в коммуникации. Вне коммуникации немыслима и человеческая свобода со всеми ее степенями. Недаром в лексиконе Яс-перса термин "коммуникация" означает глубоко истинное, личностное общение "в истине". Коммуникация есть центральное понятие не только этики и аксиологии, но и гносеологии и вообще всего миропонимания Ясперса, она возводится им в ранг критерия философской истины и отождествляется с разумом. Согласно Ясперсу, мысль философски истинна в той мере, в какой "промыс-ливание этой мысли" помогает коммуникации. Разум тождествен неограниченной воле к коммуникации. Поскольку разум в своей всеоткрытости устремлен на Единое во всем сущем, он противодействует прерыванию коммуникации, но именно она "дарит" человеку его подлинную сущность. Ясперс афористично и очень тонко замечает: "Я один не есть самость для себя, но становлюсь таковой во взаимодействии с другой самостью". Этим подчеркивается социальная сущность человека. Социальное, интеллектуальное и моральное зло есть, по Ясперсу, прежде всего глухота к "окликанию" со стороны чужой экзистенции, неспособность к дискуссии, принимающая облик противоразумного фанатизма, но также и поверхностного, обезличенного массового общения, безнадежно отравленного ядом демагогии.

Второй предел, на который наталкивается и благодаря которому приходит к себе экзистенция, - это, как уже говорилось, трансценденция. Она выступает как абсолютный предел ("абсолютно-объемлющее") всякого бытия и мышления: трансценден-ция "столь же неумолимо существует, сколь и не может быть увидена, пребывая непознанной". Если "бытие-в-мире" есть "Все", а экзистенция противостоит "Всему" на правах "Единственного", то трансценденция бытийствует во "Всем" и в "Единственном" как их объемлющее "Единое". Перед лицом трансценденции мышление принимает свой третий облик - облик метафизики. Но мыслить трансценденцию можно лишь весьма неадекватным образом, "вмысливая" ее в предметное. Вера не есть знание, которым я обладаю, но "уверенность, которая меня ведет". Идеал философской веры у Ясперса подчас представляется модернизированным вариантом кантовского идеала религии в пределах одного только разума. Однако Ясперс острее, чем Кант, ощущает границу, грозящую философской вере опасностью переродиться из высокой надпредметности в пустую беспредметность и тем самым утратить характер субстанции. Это вынуждает философскую веру "просить помощи" у своей, казалось бы, преодоленной сестры - у религиозной веры. По Ясперсу, религия, чтобы остаться правдивой, нуждается в "совестливости философии", а философия, чтобы остаться наполненной, нуждается в субстанции религии.

Ясперс придерживается принципа историзма, который приобрел у него аксиологический характер: для всемирной истории постулируются универсальный смысл и смысловая связь времен. Вера Ясперса в возможность общечеловеческой коммуникации в пространстве и во времени поверх всех культурных барьеров связана с его исключительно интимным и прочувствованным ощущением философской традиции как братства мыслителей всех времен. По Ясперсу, пока человек философствует, он ощущает свою связь с сокровенно-открытой цепью свободно ищущих людей. Наличие этой связи времен гарантируется особым "осевым временем", выявившим универсальный смысл истории. Чтобы спасти человеческую сущность, находящуюся в XX в. на грани гибели, мы должны обновлять свою связь с "осевым временем" и возвращаться к его из-начальности, подыскивая новые средства для неизменно утрачиваемой и вновь обретаемой истины. Трудам Ясперса свойственны идеи глубокого гуманизма и озабоченность: как спасти человечество от тоталитаризма - этой главной опасности XX в., ввергающей людей в кровавые революции и истребительные войны [1].

1 См.: Аверинцев С.С. Ясперс // Философская энциклопедия. Т. 5. С. 620-622; Миронова Я. Ясперс // Современная западная философия: Словарь. М., 1991; Современный экзистенциализм. М., 1966.










§ 14. Ж.П. Сартр

Жан Поль Сартр (1905-1980) - французский философ и писатель, представитель экзистенциализма. Характерной чертой философских воззрений Сартра является то, что по большей части они воплощались в образы художественных произведений, хотя у него были и собственно философские труды. Основные проблемы его философских размышлений - суверенность сознания, смысл бытия и онтологический статус личности, специфичность человеческого существования как "принципиальной неполноты" и самосознательности, случайности нашего бытия в мире, проблема открытости и "событийности истории" и мира. Особое внимание Сартр уделил проблеме свободы воли, в трактовке которой он проявил явный максимализм, считая, что каждый человек, обладая свободой воли, несет ответственность за все, что творится в мире. Тут ответственность не увязывается с "мерой причастности" к событиям. В своих философских суждениях Сартр отталкивался от идей Р. Декарта, С. Кьеркегора, 3. Фрейда, Э. Гуссерля и М. Хайдеггера.

В работах "Воображение" (1936), "Воображаемое" (1940) Сартр рассматривает феномен воображения как средство отрыва сознания от мира и полагание несуществующего. После анализа проблемы выдающимися умами прошлого, в частности, И. Кантом, рассуждения Сартра по этому вопросу выглядят, мягко говоря, не очень профессиональными. То же можно сказать и об описании им самосознания, которое он трактует как некую "прозрачность" для субъекта сознания. Это явное упрощение: мы не так уж прозрачны для самих себя. Сартр говорит о " пустом сознании " - это противоречит научной и философской традиции и самой сути дела, а кроме того, и утверждению самого Сартра: фактичность сознания должна быть постоянным уделом личности. Нельзя согласиться и с идеей Сартра о том, что человек, выбирая свою эпоху, выбирает и себя в ней. Все это значительно сложней. Человек не выбирает эпоху. Сартр впадает в преувеличение возможностей человека, исходя из того, будто бы человек постоянно строит сам себя вплоть до мельчайших деталей и что человеку будто бы ничего не дано, и он сам должен постоянно встраивать свою фактичность в свой универсум. Сартр тонко подметил, что человек всегда "натыкается" на свою ответственность и что у него нет "алиби" (но ведь в каких-то случаях оно есть). Верно, что человек постоянно осуществляет "суверенный выбор" в своих поступках и вообще в поведенческих актах. Для политических воззрений Сартра характерно смешение несмешиваемого: позиций гуманизма, демократизма и левого экстремизма. Неудачна и его попытка синтеза марксизма и экзистенциализма. И. Фихте, как мы уже упоминали, сказал: "Каков человек, такова и философия". В этом много правды. А. Хюбшер так характеризует личность и основные экзистенциалистские принципы Сартра. Я позволю себе привести эту любопытную характеристику. Хюбшер так пишет о Сартре:

"Этот низенький, коренастый человек с широким, сильным ртом, тяжелым носом и в толстых очках, который сделал в первое послевоенное время парижское "Кафе де Флор" храмом, где проповедовал свое мрачное евангелие, пользуется двумя орудиями: философией и художественным творчеством. От своего двоюродного деда Швейцера он не перенял почти ничего. В 20-х гг. он жил в Берлине, здесь теоретически познакомился с Гегелем, Хайдеггером и Ясперсом и не отрекается от связи с ними. Но уже первое из его крупных сочинений - "Тошнота" - это роман и одновременно работа философа, умеющего писать о бытии и небытии, о Декарте и гуманизме, сопровождающего теоретическое мышление непрерывной писательской и критической работой. В смене различных обликов главные действующие лица романов и драм не только служат для наглядного изложения его размышлений, но также, наоборот, несут в себе материал для дальнейшего развития его мировоззрения. Влияние Сартра основывается на этой гибкости и многосторонности творчества. Он вывел экзистенциализм философии, он соединил его общие черты с литературой - в той мере, в какой можно говорить о единстве французского экзистенциализма в основном вопросе: есть ли еще сверх существования трансцендентность, воздействующая на область экзистенциального и дающая ей смысл?..

Сартр отвечает на этот вопрос отрицательно. Для него, как для Кьеркегора и Хайдеггера, человеческому существованию принадлежит страх, неуверенность в будущем, всеобщая бессмысленность жизни. Во все новых вариантах он показывает отрицательные стороны жизни. Как современный Вергилий, он ведет читателя долгим путем через свой ад, проявляя странную склонность к дряблому, испорченному, гнойному, к крови и экскрементам, к бесчисленному множеству омерзительных, тошнотворных признаний. Здесь есть мелкий чиновник, который стреляет, не целясь, в группу прохожих, побуждаемый к этому неопределенной ненавистью к человечеству; здесь есть женщины, которые не могут противостоять влиянию сумасшедшего, презренного мужчины: одна из них сама спасается бегством в мир безумия, другая возвращается к ненавистному мужчине, который не может ей дать ничего, кроме низменной эротики. И здесь есть, наконец, сам герой "Тошноты", который, почувствовав отвращение к малому камешку, перенес это чувство на весь мир, - и после этого произнес большой дифирамб, восхваляя это достигнутое им новое знание жизни. Сартр ищет другого решения, чем Хайдеггер. Человек брошен в мутную бессмысленность существования: и все же лишь в этом мире отрицательного, бессмысленного он может добиться свободы, не зависеть ни от кого и ни от чего. "Вытию-в-себе-вещей" противостоит "для-себя-бытие-человека" -их разделяет ничто, небытие. Тело человека, поскольку оно стало объектом, связывает его с бытием в себе. Но в своем личном существовании он есть чистое "для себя ", бытие же само себя отрицает; посредством акта отрицающего обоснования человеческое существо отрывается от лона бытия - оно получает свободу, которая путем свободного выбора делает бытие определенным бытием. Так неожиданно возвращается шопенгауэровская противоположность между объектом и субъектом - правда, сниженная с высоты критики познания до уровня, не отягощенного критически-познавательным осознанием бытия. Неисписанный лист бумаги - таков человек в начале своей жизни. Ему встречаются все новые, все изменяющиеся ситуации, и его сущность образуется в зависимости от того, как он их преодолевает. Его сущность - это то, что он умеет делать из своего существования во встречающихся ему ситуациях. Его "для-себя-бытие" заключается в постоянном проектировании своей самости. "Человек есть лишь то, что он делает", - так написано в драме "При закрытых дверях", и это буквально повторяется в маленькой брошюре о гуманизме. Орест в "Мухах", до того как он действительно вмешивается в трагедию Атридов, страдает, угнетаемый чувством бесприютности, и не потому, что у него нет определенной жизненной сферы и прочных традиций, - это-то представляется преимуществом - но потому, что он не совершил ни одного поступка, который мог бы быть началом формирования личности. Лишь после того, как он убил свою мать, его жизнь начинается как собственно его существование. Симона де Бовуар, жена и самая продуктивная ученица Сартра, дает в драме "Ненужные рты" другой пример: она пытается доказать, что героизм и трусость - это не особенности или свойства, а роды действия, разного рода употребления, даваемые действующим человеком своему еще не определившемуся существованию. Он обременен безграничной свободой, но также и безграничной ответственностью. Человек, как говорит Сартр в своем главном сочинении, "осужден на свободу" (эта фраза повторяется в "Путях свободы").

Что такое свобода? У Декарта она состоит в свободе разума от всех внешних оков, у Сартра она находится в сфере человеческого существования, она "творческая активность" - и ничего более. Над существованием нет какого-либо закона, императива, детерминизма. Все, в чем раньше видели свободу, предопределение, нечто навязанное извне, человек принимает по свободному выбору - он существует, лишь поскольку он выбирает. Разумеется, он все вновь впадает в экзистенциальный страх, являющийся его жизненной стихией. Любовь, половая страсть, мазохизм, садизм, ненависть, равнодушие - все это отчаянные попытки скрыться от безжалостной свободы, сочетать браком "для-себя-бытие" (в отвратительной слизи) с "бытием-в-себе". Однако свобода должна быть принимаема в одиноком героизме, без переклички с другими, без помощи, без метания по сторонам в поисках средств спасения, освобождающих оправданий. У Сартра перед глазами позиция древних стоиков, сопротивляющихся своим непоколебимым равнодушием нападкам враждебного мира и сохраняющих даже в несчастье сознание своего превосходства. Все вновь из нашего наличного бытия возникает наше человеческое бытие, и именно это имеется в виду, когда экзистенциализм атеиста Сартра требует, чтобы за ним признали достоинства и долг гуманизма.

Известно странное отражение его учения в " кабачках экзистенциалистов " в Сен-Жермен-де-Пре: мода на платье - клетчатые рубашки, которые носят поверх брюк, полосатые носки, узкие брюки, длинные волосы на затылке, странно подстриженные бороды; танцевальный стиль винных погребков, давящая знойная духота негритянской музыки и коктейлей. Но все это просто выражение необузданной жажды оригинальности и свободных радостей жизни, одно из милых безумств вечного Парижа, мода, над которой вряд ли еще продолжают светить звезды Сартра.

Сартр уже не сидит теперь в "Кафе де Флор". Он ест мало, пьет еще меньше и почти не курит. Каждое утро он работает в своей комнате для занятий на улице Бонапарта и исписывает лист за листом. На его рояле лежит раскрытая партитура Баха. Секретарю с провалившимися щеками поручено держать на расстоянии докучливых посетителей" [1].

1 Хюбшер А. Мыслители нашего времени. М., 1962.С 209-212.


Вот каким оригиналом был Жан Поль Сартр.










§ 15. Позитивизм О. Конта

Позитивизм - философское направление, утверждающее, что источником подлинного, "положительного" (позитивного) знания могут быть лишь отдельные конкретные (эмпирические) науки и их синтетические объединения, а философия как особая наука не может претендовать на самостоятельное исследование реальности. Основателем этого направления является Огюст Конт (1798- 1857), еще в 30-х гг. XIX в. он ввел этот термин. Положительная философия, согласно О. Конту, может стать единственной твердой основой для социальной организации, благодаря которой прекратится кризис, так долго испытываемый наиболее цивилизованными нациями. Не нужно доказывать, продолжает он, что миром управляют и двигают идеи или, другими словами, что весь социальный механизм основывается окончательно на мнениях. Именно умственное безначалие является основанием великого политического и нравственного кризиса современных обществ. Действительно, величайшее зло состоит в глубоком несогласии, существующем в настоящее время между умами относительно всех основных начал, твердость и определенность которых есть первое условие истинного общественного порядка. До тех пор, пока отдельные умы не примут единогласно известного числа идей, способных образовать общую социальную доктрину, народы, несмотря на всевозможные политические паллиативы, необходимо останутся в революционном состоянии, допускающем только временные учреждения. Столь же очевидно, что, когда соединение умов в едином общении принципов будет достигнуто, из него проистекут все потребные учреждения без всяких важных потрясений, так как величайший беспорядок уже уничтожится одним единым фактом. Таким образом, получается, что произвести "соединение умов в едином общении принципов" и через это доставить "твердую основу для социальной реорганизации и для действительно нормального порядка вещей" и составляет назначение позитивизма.

По утверждению Конта, взгляд на общее умственное развитие человечества, результатом которого является позитивизм, свидетельствует о том, что существует основной исторический закон (составляющий открытие Конта, по мнению его самого и всех его последователей). Согласно этому закону, каждое из наших главных понятий, каждая отрасль наших познаний проходит последовательно через три различных теоретических состояния: состояние теологическое, или состояние вымысла; состояние метафизическое, или абстрактное; состояние научное, или положительное. Другими словами, человеческий ум по своей природе употребляет последовательно в каждом из своих изысканий три метода, характер которых существенно различен и даже радикально противоположен: сначала метод теологический, потом метафизический и, наконец, положительный. Отсюда три рода философии, или общих систем, обнимающих явления в их целом и взаимно исключающихся: первая система есть необходимая точка отправления человеческого ума; третья - твердое и окончательное состояние, а вторая служит лишь переходом. При этом для позитивизма в соответствии с его же принципом не существует других настоящих наук, кроме естествознания, изучающего явления внешнего мира.

Если вдуматься в суть позитивизма во всех его разновидностях, то следует сказать: это реальность развития философской мысли. В какой-то степени это форма выражения определенной неудовлетворенности традиционными классическими философскими системами, зауженное видение лишь отвлеченности от реального процесса научного знания, прежде всего точного, математизированного естествознания. Позитивистские устремления выражают попытку усилить опору на достижения науки, доходя до их отождествления. Словом, эта тенденция усиления связи философии и конкретных наук каждый раз и у всех позитивистов постоянно абсолютизируется, начиная с позитивизма О. Конта. Слабая сторона позитивизма во всех его формах связана с подменой собственно-философского предмета и метода конкретно-научными предметом и методом. Это направление, хотя и называется по самому смыслу слова положительным, но содержит в себе немало отрицательных моментов. Позитивизм, начиная уже с Конта, отрицает почти все предшествующее развитие философии и по существу настаивает (у кого в большей, у кого в меньшей степени) на тождестве философии и науки, а это непродуктивно. Философия по самой своей сути (и предмету, и методу) является самостоятельной областью знания, опирающейся на весь массив культуры, в том числе и на естествознание, и на общественные науки, и на искусство, и на житейский опыт человечества.










§ 16. Неопозитивисты

Как особое философское направление, неопозитивизм получил широкое распространение в англоязычных странах. Его наиболее Известными представителями являются Р. Карнап, А. Айер, Б. Рассел, Л. Витгенштейн, Дж. Остин и др. Под общим названием неопозитивизма объединяются многие весьма различные теории: от логического позитивизма, логического эмпиризма и логического атомизма до философии лингвистического анализа и различных направлений аналитической философии, смыкающихся с теорией критического рационализма.

Логический позитивизм провозгласил основной своей задачей борьбу с метафизикой, традиционно понимая под ней философию в целом, стремясь поставить себя над борьбой материализма и идеализма. Теоретическим источником его послужило реальное развитие физики, логики, математики, языкознания и эмпирической социологии, что впрямую подвело к вопросу о теоретической деятельности как деятельности, связанной только с логическим языком науки: наука сводится к фиксации, а затем упорядочению фактов в рамках условно принятой системы языка. В таком случае задача науки ограничивается описанием ее языка.

Исходными предпосылками всякого познания логический позитивизм считал события и факты, т.е. "чувственные данные", находящиеся в сфере сознания субъекта. Одной из особенностей данного течения является то, что он принципиально отождествил объект с теорией объекта. Это сразу же снимало вопрос о существовании объективного мира как предмета философского познания и приводило к замыканию философии лишь на познавательной проблематике логики и логического языка, тем более что логико-математический язык традиционно считался образцом достоверного знания. Другой принципиальной особенностью было отождествление (а точнее, замена) понятий "объективный факт" и "научный факт". Последний понимался как "запротоколированный" в науке с помощью знаковых средств, т.е. как "протокольное предложение". Язык науки в логическом позитивизме строится так: из первичных атомарных высказываний по правилам логики выводятся сложные высказывания. При этом предложения науки могут быть либо истинными, либо ложными, либо бессмысленными. Бессмысленные предложения, согласно Р. Карнапу, не являются предложениями в собственном смысле слова, но лишь напоминают их по форме. Примером такого предложения может быть следующее: "луна умножает четырехугольно". Все философские предложения, считал Карнап, также являются бессмысленными высказываниями, так как, будучи общими положениями, они не могут быть верифицированы, проверены путем сведения к атомарным высказываниям, фиксирующим тот или иной "факт". Поскольку на этой основе невозможно верифицировать (проверить эмпирическим способом) и моральные высказывания, содержащие общие понятия "добра" и "зла", постольку логические позитивисты выводили, например, этику за пределы науки. Недостатком принципа верификации в системе логического позитивизма является то, что он не вытекает из опыта и не может быть получен аналитически. Безусловно, анализ языка важен и нужен для науки. Но он целесообразен лишь тогда, когда в Правилах употребления научных терминов, в правилах сочетания слов в предложениях и правилах выведения из одних предложений других раскрываются связи и отношения объективной реальности. Неопозитивисты же рассматривают все эти правила сами по себе, в отрыве от объективного мира. Обратившись к семиотическим проблемам, они выделили три области отношений: прагматика (отношение языка к тому, кто его употребляет); семантика (отношение между языком и тем, что им обозначается); синтаксис (отношение между языковыми выражениями). Все это получило название семиотики. Предметом анализа стали значения слов и знаков вообще, логические, лингвистические и психологические проблемы, имеющие важное научное и практическое значение (скажем, для создания вычислительной техники, разработки машинных языков и т.п.). В своем развитии неопозитивизм пришел к описанию многообразных способов употребления слов и выражений как различных "языковых игр", что вело к пересмотру статуса познания: философские и научные системы оказались не более чем языковыми образованиями, имеющими характер игры. Причем игра эта имеет конвенциональный (условный) характер.

Неопозитивизм эволюционировал в направлении от анализа языка науки к анализу обыденного языка и от отрицания философии к использованию аналитического метода для более или менее содержательного анализа собственно философских проблем - к разработке, например, методов моделирования, системно-структурного анализа и др. Это философское течение и поныне продолжает удерживать свои позиции, хотя и в сильно преобразованном виде.








§ 17. Б. Рассел

Бертран Рассел (1872-1970) - английский философ, логик, математик, социолог, публицист и общественный деятель. Философские взгляды Рассела существенно менялись в течение его жизни [1]. Некоторое время он увлекался философией Г. Гегеля. Позже занялся разработкой математической логики и написал (совместно с А. Уайтхедом) знаменитый трехтомный труд "Основания математики". Рассел - один из родоначальников логического атомизма и неопозитивизма. Развивал концепцию "нейтрального монизма", сходную с эмпириокритицизмом Э. Маха и Р. Авенариуса (буквально "критика опыта"). В более позднем периоде прослеживается стремление Рассела к соединению принципа эмпиризма, согласно которому все наше знание берется из опыта, и убеждения, традиционно исходящего из рационализма. В итоге логика составляет, по Расселу, сущность философии. Характерной чертой его теории познания явилась концепция "знания - знакомства", т.е. идея непосредственного познания в опыте чувственных данных и универсалий; все это выполняет роль "строительных блоков", из которых строится здание естественно-научного знания. Его близость к неопозитивизму проявилась в обосновании значимости чувственного опыта в научном познании. При этом Рассел в своих воззрениях был близок к воззрениям Д. Юма. Он признавал наличие универсалий в самом чувственном опыте, допуская в этом непоследовательность.

1 Мне лично довелось слышать от специалиста по творчеству Рассела и его биографии, что смена его убеждений совпадала по времени с его очередным браком (а он был женат пять раз).


Рассел был одним из инициаторов (наряду с А. Эйнштейном и Ф. Жолио-Кюри) Пагуошского движения. Он лауреат Нобелевской премии по литературе (1950). Труды его отличаются яркостью изложения и удивительной эрудицией.








§ 18. Л. Витгенштейн

Людвиг Витгенштейн (1889-1951) - австрийский философ, логик и математик - развивал идеи лингвистической философии, разрабатывал проблемы математической логики, анализировал язык математики как наиболее совершенный язык научного знания. Он полагал возможным и желательным сведение всего научного знания к логике и математике, тем самым абсолютизируя значимость формальных преобразований, якобы могущих выразить содержательные утверждения о мире. Витгенштейн выражал уверенность в безграничных возможностях новой логики, в особенности логического синтаксиса, а философия, по его мнению, должна описывать практику использования логических знаков. Витгенштейн первоначально исходил из возможности сведения всего знания к совокупности элементарных предложений, а философию рассматривал лишь как критику языка. Эти идеи позднее сменились у Витгенштейна культом многообразия форм обыденного языка и их эмпирического описания и оказали существенное влияние на развитие так называемой лингвистической философии. Одной из ее задач является детальный анализ фактического использования естественного разговорного языка с тем, чтобы устранять недоразумения, возникающие вследствие его неправильного употребления.

Слава Витгенштейна зиждется на его раннем произведении - "Логико-философском трактате", которое его друг Бертран Рассел сопроводил вводной статьей. Витгенштейн все искал универсальное уравнение, которое могло бы дать философии то, что дало математике введение символов. Произведение его состоит из отдельных (пронумерованных) афористически изложенных тезисов.

В чем же заключаются ценность и оригинальность этого "тощего" на вид произведения? Если говорить о ценности, то можно сказать, что Витгенштейн не внес своего вклада в логический позитивизм, но стал "отцом" негативной философии, поставив задачу, определить границы всех истин на свете, истин, которые уже высказаны и вообще могли быть высказаны когда-либо и кем-либо в мире!

В своем главном произведении позднего периода - "Философские исследования" - Витгенштейн трактует философию как активность, направленную на прояснение языковых выражений. Смысл же философии сугубо "терапевтический" - устранение путем анализа естественного языка не только философских, но и иных обобщений, оцениваемых им как своего рода заболевания. По Витгенштейну, большая часть предложений и вопросов, высказанных по поводу философских проблем, не ложна, а просто бессмысленна. На вопросы этого рода нельзя ответить, можно лишь установить их бессмысленность. Поэтому не следует ничего говорить, кроме того, что можно высказать, а это должны быть положения естествознания. Невысказываемое должно умолкнуть! В трактате собрано все, о чем мы должны молчать и что все-таки не перестает существовать и не перестает "себя показывать". В заключение автор требует (!), чтобы высказанные им предложения были преодолены. "Тот, кто меня понял... должен, так сказать, отбросить лестницу, после того как он взберется по ней наверх", лишь тогда он правильно увидит мир, тот мир, который отражается в истинных предложениях.

Витгенштейн сам отбросил лестницу и умолк. В своем знаменитом изречении "Значение есть применение" он выразил веру в то, что философская отчужденность может быть преодолена тщательным аналитическим описанием языка. Все осторожнее и скромнее говорил он о том, что, по его мнению, может быть высказано. О невысказанном же говорили его соломенное ложе и дешевый стул - единственная меблировка, которую он себе позволял [1].

1 См.: Хюбшер А. Мыслители нашего времени. М., 1962. С. 307-308.










§ 19. К. Леви-Строс

В 60-70-е гг. в западной философии на передний план выступает такое направление, как структурализм.

Термин "структурализм" объединяет ряд направлений социогуманистического познания, связанного с выявлением структуры, сохраняющей устойчивость своих элементов в составе целого. Поиск структур осуществляется в самых разнообразных сферах культуры - в языке, литературе, в различного рода социальных установлениях, в истории идей, в искусстве, в явлениях массовой культуры, в мифологии и т.п. Наиболее широкое распространение это направление получило во Франции, поэтому когда речь заходит о структурализме, прежде всего подразумевается структурализм во Франции. Вообще-то говоря, выявление структур свойственно всем областям знания, так как наука, выявляя связи и отношения, всегда имеет дело с тем или иным системно-структурным образованием, но в структурализме этот прием возведен в основной метод. Словом, структурализму (К. Леви-Строс, Ж. Лакан, М.П. Фуко) как философскому течению присуща абсолютизация структурного метода. Стремление раскрыть универсальные структуры социальной реальности и человеческого мышления перерастает в поиск метафизических сущностей. Начиная с 40-х гг. структурный метод использовался в языкознании, а затем в литературоведении, этнографии, применительно к мышлению как в норме, так и в патологии и т.п. Например, Леви-Строс (р. 1908) - французский этнолог-структуралист, создатель концепции структурной антропологии, наибольшее внимание уделил исследованиям мифологического мышления, стремясь показать наличие общей структуры в мифах различных племен и народностей. Его вывод: одни и те же мифы воспроизводятся с буквальной точностью в разных регионах мира. Причем с его точки зрения и мифологическое, и научное мышление подчинены одной и той же логике.

В заключение следует сказать, что структурализм являет собой одну из форм проявления позитивизма. Еще одной формой проявления позитивизма является критический рационализм.









§ 20. К. Поппер

Критический рационализм (К. Поппер, И. Лакатос, П. Фейерабенд) разрабатывает свою концепцию, анализируя проблемы развития научного знания. Его представители считают, что истинным методом философии является так называемая рациональная критика. Это по сути означает непризнание мировоззренческой функции философии. Следует отметить, что критические рационалисты признают существование реального мира и возможность его научного описания.

Одним из представителей этого направления был Карл Поппер (1902-1994) - английский философ и социолог. Он развивал идеи критического рационализма - теорию роста научного знания. В противоположность как скептицизму, так и догматизму Поппер выдвинул принцип фаллибилизма - признания принципиальной гипотетичности любого научного знания. Процесс научного познания он рассматривал как непрерывный критический диалог между различными типами научных теорий. Таким образом, отрицая принцип объективной истины, теория критического рационализма, в сущности, приходит к признанию плюрализма (множественности) истин, субъективного характера знания.

В отличие от логических позитивистов, стремившихся сформулировать критерии познавательного значения научных утверждений на основе принципа верификации (т.е. методологического принципа установления истинности научного утверждения в результате его эмпирической проверки), Поппер выдвинул принцип, согласно которому одной из основных задач философии является демаркация - отделение научного знания от ненаучного. Он выступил как крайний антииндуктивист, считая, что индуктивным методам нет места ни в обыденной жизни, ни в науке. Для решения этой задачи Поппер предложил принцип фальсификации. Суть его состоит в признании принципиальной опровержимости любого научного утверждения. Толкователи этого принципа утверждают: в науке научно то, что опровержимо.

Думается, что Поппер, исключительно эрудированный в конкретно-научных областях знания, под опровержимостью имел в виду скорее идею относительности научного знания, понимая, что, скажем, аксиомы евклидовой геометрии далеко не все могут быть фальсифицированы, т.е. опровергнуты. Поппер, видимо, хотел подчеркнуть, даже резко заострить ту мысль, что в науке нет ничего абсолютно достоверного. Правда, и эта мысль не абсолютна. Согласно Попперу, любое научное знание носит лишь гипотетический характер. С этим тоже нельзя согласиться. Верно лишь то, что всякое знание подвержено ошибкам. Рост научного знания выражается в выдвижении все новых и новых смелых предположений, гипотез и их опровержении. В результате этого и решаются научные проблемы.

Такова общая картина развития философской мысли рассматриваемого периода - в эпоху бурного развития науки и культуры в целом. Невиданного прогресса технической мысли, успехов исторического исследования жизни народов Мира. Мы видим явный акцент на рассмотрение человеческого фактора, что особенно явственно проявилось в философии экзистенцианализма, в возникновении такого специального направления, как философская антропология, в появлении герменевтики. Бурное развитие естествознания, характерное для этого периода, оказало существенное влияние и на характер философского мышления, что сказалось на таких направлениях, как позитивизм и неопозитивизм. Если же взять весь этот период, то бросается в глаза, что классическая философия, созданная великими гениями человечества, не только не сошла со сцены, но она сохраняет свое стержневое содержание всего философского массива, сохраняя свою неувядаемую ценность. Это нашло свое выражение и в истории русской философии.









Глава 8
РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Усиление интереса к истокам и развитию отечественной философской мысли следует рассматривать в контексте общего интереса осмысления народом своего исторического прошлого. И это вполне естественно: в истории нашей философии мы ищем ответы на вопросы о разладе идеалов и действительности и духовную опору, и вечные социальные, нравственные, общемировоззренческие ценности, и основания подлинного национального достоинства и гордости.

Более всего русская философия была занята вопросами о смысле и целях истории, где главная тема - человек, его судьба и жизненные пути, что обусловлено духовными устремлениями, исходившими из прошлого русского народа, общенациональных особенностей русской души.

Собственно философская мысль в России формировалась не на пустом месте, а под влиянием достижений мировой философии. Но этот источник и не единственный, и недостаточный, чтобы с его помощью объяснить специфику русской философской мысли. Она во многом складывалась под влиянием социально-культурных процессов, происходивших на Руси: предпосылки для возникновения философского сознания созревали уже в культуре языческой Руси, ее христианизация (X в.) сыграла важную роль в становлении русской философской культуры. Русская философская мысль имеет своим источником произведения киевского философа - митрополита Иллариона, давшего философско-историческое и этико-гно-сеологическое толкование русской жизни конца X - начала XI в., поставившего вопрос о месте русского народа в мировой истории, об историческом значении принятия им христианства ("Слово о законе и благодати", "Молитва", "Исповедание веры"). Ценными источниками русской средневековой общественной мысли явились литературные памятники: "Слово о полку Игореве" (XII в.), летописные своды "Повесть временных лет" (XI-XII вв.) и др. Процессы политического единения Руси, образования русской национальности, укрепления феодализма, приобщения Руси к мировой культуре (через Византию), настойчиво требовавшие глубокого социально-философского осмысления, также в немалой степени обусловили своеобразие русской философской культуры.











§ 1. М.В. Ломоносов

Первым русским мыслителем мирового значения явился Михаил Васильевич Ломоносов (1711 -1765) - гениальный ученый-энциклопедист, обогативший своими открытиями почти все области знания, разработавший естественно-научные проблемы и внесший огромный вклад в гуманитарные науки, в частности, в филологию, к тому же незаурядный поэт. Это дало основание А.С. Пушкину назвать его "первым нашим университетом", "величайшим умом новейших времен". Подчеркивая энциклопедизм Ломоносова, Пушкин писал:

"Соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенною силой понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшею страстию сей души, исполненной страстей. Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник и стихотворец, он все испытал и все проник: первый углубляется в историю отечества, утверждает правила общественного языка его, дает законы и образцы классического красноречия... и наконец, открывает нам истинные источники нашего поэтического языка" [1].

1 Пушкин А.С. Полное собрание сочинений: В 10 т. М., 1949. Т. VII. С. 28-29.


Ломоносов - это монолитная натура. В нем оказались слиянными естественнонаучные, художественно-исторические интересы, а также склонность к их философскому обобщению. Мировоззрение Ломоносова формировалось в первую очередь под влиянием научных трудов представителей механистического мироосмысления - Г. Галилея, Р. Декарта, Ф. Бэкона, И. Ньютона, Г. Лейбница и др. Вместе с тем оно теснейшим образом связано с его собственными естественнонаучными исследованиями. Существенно и то, что он прослушал курс философии в Марбургском университете у X. Вольфа. Ломоносов развивал идеи "корпускулярной философии". Материю он понимал как состоящую из мельчайших частиц - атомов, образующих более сложные формы - корпускулы (или молекулы), которые, сочетаясь в разных комбинациях и количествах, порождают все многообразие видимого в природе. Эта его концепция атомизма лежит в основе "полной системы природы". С идеей единства мира тесно связана и его идея о всеобщей взаимосвязи и развитии в природе, что свидетельствует о наличии в его взглядах элементов диалектики. "...Твердо помнить должно, - писал Ломоносов, - что видимые на земли вещи и весь мир не в таком состоянии были с начала от создания, как ныне находит, но великие происходили в нем перемены, что показывает история и древняя география, с нынешнею снесенная, и случающиеся в наши веки перемены земной поверхности. Когда и главные величайшие тела мира, планеты, и самые неподвижные звезды изменяются, теряются в небе, показываются вновь, то в рассуждении оных малого нашего шара земного малейшие частицы, то есть горы (ужасные в глазах наших громады), могут ли от перемен быть свободны?" [2] Той же идее развития подчинена и его мысль о взаимосвязи неорганической и органической природы. При этом он тонко различал действие в природе принципа причинности и функциональной взаимосвязи.

2 Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений. М.; Л., 1955. Т. 5. С. 574.


Занимаясь естественными науками, Ломоносов придавал первостепенное значение опыту. Но опыт как метод познания был для него лишь основой достоверности; для того же, чтобы извлечь из опыта истину, обобщить экспериментальные данные и на этой основе разработать новый закон природы, необходима аналитическая и синтетическая деятельность разума. Поэтому в ходе познания ученый должен выдвигать гипотезы в качестве предварительного логического объяснения опытных данных. Лишь подтвержденная опытом гипотеза приводит к истинной теории. Итак, метод познания Ломоносова таков: от опыта через гипотезы к установлению строгой научной теории.

В своих философских воззрениях Ломоносов стоял на позиции примирения научного и религиозного объяснения мира. "У многих глубоко укоренилось убеждение, что метод философствования, опирающийся на атомы, либо не может объяснить происхождение вещей, либо, поскольку может, отвергает Бога-творца. И в том, и в другом они, конечно, глубоко ошибаются, ибо нет никаких природных начал, которые могли бы яснее и полнее объяснить сущность материи и всеобщего движения, и никаких, которые с большей настоятельностью требовали бы существования всемогущего двигателя" [1].

1 Ломоносов М.В. Избранные философские произведения. М., 1950. С. 93.


Ломоносов, как и И. Ньютон, провел четкую методологическую грань в подходе к объяснению конкретно-научных проблем. С точки зрения Ломоносова, нельзя решать конкретно-научные проблемы, скажем, в математике, механике, химии и т.п., все время ссылаясь на религиозные принципы. Воззрениям Ломоносова, как многих мыслителей его времени, был присущ деизм, согласно которому Бог - главный "архитектор" мироздания. "Нерассудителен математик, ежели он хочет Божескую волю вымерять цирку-лом. Таков же и богословия учитель, если он думает, что по псалтыре научиться можно астрономии или химии" [2].

2 Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений. М.; Л., 1954. Т. 4. С. 375.


Относительно проблем социальной жизни Ломоносов придерживался просветительских взглядов.











§ 2. А.Н. Радищев

Большую роль в развитии русской литературы и философской культуры сыграл Александр Николаевич Радищев (1749-1802), жестоко пострадавший за обличение крепостничества в своем литературном произведении "Путешествие из Петербурга в Москву". Он получил образование в Германии, обстоятельно изучив произведения Г. Лейбница, а также К. Гельвеция, Вольтера и Ж.Ж. Руссо.

В трактате "О человеке, о его смертности и бессмертии", написанном в сибирской ссылке, он рассматривал "картину человека" под углом вписанности его в систему природных связей, подчеркивая способность человека видеть во всем, в том числе и в самом себе, присутствие Бога, при этом воспроизводя доказательства и в пользу смертности души, и в пользу ее бессмертия. Само по себе столь противоречивое утверждение говорит о двух подходах к их оценке. Во-первых, Радищев исходит из признания существования души, и это не подлежит спору. Во-вторых, его спор о смертности и бессмертии души являет собой мучительный поиск, который продолжает вековую традицию в подходе к этому сверхсложному метафизическому вопросу. Необходимо подчеркнуть, что этот труд Радищева является первой в истории русской мысли систематической философской разработкой проблемы человека. Радищев утверждал, что "бытие вещей независимо от силы познания о них и существует по себе" [1]. Он указывал, что человек в процессе своего взаимодействия с природой познает ее: "...в бытии вещей иначе нельзя удостовериться, как чрез опыт". Мучительно размышляя над проблемами бытия Бога и бессмертия души, Радищев впадал в такие противоречия, что было бы явной натяжкой (или даже извращением сути дела) считать его материалистом или идеалистом. Основную мощь своего философского ума он направил на поиски путей решения социально-философских проблем. Понимая, что "самодержавство есть наипротивнейшее человеческому естеству состояние" [2], он отвергал идею просвещения монархов, призывая к просвещению народа. Его социально-философские взгляды эволюционировали под влиянием американской и французской революций и следовавших за ними социально-политических событий, а также под влиянием процессов, происходивших в русском обществе. К концу жизни Радищеву пришлось пережить разочарование в результатах Французской революции. От идеи революционного просветительства народа он пришел к идее круговорота "вольности" и "рабства", видя в диктатуре Робеспьера пример вырождения свободы в самовластье.

1 Радищев А.Н. Полное собрание сочинений. М.; Л., 1941. Т. 2. С. 59.
2 Там же. С. 282.










§ 3. П.Я. Чаадаев

Выдающимся русским философом и социальным мыслителем был Петр Яковлевич Чаадаев (1794-1856). Его общефилософскую концепцию можно охарактеризовать как дуалистическую. Согласно этой концепции, физический мир построен из атомов и молекул, т.е. "элементов материальных", из которых образуются все тела. Тела существуют в пространстве, которое есть объективная форма внешнего мира, и во времени, которое трактовалось Чаадаевым в духе распространенного в те времена механицизма. Однако механицизм Чаадаева ограничивался миром физических явлений. Сознание человека, по его мнению, не подчиняется механистическим закономерностям природы, а является результатом божественного творения. Отсюда и понимание Чаадаевым познания также дуалистично: в области естествознания, или в опытном знании, действуют эмпирические и рационалистические методы, а логика рассуждения выстраивается согласно логике природных явлений, но в духовном мире, объекты которого обладают свободой, действует откровение.

Человека Чаадаев рассматривал как объективное единство двух миров - физического и духовного, как существо свободное, которое в своем историческом бытии подчинено диалектике необходимости и свободы. На понимании соотношения необходимости и свободы во многом выстраивается концепция философии истории Чаадаева, связанная с заботой о грядущих судьбах России. Здесь взгляды Чаадаева не оставались неизменными, а определенным образом эволюционировали. В начальный период определяющей мировоззренческой идеей была мысль о тотальном единстве рода человеческого, всех наций и индивидов. Применительно к концепции русского исторического процесса эта идея выступала в императивной форме необходимости единения России с другими народами. Будучи в этот период близок к декабристам, Чаадаев, однако, не разделял их идею преобразования путем военного переворота и усматривал реальный путь исторического прогресса России в нравственном совершенствовании. Впоследствии взгляды Чаадаева на судьбы России изменились: если прежде оторванность России от мирового исторического процесса рассматривалась как недостаток, то затем она стала представляться, напротив, преимуществом ее, которое позволит ей быстро овладеть достижениями западноевропейской цивилизации, избегнув при этом присущих ей пороков. Однако реальная политическая обстановка в России, связанная с усилением абсолютизма, настраивала его на резко критический лад. Чаадаев оставался истинным патриотом России, хотя "высочайшим повелением" и был объявлен сумасшедшим и не мог публиковать свои работы. Свою позицию он высказал честно и прямо: "По-видимому, есть несколько способов любить свое отечество и служить ему... Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, - только ее не обманывать" [1].

1 Философская энциклопедия. М., 1970. Т. 5. С. 471.










§ 4. Славянофилы

Своеобразным направлением в русской философии явилось славянофильство, яркими представителями которого были Алексей Степанович Хомяков (1804-1860) и Иван Васильевич Киреевский (1806-1856) и др., оказавшие значительное воздействие на развитие русской мысли. В центре их внимания находились судьбы России и ее роль в мировом историческом процессе. В самобытности исторического прошлого России славянофилы видели залог ее всечеловеческого призвания (они поставили ряд важных социально-политических и философско-исторических проблем, связанных с крестьянской общиной, ее прошлым и будущим), тем более что западная культура, по их мнению, уже завершила круг своего развития и клонится к упадку, что выражается в порожденном ею чувстве "обманутой надежды" и "безотрадной пустоты". По словам Вл. Соловьева, славянофилы, представляя всю западную историю как плод человеческого злодейства, имели в этом ложном представлении достаточное основание для негодования и вражды. Но ожесточенно нападать на заведомые следствия естественной необходимости - хуже, чем бить камень, о который споткнулся. В критике ранней буржуазной цивилизации славянофилами были усмотрены негативные, нарушающие внутренний душевный лад, деморализующие факторы человеческого бытия. Отсюда славянофилы развивали основанное на религиозных представлениях учение о человеке и обществе, проявившееся, например, в учении об иерархической структуре души и о ее "центральных силах" (Хомяков) или о "внутреннем средоточии духа (Киреевский). Достижение целостности человека и связанное с этим обновление общественной жизни славянофилы усматривали в идее общины, духовной основой которой является русская православная церковь. Первоначало всего сущего, согласно Хомякову, - "волящий разум", или Бог. Исторический прогресс человечества связан с отысканием "духовного смысла". Сущность мира, или "волящий разум", может быть познана лишь своеобразным синтезом всех духовных функций человека, так называемой "разумной зрячестью" или "живознанием", исходным началом которых является "народная вера", религия. На этих религиозных взглядах славянофилами строилась концепция русского исторического процесса.

Историческое значение славянофильства в том, что оно стало выражением идеологии русского либерализма, игравшего активную роль в подготовке крестьянской реформы 1861 г. Отстаивая реформы "сверху", славянофилы объективно были выразителями перехода России от феодально-крепостнического строя к буржуазной монархии.










§ 5. Западники

К западникам относятся выдающиеся мыслители - В.Г. Белинский (1811 - 1848), Н.Г. Чернышевский (1828-1889), Н.А. Добролюбов (1836-1864), Д.И. Писарев (1840-1868), А.И. Герцен (1812-1870). Это талантливые литературные критики, философствующие публицисты, общественные деятели. Западники прошли поучительную школу немецкой классической философии и французского Просвещения. После глубокого увлечения гегельянством русские философы, не без влияния Л. Фейербаха, повернулись к материализму, стремясь, однако, сохранить диалектический метод Г. Гегеля [1]. Они полагали, что сознание есть свойство не всей, а лишь высокоорганизованной материи - мозга. (Выдающаяся роль в исследовании функций мозга принадлежит русскому физиологу И.М. Сеченову, на труды которого опирался, в частности, Н.Г. Чернышевский.) Среди западников в философском отношении особо выделяются Герцен и Чернышевский. Николай Гаврилович Чернышевский, испытавший сильное влияние воззрений Л. Фейербаха, уделял большое внимание антропологической философии, дополняя ее социальными, этическими и, что очень важно, экономическими аспектами: для человека очень существенны реальные условия его бытия. В области этики Чернышевский проповедовал знаменитую идею "разумного эгоизма", и поныне рождающую споры. В области эстетики (о чем он написал свой труд "Об эстетическом отношении к действительности") Чернышевский рассматривал художественное творчество и категории прекрасного. Согласно Чернышевскому, "прекрасное - это жизнь". Поэтизация самого факта жизни во всем ее разнообразии - существенный аспект в философских воззрениях мыслителя. Чернышевский жестоко пострадал на каторге за свои политические убеждения и выступления.

1 Считая Фейербаха "отцом новой философии", Чернышевский высоко ставил философию Гегеля за раскрытие им тех "общих форм, по которым двигался процесс развития". Необходимость сочетания диалектики Гегеля и материализма Фейербаха была, таким образом, осознана в русской философии еще до всякого влияния на нее со стороны марксизма.


Александр Иванович Герцен в своем мировоззрении прошел сложный и внутренне противоречивый путь. Его идейное развитие - это духовная драма, процесс очарований и глубоких разочарований вплоть до пессимизма. Он был не согласен с идеологией славянофилов, увлекался западноевропейскими философскими концепциями. В своих изданиях - альманахе "Полярная звезда" и газете "Колокол" - он выступал против крепостничества и царизма, выдвигая общедемократические требования - освобождение крестьян с землей, общинное землевладение и уничтожение цензуры. Провозглашая идеалом не какой-либо абстрактно-логический момент в жизни абсолютной идеи, но справедливо устроенную жизнь, Герцен, например, отмечал, что природа и человеческая история вечно и непрерывно изменяются, что они "течение, перелив, движение", причем движение происходит посредством борьбы двух противоположных тенденций (или стремлений) - возникновения и разрушения. Касаясь проблемы личности, Герцен утверждал, что она теперь становится центральной: личность - вершина исторического мира, к ней все примыкает, ею все живет.

Общефилософские проблемы, занимавшие интересы Герцена, - это единство бытия и мышления, жизни и идеала, поиски метода, в котором гармонично сочетались бы эмпирический и рациональные приемы человеческого ума. Он стремился обосновать закономерность движения человечества по пути к свободному от антагонизмов обществу. По Герцену, грядущий мир есть царство разума, он как бы подытожит и воплотит разумные начала всей предшествующей истории: реалистическое преклонение перед природой и принципы суверенности личности, свободы духа, развитые в первоначальном христианстве. Он ратовал за снятие крайностей материализма и идеализма. В молодости он был глубоко верующим, впоследствии разделял идеи атеизма, говоря точнее, находился в поисках и колебаниях в этом вопросе. Герцен уделил особое внимание взаимоотношению личности и общества; он критиковал как буржуазный индивидуализм, так и уравнительные коммунистические утопии. Размышляя над проблемой свободы и необходимости, он стремился избежать крайностей и фатализма, и волюнтаризма, пытался осмыслить историю как "свободное и необходимое дело", развивал идею единства среды и личности, исторических обстоятельств и человеческой воли.

Герцен с глубоким интересом воспринимал идеи социализма, например, высоко ценил труды К.А. Сен-Симона, П.Ж. Прудона и др. Он исходил из того, что пути к социализму многообразны и зависят от исторически сложившихся форм общественной жизни и культуры. Относительно России он считал, что для нее наиболее приемлем крестьянский социализм, так как русская деревенская община содержит его зачатки. Хотя Герцен верил в идеи социализма, но не рассматривал его как окончательную и совершенную форму общественного устройства, при этом от методов революционного преобразования он склонялся все же к реформистским путям совершенствования общества. В своем произведении "С того берега" он поставил резонный и мудрый вопрос: "Где лежит необходимость, чтобы будущее разыгрывало нами придуманную программу?" Другими словами, какие существуют объективного характера ручательства в том, что идеалы социализма осуществимы?

В области философии истории в фокусе его внимания была проблема сущности социальных законов, которые осмысливались как переплетение стихийного хода истории, т.е. бессознательного начала в историческом потоке, и сознательной деятельности индивидов и общества в целом в виде развития научного знания. Герцен боролся за просвещение масс, подготавливающее их к социальному перевороту. Но после поражения революции 1848 г. он существенно пересмотрел некоторые основные положения своих социально-философских воззрениях, в частности, отказался от идеи разумности хода истории, подверг резкой критике различного рода социальные утопии и романтические иллюзии. В своей критике западноевропейской цивилизации Герцен дошел до скептицизма, ставя под сомнение способность человеческого разума понять и предвидеть направление исторического развития. Он пришел к выводу о возможности для России иного, отличного от западноевропейского пути развития, рассматривая общину как основу для такого развития, видя в мирской сходке эмбрион, из которого должна произойти самая широкая общественность. Он возвел фундамент для позднейшего русского народничества. Но чем дальше, тем все больше он чувствовал, что Россия заражается "буржуазной оспой".

Последним словом социально-философских воззрений Герцена явились письма к М.А. Бакунину, направленные против крайностей его революционной теории: призывов к уничтожению государства, немедленному социальному перевороту, требований не "учить народ", а "бунтовать его". Герцен говорит теперь уже так: нельзя звать массы к такому социальному перевороту, потому что насилием и террором можно только расчищать место для будущего, но не создавать новое. Для социального созидания необходимы "идеи построяющие", нужна сила, нужно народное сознание. "Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри" [1].

1 Герцен AM. Собрание сочинений. М., 1960. Т. 20. Кн. 2. С. 590; см. также: Володин АЛ. Герцен. М., 1970.


По мнению С.Н. Булгакова, все сознаваемые страдания Герцена имели источником позитивизм и атеизм. Но при всех своих позитивно-атеистических воззрениях, Герцен был постоянно занят вопросами религиозного сознания - о смысле жизни, истории и т.д. - карамазовскими вопросами. Но, как и Карамазову, Герцену суждено было испытать не радость положительного разрешения этих великих и страшных вопросов, а горечь сознания их неразрешимости. Он искал и не нашел; однако истинная религиозность состоит именно в искании. Со всепобеждающей силой внутреннего переживания значение религии на русской почве было показано Ф.М. Достоевским, а позднее Вл. Соловьевым с помощью логической аргументации, опирающейся на философию идеализма. Поэтому можно сказать, что Герцен, хотя и кружным путем, более отрицательным, чем положительным, ведет к... Достоевскому и Соловьеву. В нем дорог нам не только народный трибун, герой освободительной борьбы, но и один их провозвестников грядущего религиозного возрождения [2]. Отношение к христианству у Герцена было противоречиво-поисковым. Заслуживает упоминания, что к Евангелию он всегда сохранял необычайно теплое чувство [3].

2 См.: Булгаков С.Н. Сочинения: В 2 т. М., 1993. Т. 2. С. 117, 130.
3 "Евангелие я читал много и с любовью, по-славянски и в лютеранском переводе. Я читал без всякого руководства, не все понимал, но чувствовал искреннее и глубокое уважение к читаемому. В первой молодости я часто увлекался волюнтаризмом, любил иронию и насмешку, но не помню, чтоб когда-нибудь я взял в руки Евангелие с холодным чувством, это меня проводило через всю жизнь; во все возрасты, при разных событиях я возвращался к чтению Евангелия, и всякий раз его содержание низводило мир и кротость на душу" (Собр. соч. Т. VI. С. 59; см. также: Булгаков С.Н. Избр. статьи. М., 1993. Т. 2. С. 97). Приведу еще одно признание Герцена. Своей будущей жене Наталье Захарьиной Герцен писал из ссылки: "Нет, в груди горит вера, сильная, живая. Есть Провидение. Я читаю с восторгом Четьи-Минеи - вот где божественные примеры" (см.: Герцен А.И. // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. М., 1993. Т. 4. С. 44).


Влияние его личности на движение русской интеллигенции сказывалось десятки лет.









§ 6. Л.Н. Толстой

Самобытным русским мыслителем был гениальный писатель Лев Николаевич Толстой (1828-1910). Подвергая критике общественно-политическое устройство современной ему России, Толстой уповал на нравственно-религиозный прогресс в сознании человечества. Идею исторического прогресса он связывал с решением вопроса о назначении человека и смысле его жизни, ответ на который призвана была дать созданная им "истинная религия". В ней Толстой признавал лишь этическую сторону, отрицая богословские аспекты церковных учений и в связи с этим роль церкви в общественной жизни. Этику религиозного самосовершенствования человека он связывал с отказом от какой-либо борьбы, с принципом непротивления злу насилием, с проповедью всеобщей любви. По Толстому, "царство божие внутри нас" и потому онтологически-космологическое и метафизико-богословское понимание Бога неприемлемо для него. Считая всякую власть злом, Толстой пришел к идее отрицания государства. Поскольку в общественной жизни он отвергал насильственные методы борьбы, постольку считал, что упразднение государства должно произойти путем отказа каждого от выполнения общественных и государственных обязанностей. Если религиозно-нравственное самосовершенствование человека должно было дать ему определенный душевный и социальный порядок, то, очевидно, что полное отрицание всякой государственности такого порядка гарантировать не могло. В этом проявилась противоречивость исходных принципов и сделанных из них выводов в утопической философии Толстого.

Сущность познания Толстой усматривал в уяснении смысла жизни - основного вопроса всякой религии. Именно она призвана дать ответ на коренной вопрос нашего бытия: зачем мы живем и каково отношение человека к окружающему бесконечному миру. "Самое короткое выражение смысла жизни такое: мир движется, совершенствуется; задача человека - участвовать в этом движении, подчиняясь и содействуя ему" [1]. Согласно Толстому, Бог есть любовь. В своих художественных творениях Толстой апеллировал к народу как носителю истинной веры и нравственности, считая его основой всего общественного здания.

1 Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. М.; Л., 1928-1958. Т. 18. С. 197.


На мировоззрение Толстого оказали огромное влияние Ж.Ж. Руссо, И. Кант и А. Шопенгауэр. Философические искания Толстого оказались созвучными определенной части русского и зарубежного общества (так называемое толстовство). Причем среди его последователей оказались не только члены различных религиозно-утопических сект, но и сторонники специфических "ненасильственных" методов борьбы за социализм. К их числу относится, например, выдающийся деятель национально-освободительного движения Индии М. Ганди, называвший Толстого своим учителем.










§ 7. Ф.М. Достоевский

Огромное место в истории русской и мировой философской мысли занимает великий писатель-гуманист, гениальный мыслитель Федор Михайлович Достоевский (1821 -1881). В своих общественно-политических исканиях Достоевский пережил несколько периодов. После увлечения идеями утопического социализма (участие в кружке петрашевцев) произошел перелом, связанный с усвоением им религиозно-нравственных идей. Начиная с 60-х гг. он исповедовал идеи почвенничества, для которого была характерна религиозная ориентированность философского осмысления судеб русской истории. С этой точки зрения вся история человечества представала как история борьбы за торжество христианства. Самобытный путь России в этом движении заключался в том, что на долю русского народа выпала мессианская роль носителя высшей духовной истины. Он призван спасти человечество через "новые формы жизни, искусства" благодаря широте его "нравственного захвата". Характеризуя этот существенный срез в мировоззрении Достоевского, Вл. Соловьев пишет, что положительный общественный взгляд еще не был вполне ясен уму Достоевского по возвращении из Сибири. Но три истины в этом деле "были для него совершенно ясны: он понял прежде всего, что отдельные лица, хотя бы и лучшие люди, не имеют права насиловать общество во имя своего личного превосходства; он понял также, что общественная правда не выдумывается отдельными умами, а коренится во всенародном чувстве, и, наконец, он понял, что эта правда имеет значение религиозное и необходимо связана с верой Христовой, с идеалом Христа" [1]. У Достоевского, как отмечают его исследователи, в частности Я.Э. Голосовкер, было "исступленное чувство личности". Он и через Ф. Шиллера, и непосредственно остро чувствовал нечто глубинное у И. Канта: они как бы слиянны в осмыслении христианской этики. Достоевского, как и Канта, тревожило "лжеслужение Богу" католической церковью. Эти мыслители сходились в том, что религия Христа является воплощением высшего нравственного идеала личности. Все называют шедевром легенду Достоевского "О Великом Инквизиторе", сюжет которой восходит к жестоким временам инквизиции (Иван Карамазов фантазирует, что было бы, если бы Христос сошел на Землю, - его распяли бы и сожгли бы сотни еретиков) [2].

1 Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 298.
2 См.: Голосовкер Я.Э. Достоевский и Кант. М., 1963.


Достоевский - один из самых типичных выразителей тех начал, которые призваны стать основанием нашей своеобразной национальной нравственной философии. Он был искателем искры Божией во всех людях, даже дурных и преступных. Миролюбие и кротость, любовь к идеальному и открытие образа Божия даже под покровом временной мерзости и позора - вот идеал этого великого мыслителя, который был тончайшим психологом-художником. Достоевский делал упор на "русское решение" социальных проблем, связанное с отрицанием революционных методов общественной борьбы, с разработкой темы об особом историческом призвании России, способной объединить народы на основе христианского братства [3].

3 Писатель, лауреат Нобелевской премии Генрих Бёлль говорил, что произведения Достоевского, прежде всего такие, как "Бесы" и "Идиот", сохраняли для него неизменную актуальность. "Бесы" - не только потому, что описание убийства Шатова он не мог забыть с 1938 г., когда читал роман, но и потому, что за пережитые с тех пор 30 лет современной истории они успели стать столько же классической, сколько пророческой моделью слепого, абстрактного фанатизма политических групп и течений.

Философские взгляды Достоевского имеют небывалую нравственно-эстетическую глубину. Для Достоевского "истина есть добро, мыслимое человеческим умом; красота есть то же добро и та же истина, телесно воплощенная в живой конкретной форме. И полное ее воплощение уже во всем есть конец и цель, и совершенство, и вот почему Достоевский говорил, что красота спасет мир" [1]. В понимании человека Достоевский выступал как мыслитель экзистенциально-религиозного плана, пытающийся через призму индивидуальной человеческой жизни решить "последние вопросы" бытия. Он развивал специфическую диалектику идеи и живой жизни, при этом идея для него обладает бытийно-энергий-ной силой, и в конце концов живая жизнь человека есть не что иное, как воплощение, реализация идеи ("идееносные герои" романов Достоевского). Сильные религиозные мотивы в философском творчестве Достоевского противоречивым образом иногда сочетались с отчасти даже богоборческими мотивами и религиозными сомнениями. В области философии Достоевский был скорее великим прозорливцем, нежели строго логичным и последовательным мыслителем. Он оказал сильное влияние на религиозно-экзистенциальное направление в русской философии начала XX в., а также стимулировал развитие экзистенциальной и персоналистской философии на Западе.

1 Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 306.









§ 8. Н.Ф. Федоров, К.Н. Леонтьев, В.В. Розанов

В истории русской философии, уделявшей всегда большое внимание религиозной теме, особо место принадлежит Н.Ф. Федорову (1828-1903), который в основу всей своей системы поставил идею "всеобщего спасения". Своеобразие мысли Федорова заключается в его непримиримом отношении к смерти, необходимости ее активного преодоления. В его известном труде "Философия общего дела" звучит призыв к "действию", а не пассивному созерцанию мира и выражена вера в то, что разум и сознание человека могут сами по себе осуществить эту задачу.

Русская мысль долго не создавала своей системы, так как философские размышления касались более реальной жизни, что находило свое выражение в публицистике. И такие мыслители, как К.Н. Леонтьев (1831 - 1891) и В.В. Розанов (1856-1919), по словам В.В. Зеньковского, завершают период развития философской мысли в России в форме философствования в виде литературной критики, публицистики и журналистики. Большая заслуга их заключается в том, что они подготовили почву для развития более высокого уровня философской мысли в виде системы, которая предполагает обстоятельное рассмотрение не только русской, но и всей мировой философской мысли.










§ 9. B.C. Соловьев

Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900) - выдающийся, истинно гениальный мыслитель России, поражающий многогранностью своих интересов. В его жилах билась кровь проповедника, публициста, оратора, литературного критика, поэта, иной раз даже какого-то пророка и вообще человека, преданного изысканным духовным интересам [1]. Для философа по призванию, как сказал Вл. Соловьев, нет ничего более желательного, чем осмысленная или проверенная мышлением истина; поэтому он любит самый процесс мышления как единственный способ достигнуть желанной цели и отдается ему без всяких посторонних опасений и страхов. К нему еще более, чем к поэту, приложима заповедь А.С. Пушкина поэту:

Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум.

1 См.: Творческий путь Владимира Соловьева. Вступительная статья А.Ф. Лосева и А.В. Гулыги // Вл. Соловьев. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 1. С. 7.


Он обладал удивительной эрудицией вообще и прежде всего глубоким знанием мировых философских систем и учений и критиковал такие их недостатки, как отвлеченность и односторонность: одни подчеркивали всеобщее и рационализм, а другие впадали в противоположную крайность - эмпиризм, частное. И та, и другая крайности заводили философскую мысль в тупик, преграждая путь к адекватному осмыслению единого сущего. Он первым в России создал свою особую философскую систему [2]. По словам С. Булгакова, философская система Вл. Соловьева есть самый полнозвучный аккорд в истории философии. Предельно высшим единством сущего, по Соловьеву, является Бог. Вся глубина и полнота сущего предполагает принцип абсолютной личности, энергийно-волевой, всеблагой, любящей и милостивой, но наказующей за грехи. Именно Бог олицетворяет положительное всеединство сущего. Все неисчислимое многообразие сущего скреплено божественным единством. Все материальное одухотворено божественным началом, выступая в качестве мировой души, или Софии, т.е. смыслонаполненностью вещей и событий, что связано с идеей творческого мастерства. Таким образом, стержневым принципом философии Соловьева является философия положительного всеединства. Сущее содержит в себе благо как проявление воли, истину как проявление разума и красоту как проявление чувства. Из этого вытекает принцип: Абсолютное осуществляет благо через истину в красоте. Эти три начала - благо, истина и красота - составляют нерасторжимое единство, предполагающее любовь - силу, подрывающую корни эгоизма.

2 Его основные труды: "Оправдание Добра", "Кризис западной философии (против позитивизма)", "Философские начала цельного знания", "Критика отвлеченного начала", "Чтение о Богочеловечестве" и др.


Рассматривая роль философии в истории человечества, Соловьев ставит вопрос: "Что же делала философия?" - и отвечает: "Она освобождала человеческую личность от внешнего насилия и давала ей внутреннее содержание. Она низвергала всех ложных богов и развивала в человеке внутреннюю форму для откровения истинного Божества... Она делает человека вполне человеком".

Им была заложена основа собственно философского принципа всеединства - оригинального и глубоко продуманного принципа нашей философии, обогатившего сокровищницу мировой философской мысли. Соловьев развил плодоносную тенденцию к синтезу философской и богословской мысли, рационального и иррационального типов философствования, единения западной и восточной культурных традиций.

Реальный мир представал у Соловьева как самоопределение, или воплощение абсолютно-сущего, - это тело Божие или материя Божества, субстанциональная премудрость Бога, проникнутая началом божественного единства, посредником между ними выступала София - Мудрость Божия. Разделяя, таким образом, общехристианский взгляд на природу как на творение Бога, Соловьев не мог признать его совершенным, но лишь идущим к совершенству. Эмпирический, материальный мир, в котором действуют временная и пространственная разорванность и механическая причинность, находится в хаотическом состоянии. Призванием человека, который является, по словам Соловьева, "центром всеобщего сознания природы", выступает его мессианская по отношению к природе роль - роль ее освободителя и спасителя ("теурга"). Именно человечество является посредником между Божеством и природой. В его сознании уже содержится форма всеединства. В силу своего посреднического положения человек призван видоизменить природу до ее одухотворения, совершенной интеграции. Отсюда цель мировой истории - единство Бога и внебожественного мира, возглавляемого человечеством. Нравственный смысл личности, являющейся связующим звеном между божественным и природным мирами, реализуется в акте любви к другому человеку, к природе, к Богу. В сущности акт любви есть нравственный поступок, которым человек приближает себя в Абсолюту. Истинный предмет любви - Вечная Женственность, личный образ всеединства.

В обществе идея всеединства раскрывается как богочеловечес-кий союз людей, как некая вселенская церковь, объединяющая в себе все национальности, снимающая все социальные противоречия и способствующая установлению на земле "царства божьего", понимаемого как "действительный нравственный порядок". Залогом установления такого всеединства является объединение западной и восточной, т.е. католической и православной, церквей.

Рассматривая проблему "человек и общество", Соловьев утверждал, что человек - вершина творения Бога. Общество есть расширенная личность, а личность - это сосредоточенное общество. Идеалы совершенного добра открывает христианство. Юридическое право не в состоянии это сделать: оно способно преградить путь для проявления лишь крайних форм зла. Требования добра необходимы в политике, экономике и вообще во всех сферах социума.

Как центральная фигура во всей истории российской философской мысли (это утверждали и его современники), Соловьев оказал огромное влияние на целую плеяду русских мыслителей, которые в период распространения марксизма в России составили религиозно-философское направление.











§ 10. О философии XX века

Россия вступила в XX в. в период тяжких испытаний (революция 1905 г. и большевистский переворот 1917 г.), последствия которых она испытывает до сих пор. Это коснулось всего государственного, социального строя и, разумеется, всей духовной жизни общества.

В 1922 г. большевики по инициативе Ленина выслали идеологически неугодных за границу. Этой участи подверглись Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, И.А. Ильин, И.И. Лапшин, С.Л. Франк, Л.П. Карсавин, Н.О. Лосский. Немалое число философов погибло в тюрьмах и ссылке. Среди них русский "Леонардо да Винчи" - Павел Флоренский.

Оказавшись в насильственной эмиграции, философы занимались педагогической и творческой деятельностью, разрабатывая многие философские проблемы. На этом мы кратко и остановимся.

НЛ. Бердяев (1874-1948) - философ и публицист. В начале своего творчества примыкал к "легальному марксизму", а позже, став активным противником учения К. Маркса, был членом религиозно-философского общества, выступал в сборниках "Проблемы идеализма", "Вехи" и др. В Париже основал и редактировал русский религиозно-философский журнал "Путь". Особой чертой его творчества была страсть к философской публицистике, имевшей чаще всего характер проповеди; в этом он был моралист. К философской систематике Бердяев относился довольно презрительно. Мышление его весьма афористично и фрагментарно, что нашло выражение в разработке им отдельных тем ("О назначении человека", "О смысле творчества", "О рабстве и свободе человека" и др.). Бердяев высказал очень важные и глубокие мысли по вопросам метафизики, гносеологии, историософии, антропологии, но главным в его творчестве были все же этические искания.

Н.О. Лосский (1870-1965) - один из самых плодовитых русских философов. В своей системе и ее исходных идеях он весьма многогранен и сложен. Сам он называл свою систему "интуитивизм", либо "идеал-реализм", либо "органическое мировоззрение". Эти разные аспекты его построений, хотя и не имеющие внутренней связи, внешне искусно связаны благодаря мастерству слова. Его главная работа "Обоснование интуитивизма" посвящена вопросам гносеологии, которой он особенно много занимался. Лосскому присуща тенденция к "всеобъемлющему" синтезу. Для его трудов характерны четкость и ясность изложения.

ПА. Флоренский (1882-1937) - религиозный философ, ученый-энциклопедист. Обладал блестящими дарованиями и изумительной ученостью в самых различных областях. Закончив математическое отделение Московского университета, поступил в Московскую духовную академию, читал лекции по философии. Его диссертация "Столп и утверждение истины (Опыт православной теодицеи в 12 письмах)" обратила на себя всеобщее внимание. Здесь он изложил свои идеи не от своего имени, а как выражение церковной незыблемой истины. Хотя Флоренский блестяще знал западную философию, он искал для себя опору в православном сознании и развивал свои философские взгляды в пределах религиозного сознания. Космология у Флоренского развертывается в систему философии и облекается богословскими данными. Решая проблему всеединства, Флоренский с большой силой подчеркнул живое единство Космоса как тайну природного бытия.

В.В. Зеньковский, анализируя мировоззрение Флоренского, подчеркивает мысль о том, что Флоренский очень верно вскрывает основную предпосылку современной науки о природе, а тем самым и существо космологии: для современной науки действительно существенно восприятие неисчерпаемой мощи природы, ее бесспорной творческой силы, динамизма присущих ей "начал". (Здесь уместно вспомнить идею В.И. Вернадского о том, что в основе современной науки о природе лежит "аксиома реальности".) Для Флоренского, продолжает Зеньковский, природа - не феномен, не система "явлений", а подлинное реальное бытие с бесконечной мощью сил, действующих в ней же, а не извне. Лишь в христианстве (как особо подчеркивает Флоренский, всякое мировоззрение вне христианства акосмично) природа является не мнимым, не феноменальным бытием, не "тенью" какого-то иного бытия, а живой реальностью [1].

1 См.: Зеньковский В.В. История русской философии. Париж, 1989. Т. 11. С. 424.


С.Н. Булгаков (1871 -1944) был философом-богословом. В молодости испытал влияние марксизма, но впоследствии резко его отверг (сб. "От марксизма к идеализму"). Духовный кризис, обративший его к религии, не позволил ему ограничиться "чистой философией" . Это свидетельствует о его зорком уме, ибо философия всегда занята проблемами Абсолюта, т.е. всегда соприкасается с богословием, и поэтому "чистой философии" быть не может. Углубив темы космологии, философское творчество Булгакова повлияло на развитие русской философии. В "Свете Невечернем" он связал проблемы космологии с религиозной тематикой. Восприняв от Вл. Соловьева идею философии всеединства, Булгаков развивает учение о Софии - Премудрости Божией - как предвечно сущей в божественном замысле мировой душе, женственной по своему существу, вместившей Божественную любовь и излучающей ее в мир. По Булгакову, София имеет действенный характер - одновременно небесный, божественный, и тварно-человеческий. Человек, сотворенный по образу и подобию Божьему, как муж и жена в любви, восстанавливает единство мира и полноту образа Божьего [2].

2 Философы России XIX-XX столетий. М., 1995. С. 90-91.


ИЛ. Ильин (1882-1954) - философ, теоретик религии и культуры, политический мыслитель. Первоначально приобрел известность как исследователь и последователь философии Г. Гегеля ("Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека". Эта работа о философии Гегеля, на мой взгляд, - самый глубокий, не имеющий себе равных в мировой философской литературе анализ мировоззрения великого мыслителя.) Затем разработал собственную оригинальную онтологическую и теоретико-познавательную концепцию. Ильин рассматривал познание в контексте культуры, считая, что основной порок современной ему культуры и современного человека обусловлен противопоставлением ума и сердца, разума и чувства. Разработанные Ильиным проблемы социальной философии охватывают такие темы, как национализм и партийность, соотношение республики и монархии и др.

Читать работы Ильина - одно удовольствие: интеллектуально тонок, глубок и ясен как сверкающий кристалл. (Если любите философию, прочитайте Ильина, и вы, надеюсь, согласитесь со мной.)

Л.И. Шестов (1866-1938) - философ, литератор. Главной задачей философии Шестов считал выявление основ человеческой жизни. Пытаясь осмыслить трагическое положение человека в мире, он разрабатывал "философию трагедии", обращаясь к Священному Писанию. Считая, что разум и наука равнодушны к страданиям человека и поэтому не представляют подлинной ценности для личности, он обратился к религии, видя в откровении путь к личному спасению, к подлинной истине и свободе.

А.Ф. Лосев (1893-1988) - философ, филолог, автор ряда фундаментальных работ по античной эстетике, логике, языковедению, переводчик философской и художественной литературы с древних языков. В философии Лосева развивается платоновско-гегелевская линия диалектического мировоззрения, традиция православия и русской философии, используется феноменологический метод Э. Гуссерля.

В мире нет и не было мыслителя, который написал бы такое количество работ, какое написал этот исключительно одаренный и неимоверно трудолюбивый человек. Его работы по античной философии несравнимы по своей обширности, глубине и научности анализа, совмещающего в себе одновременно философские, филологические и искусствоведческие аспекты. Думается, что они останутся в веках как неподражаемый образец. (Я говорю об этом с уверенностью человека, общавшегося с А.Ф. Лосевым более 30 лет. А в молодости я учился у него латинскому и греческому языкам.)

Теперь вкратце остановимся на марксистской философии, в том числе советского и постсоветского периода. В период советской власти в жестких, скорее в жестоких, рамках цензуры философская мысль сводилась к популяризации основных положений марксизма-ленинизма. В период сталинской диктатуры основным ориентиром в философии стала "философская" глава в учебнике И.В. Сталина "Краткий курс ВКП(б)". Тогда в философии все (или почти все) было спущено на уровень ликбеза, а профессионалы-философы вынуждены были "разжевывать" банальности сталинской мысли. Большевистское руководство, установив тоталитарный режим, по существу исключило возможность свободного развития творческой мысли, прежде всего в гуманитарных сферах духовной жизни: все должно было вращаться в круговерти марксистско-ленинской идеологии. "Марксоцентризм" и "лениноцент-ризм" определяли границы дозволенного. Верным и нравственным считалось только то, что служило интересам построения коммунизма. На это в сущности были нацелены идеалы "центризма", на это тратились огромные денежные и иные средства, и никто не считался с нищетой народа (например, со страшным голодом на Украине и в Поволжье, горечь которого пришлось сполна хлебнуть и автору этих строк).

Так продолжалось до XX съезда КПСС. "Хрущевская оттепель" отмечена оживлением творческой мысли в философии, правда, только в рамках марксистско-ленинской идеологии [1]. Жесткий идеологический пресс сказался и на работах по истории философии, которую рассматривали непременно с позиций ленинского принципа, гласящего: история философии есть история борьбы материализма с идеализмом. При этом философов-идеалистов, цепляясь за отдельные высказывания, причисляли к материалистам, выискивая в их трудах элементы диалектики, а верующих философов (а их было подавляющее большинство) зачастую "подгоняли" под атеистов.

1 Что бы ни говорили о Н.С. Хрущеве, он совершил героический поступок, выступив с разоблачением культа личности Сталина. Все мы почувствовали веяние свежего воздуха относительной свободы. Я лично особо благодарен его подвигу: меня реабилитировали и передо мной открылись возможности мыслить смелее, свободнее, ушли в прошлое унижения и оскорбления как бывшего политзаключенного, находящегося на особом подозрении. Мне уже дозволено было читать лекции не только по психологии идиотии (что очень символично), но и по философии, логике, психологии и общему языкознанию.


Некоторые ученые-обществоведы искренне верили в эту идеологию (это были и их убеждения), другие строили защитные барьеры из цитат классиков марксизма-ленинизма и пытались под этим прикрытием реализовать собственные идеи. Стали появляться творчески содержательные статьи в таких журналах, как "Вопросы философии" и "Философские науки", начали издаваться на конкурсной основе учебники по философии. Нам, некоторым "шестидесятникам", казалось, что "благоразумное время" отличит то, что мы думали, от того, что мы писали и говорили.

Серьезным успехом отечественной философии "шестидесятников" было создание пятитомной "Философской энциклопедии", что для общественной мысли, живущей в "безвоздушном пространстве", значило примерно то же, что "Энциклопедия" для французского Просвещения. Она освоила (конечно, с точки зрения марксизма) и сделала материалом для обучения и просвещения всю мировую социально-философскую мысль, включая зарубежную современную философию. Это - значительная интеллектуальная ценность и, может быть, пока единственное фундаментальное завоевание нашей современной общественной науки [1].

1 См.: Капустин М. Конец утопии. М., 1990. С. 399.


События начала 90-х гг. кардинальным образом изменили социально-политическую ситуацию в России. Наше общество вступило в период созидания демократического правового государства. В этих условиях открылась возможность свободного творчества вообще и философского в частности. Достижения нашей философии на современном этапе, на мой взгляд, весьма полно проанализированы в обширном труде "Философы России XIX-XX столетий" (М., 1995). Здесь дана содержательная характеристика настоящей истории российской философской мысли этого периода истории [2].

2 Воспользуюсь случаем выразить огромную благодарность главному редактору этого труда проф. Петру Васильевичу Алексееву и всем, кто причастен к созданию этого замечательного произведения; его можно уподобить хорошему зеркалу, в котором ярко высвечивается истинный дух философской культуры России за два столетия.













Раздел второй
ОСНОВЫ ОБЩЕЙ ФИЛОСОФИИ

Глава 9
УЧЕНИЕ О БЫТИИ

В предыдущем разделе мы вкратце рассмотрели развитие философской мысли начиная с древности до настоящего времени. Нельзя не заметить, что во всех без исключения философских системах рассуждения мыслителей любого уровня интеллектуальной одаренности начинались с анализа того, что окружает человека, что находится в центре его созерцания и мысли, что лежит в основании мироздания, что являет собой мироздание, Космос, из чего состоят вещи и что представляют собой протекающие в своем бесконечном многообразии явления. И уже значительно позже человек стал задумываться над самим собой, над своим духовным миром.

Что же такое бытие?





§ 1. Бытие как всеохватывающая реальность

Любое философское рассуждение начинается с понятия о бытии. Вопрос о том, что такое бытие, постоянно присутствует в любом философствовании. Он возник вместе с зарождением философии и будет постоянно сопровождать ее, пока будет существовать мыслящее человечество. Это вечный вопрос. И глубина его содержания неисчерпаема.

Под бытием в самом широком смысле этого слова имеется в виду предельно общее понятие о существовании, о сущем вообще. Бытие и реальность как всеохватывающие понятия - это синонимы. Бытие есть все то, что есть - "вся видимая же и невидимая", как утверждается Символом веры. Это и материальные вещи, это и все процессы (физические, химические, геологические, биологические, социальные, психические, духовные), это их свойства, связи и отношения. Плоды самой буйной фантазии, сказки, мифы, даже бред больного воображения - все это тоже существует как разновидность духовной реальности, как часть бытия.

Антитезой бытия является Ничто. Бытие и Ничто не могут существовать друг без друга: если их разделить так, чтобы они не могли переходить друг в друга, то все исчезло бы. Почему? А потому что перестало бы двигаться: сущее лишилось бы одного из своих фундаментальных и неотъемлемых атрибутов, без которого оно рассыпалось бы в "пыль небытия". Вспомним захватывающую дух космологическую картину, предлагаемую современной физикой: Вселенная пульсирует как живой организм, живет, умирая, и рождается сызнова [1]. Даже на поверхностный взгляд бытие не статично. Все конкретные формы существования материи, например самые крепкие кристаллы, гигантские звездные скопления, те или иные растения, животные и люди, как бы выплывают из небытия (их ведь именно вот таких когда-то не было) и становятся наличным бытием. Бытие вещей, как бы много времени оно ни продолжалось, приходит к концу и "уплывает" в небытие как данная качественная определенность, например, именно этот человек. Переход в небытие мыслится как разрушение данного вида бытия и превращение его в иную форму бытия. Точно так же возникающая форма бытия есть результат перехода одной формы бытия в иную: бессмысленна попытка представить себе самосозидание всего из ничего. Так что небытие мыслится как относительное понятие, а в абсолютном смысле небытия нет. Попробуйте помыслить и тем более представить себе небытие, и вы поймете, что это невыполнимая задача: в сознании будет витать какая-то форма бытия, какое-то Нечто. Человек в этой попытке будет все время блуждать в предметной или духовной реальности. Тут не будет особой логики, но фантазия будет рисовать самую причудливую и при этом бессвязную "материально-духовную паутину". Абсолютное бытие противостоит небытию как тому, что было и чего уж нет или еще не стало, а может, и никогда не станет.

1 Различные космологические модели обсуждаются нами ниже, в параграфе о пространстве и времени.


Диалектика бытия и небытия, бытия-становления и бытия-зарождения и, если хотите, эстетика сущего прекрасно выражены А.И. Герценом:

"Жизнь камня - постоянный обморок; она там свободнее, где ближе к небытию; она слаба в высших проявлениях, она тратит, так сказать, вещественность на достижение той высоты, на которой бытие и небытие примиряются, подчиняются высшему единству. Все прекрасное нежно, едва существует; это - цветы, умирающие от холодного ветра в то время, как суровый стебель крепнет от него, но зато он и не благоухает и не имеет пестрых лепестков; мгновения блаженства, едва мелькают, но в них заключается целая вечность... Возникновение, деятельный процесс себя-определения, его противоположные моменты (бытие и небытие) утрачивают в нем свою мерную косность, принадлежащую отвлеченному мышлению, а не действительному; как смерть не ведет к чистому небытию, так и возникновение не берется из чистого небытия - возникает бытие определенное из бытия определенного, которое становится субстратом в отношении к высшему моменту. Возникнувшее не кичится тем, что оно есть; это слишком бедно, это подразумевается; оно не выставляет истиной своей своего тождества с собою, свое бытие, а напротив, раскрывает себя процессом, низводящим свое бытие на значение момента" [1].

1 Герцен А.И. Письма об изучении природы. М., 1946. С. 105-106.


Бытие не безразлично для составляющей его реальности. Слепой жаждой бытия преисполнено все конкретно-сущее, что проявляется даже в простейших механических процессах в виде инерции, а также в различного рода новообразованиях.

Бытие - настолько всеобъемлющая и первичная категория, что она заложена в глубинных формообразующих частях слова: суффикс -стъ, свойственный абстрактным и общим понятиям, несет смысл существования, бытийности.

Книга Бытия есть первая книга Священного Писания (первая книга Моисеева). В горящем, но не сгорающем кусте, купине неопалимой, явившийся на горе Хорив Моисею Господь так объявил ему о Своем имени: "Аз есмь Сущий (IEHOVAH). И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам" (Исход. 3:14).

Постижение категории бытия, раскрывавшейся в разные времена с разных сторон и с разной степенью полноты, неотделимо от истории философии.







§ 2. Историческое осознание категории бытия

В античной древности первое такое осознание, как единодушно полагают специалисты, принадлежит Пармениду. Среди мыслей, которые сами по себе субъективные порождения человеческого, он обнаружил мысль, как бы выводящую за пределы субъективного, не мысль о чем-то, а мысль как таковую, не существование чего-то, а просто существование. Воодушевленные этой идеей философы-элеаты приняли абстракцию чистого бытия за действительность более действительную, нежели бытие определенное, за верховное единство, царящее над многоразличием. Для них, а затем для Платона, характерно различение "бытия по мнению" - видимой, внешней реальности - и "истинности бытия", доступного лишь философскому разуму. Платон, например, под истинным бытием имел в виду "царство чистых мыслей и красоты" как нечто умопостигаемое в отличие от мира чувственных вещей как чего-то близкого к иллюзорности, с его точки зрения [1].

1 В истории индийской мысли понятие иллюзорности непосредственно воспринимаемого мира выражалось словом "майя", что значит "видимость", своего рода марево, через которое человек еще не проник в глубины сущности.


По Аристотелю, бытие - это живая субстанция, характеризующаяся следующими принципами: во-первых, каждая вещь есть самостоятельный факт, на который мы обращаем свое внимание (принцип материальности, или фактической данности вещи); во-вторых, каждый объект обладает структурой, части которой соотнесены друг с другом (знаменитая аристотелевская концепция активной формы); в-третьих, каждая вещь обязательно указывает на свое происхождение (принцип причинности); в-четвертых, каждая вещь имеет свое определенное назначение (принцип цели). Субстанция как предельное основание всего сущего не является таковой, если в ней отсутствует хоть один из этих компонентов бытия. Из цельного бытия нельзя убрать что-либо. При этом каждый из указанных моментов берется как реальная абстракция, в смысле выделения одной грани из состава целого.

Для античной философии в той или иной степени свойственно нерасчленение бытия и мышления во всех аспектах: гносеологическом, онтологическом и этическом. В то же время в ней были заложены основы для познания сущего в последующие века человечества (обоснование истины, добра, красоты, свободы через понятие бытия, творческая активность бытия и диалектика бытия и Ничто и т.д.).

Наступление христианской эры соединило философию с интенсивным богопознанием. По существу, мыслительная деятельность первых веков христианства вплоть до завершения догматики на Вселенских соборах состояла в осмыслении Божественного Завета в категориях греческой философии. Не приходится удивляться, что соотношение Бога и бытия, столько кратко выраженное в онтологической формуле Исхода 3:7, подвергалось тщательному продумыванию.

В средние века оформилось так называемое онтологическое доказательство бытия Бога, состоящее в выводе Абсолютного Бытия из понятия бытия, а именно: то, больше чего нельзя помыслить, не может существовать только в уме. Иначе о нем можно помыслить и существование вне ума, что противоречит исходной посылке. Это доказательство многократно утверждалось и вновь оспаривалось (вплоть до наших дней).

В эпоху Возрождения и особенно в Новое время происходит секуляризация (обмирщение) философии, а впоследствии и все более явное разделение философии и естественной науки. В связи с этим характерна "объективизация" понятия бытия и одновременно развитие субъективистских концепций.

Бытие осмысливается как нечто телесное, вещественное, как объективная реальность, противостоящая человеку и его разуму. Природа мыслится вне отношения к ней человека, как своего рода механизм, действующий сам по себе, а Вселенная - как машина. Эти идеи - продукт огромного успеха механики, из которой выводились фундаментальные философские принципы и которая рассматривалась как образец для всех остальных наук.

Для концепции бытия в Новое время характерен субстанциальный подход: субстанция (неуничтожимый и неизменный субстрат бытия, его предельное основание) и ее акциденции (свойства), производные от субстанции, преходящие и изменяющиеся.

Р. Декарт рассматривал бытие через призму рефлексивного анализа сознания, человеческого существования: "Я мыслю, следовательно, существую". Это означает: бытие субъекта постигаемо только в акте самосознания. Г. Лейбниц выводил понятие бытия из внутреннего опыта человека. Свое крайнее выражение эта идея достигает у Дж. Беркли, отрицавшего существование материи и утверждавшего: "быть - значит быть в восприятии".

По И. Канту, "бытие не есть понятие о чем-то таком, что могло бы быть прибавлено к понятию вещи. В логическом применении оно есть лишь связка в суждении" [1]. Прибавляя к понятию характеристику бытия, мы не прибавляем ничего нового к его содержанию. Для И. Фихте подлинное бытие - деятельность Я, а материальное бытие - ее продукт.

1 Кант И. Сочинения. М., 1965. Т. 3. С. 521.


Г. Гегель начинает построение своей философской системы с наибеднейшего и абстрактнейшего понятия - с чистого бытия. Почему именно с него? Разве бытие лишено всякой определенности? Разве это самое "тощее" понятие? А быть может, оно самое емкое? Ведь оно объемлет все сущее в бесконечном богатстве его конкретных проявлений. Не оно ли вмещает в себя все - материальный и духовный мир в их свойствах, отношениях и взаимодействиях? И да, и нет. "Если, рассматривая весь мир, мы говорим: все есть и не говорим ничего больше, то мы опускаем все определенное, и мы имеем, следовательно, вместо абсолютной полноты абсолютную пустоту" [1]. Чистое бытие настолько бедно и пусто, что оно неотличимо от Ничто. Разумеется, Гегель понимал всю парадоксальность ситуации и отмечал, что здравый смысл тут может вдоволь посмеяться. Как? Бытие тождественно с Ничто?! Неужели человеку безразлично, есть у него деньги в кармане или нет? Такова ирония здравого смысла. Она же - плод недомыслия: чистое бытие связано с началом. Начало же связано с наличием возможности. Сама же возможность уже есть нечто, пусть еще не ставшее, но нечто как потенция. В зародыше, в потенции объединены и бытие, и небытие. Это двуликое тождество ничто и нечто - единство противоположностей, испытывающее "беспокойство", напряженность. Внутри него совершается скрытая "работа", ведущая к становлению, переходу ничто в нечто. Эта концепция подвергалась критике. Так, А.И. Герцен писал: "Чистое бытие - пропасть, в которой потонули все определения действительного бытия (а между тем они-то одни и существуют), не что иное, как логическая абстракция, так, как точка, линия - математические абстракции; в начале логического процесса оно столько же бытие, сколько небытие. Но не надобно думать, что бытие определенное возникает в самом деле из чистого бытия; разве из понятия рода возникает существующий индивид?" Имеется в виду, что иерархия "чистого" и "определенного" бытия должна быть обратна гегелевской. По существу, спор тут вечен, как между дедуктивным и индуктивным методами. (У Гегеля замечательна сама сила диалектики, могучим внутренним напряжением рождающей все конкретно-сущее из чистого первотезиса, столь близкого к Ничто.)

1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1974. Т. 1, С. 150.


В гегелевской диалектике тождество бытия и мышления (идею о котором он разделял) проходит все стадии триады. В начале неопределенное и абстрактное бытие, лишенное определений, неразличимо с мышлением (как всеобщность). Проходя шаги конкретизации, бытие и мышление могут различаться, совпадая не полностью, чтобы слиться при завершении системы. Гегель здесь обращается к "онтологическому аргументу" (т.е. упоминавшемуся выше доказательству бытия Бога). Он утверждает, что "конкретная всеобщность" - Бог - не может не содержать столь скудное определение, как бытие, парадоксально замечая: "Для мысли не может быть ничего более малозначащего по своему содержанию, чем бытие" [2].

2 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. М., 1974. Т. 1. С. 275.


Чрезвычайно важно достигнутое Гегелем понимание бытия как процесса или истории, или вечного движения, или самой жизни. Диалектический метод восхождения от абстрактного к конкретному (оказавший сильное влияние на творческую сторону марксизма, но и не только его, см., например, современные работы А. Зиновьева) позволил Гегелю преодолеть некоторые старые трудности, вызванные статичной трактовкой бытия как одной абстрактной всеобщности, неподвижной субстанции и безразличной "объективности".

В то же время для всей идущей от Нового времени "классической" философии, включая Гегеля, характерен разрыв с человеческой стороной бытия, на что обратил внимание создатель "антропологической философии" Л. Фейербах. Критикуя концепцию абстрактного чистого бытия у Гегеля, Фейербах писал:

"Человек под бытием, если он в этом отдает себе полный отчет, разумеет наличность, для-себя-бытие, реальность, существование, действительность, объективность" [1].

1 Фейербах Л. Избранные философские произведения: В 2 т. М., 1955. Т. 1. С. 172.








§ 3. Объективное бытие и Я-бытие

Именно в XX в. эта проблема выдвинулась на передний план, хотя ее назревание чувствовалось уже в конце XIX в., особенно у Ф.М. Достоевского. Если угодно, то было предчувствие страшных потрясений, ожидавших человечество в XX в., когда потерпели крушение основанные на рационалистических посылках попытки устроительства "новой" жизни. Потерпела крах концепция объективного и безразличного к человеку бытия, овладев законами которого, человек, казалось, мог как высшее существо преобразовать мир по своему усмотрению.

Своеобразная "религия человекобожества", по выражению С.Н. Булгакова, сначала вознесла человека, а затем низвергла его в черно-кровавую бездну, символами которой стали польский Освенцим, "леденящий Освенцим Колымы" и испепеляющий "гриб" Хиросимы.

Кризис XX в. охватил все стороны современной цивилизации, выросшей из семян Нового времени. Он властно потребовал "оче-ловеченья" жизни. (Вот парадокс! Рационалистическая и гуманистическая мысль, поставившая Человека с большой буквы во главу всего, оказывается, не оставляла места просто для человека.) В науке пересмотр основ проявился в возникновении новых теорий - квантовой механики и теории относительности А. Эйнштейна, ключевым понятием которых является понятие "наблюдатель", совершенно невозможное для классического подхода. Это, конечно, не значит, что объективное бытие утрачивает свой статус, но с необходимостью открываются новые его стороны, в которых нет места разрыву с бытием человека.

В философских концепциях XX в. акцент делается на бытии прежде всего как человеческом существовании: бытие есть наша жизнь. Для В. Дильтея, например, подлинное бытие - целостная жизнь.

М. Хайдеггер критикует подход к бытию как чему-то извне данному и противоположному субъекту. Для него проблема бытия имеет смысл лишь как проблема человеческого бытия, проблема предельных оснований жизни человека. Самым важным выражением общечеловеческого способа бытия считается страх перед ничто. Анализ бытия надо начинать с нас самих. Это сущее есть мы сами, которые в числе прочих возможностей бытия имеют возможность вопрошания: кто мы и зачем, в чем смысл нашего бытия? Тот, кто ставит вопрос о бытии, в первую очередь сам есть наличное бытие. Он имеет понимание своего бытия. Это и есть экзистенция. Объективное бытие и Я-бытие суть разные виды бытия. Признание только одного объективного бытия равноценно самозабвению.

В экзистенциализме для человеческого бытия духовное и материальное слиты в единое целое: это одухотворенное бытие (особенно в религиозном экзистенциализме Н.А. Бердяева и др.). Главное в этом бытии - сознание временности (экзистенция есть "бытие к смерти"), постоянный страх перед последней возможностью - возможностью не быть, а значит, сознание бесценности своей личности.

Совершенно иначе поворачивается соотношение бытия и небытия: "Бытие только тогда и есть, когда ему грозит небытие" (Ф.М. Достоевский). В "пограничной ситуации" - на грани небытия, смерти, уничтожения личности возникают острые переживания бытия. Они совмещаются с проблемами этическими, с моральным выбором на грани жизни и смерти, который должен делать человек. Здесь наше время мощно вернуло нас к фундаментальным философским вопросам, которые не решит "объективная" наука: сколько угодно скрупулезное описание физических процессов и причин, их вызывающих, не раскрывает суть трагизма ситуации.

Перед нами другой вид реальности, человеческий феномен. Это то, что именуется злом.

Иначе поворачивается соотношение человека и Бога. В пограничной ситуации человек оказывается одиноким во Вселенной, и он жаждет Бога. Религиозное переживание состоит здесь в том, что Бог выступает не как устроитель объективной Вселенной, нечто вроде великого Часовщика (образ которого рождается в физических картинах), а как единственное помимо данного человека живое существо в мире, во Вселенной, сжавшейся до размера тюремной камеры.

Разница в осознании бытия XX столетием и столетиями, ему предшествовавшими, ярче всего отразилась в искусстве. Интересно сопоставить творчество, быть может, самого великого экзистенциального художника XX в. А.И. Солженицына с творчеством Ф.М. Достоевского. Достоевский, безусловно, предшественник экзистенциалистов, но у его героев еще есть возможность обсуждать вопросы общего устройства мира (диалоги Ивана и Алеши Карамазовых), чисто теоретически взвешивать "слезинку ребенка" и грядущее "счастье человечества", отвергать мир, созданный Богом, и "почтительно билет Ему возвращать" [1]. Для героев Солженицына "стены мира резко сдвинулись" [2]. Они тоже ведут диалоги - на барачных нарах, в тюремной камере, койке "ракового корпуса" или фронтовой землянке Первой мировой войны. Но не до счастья человечества им сейчас - "счастья", уже наступившего или ощутимо грядущего. Обсуждается вопрос жизни именно этого отдельного человека в этот "один день". Как быть? Можно ли применять насилие не во имя "общей цели", а просто чтобы не дать себя убить (не станешь ли сам людоедом)? В чем смысл жизни для того, кто завтра обречен умереть от рака? Вопросы, которые для героев Достоевского все же можно охарактеризовать как "онтологические", для героев Солженицына бесповоротно стали "экзистенциальными".

1 Экзистенциальность здесь проявляется именно в таком личном переживании бытия, как идея "вернуть билет" Создателю.
2 См.: Воронов Ф. К публикации прозы Александра Солженицына // Литературная Россия. 1989. 7 июля.


Стоит сказать и вот о чем. Указанные особенности осознания категории бытия как Я-бытия или экзистенции нельзя воспринимать просто как исторически обусловленные жестокими реальностями XX в. Это определенная, крайне важная ступень в познании бытия, и XX в. в этом смысле носит переломный, переходный характер.

По-видимому, ломается линия, непосредственно идущая от Ренессанса и эпохи Просвещения, и нас ждет переход к "новому средневековью", согласно выражению, встречающемуся у Н.А. Бердяева. Эта мысль (хоть и с противоположной по форме метафорой) непосредственно выражена А.И. Солженицыным в "Гарвардской речи" (1978):

"Если не к гибели, то мир подошел сейчас к повороту истории, по значению равному повороту от средних веков к Возрождению, и потребует от нас духовной вспышки, подъема на новую высоту обзора, на новый уровень жизни, где не будет, как в средние века, предана проклятью наша физическая природа, но и тем более не будет, как в Новейшее время, растоптана наша духовная жизнь. Этот подъем подобен восхождению на следующую антропологическую ступень. И ни у кого на Земле не осталось другого выхода, как - вверх" [1].

1 Солженицын А.И. Сочинения. Вермонт, Париж: ИМКА-пресс, 1981. Т. 9. С. 297.


Кратко скажем о концепции бытия у Бертрана Рассела. Рассел пытался снять противопоставление объективного и субъективного существования в понятии "существование вообще". Существует только один "реальный мир", а воображение Шекспира - его часть; аналогично - реальны мысли, которые возникали у него, когда он писал "Гамлета". Точно так же реальны наши мысли, когда мы читаем эту трагедию. Это скорее лежит в русле традиционно-рационалистическом, чем философия "экзистенции", но выражает ту же тенденцию - преодоление ограничений, идущих от Нового времени.








§ 4. О метафизике

В связи с ростом интереса к религиозной философии и пересмотром тенденций, восходящих к классическим немецким философам XIX в., уместно остановиться на понятии "метафизика", тесно связанном с категорией бытия.

С этим понятием происходила невероятная трансформация. Этимологически здесь все достаточно просто: мета (греч.) - "сверх", "над". Таким образом, все, что сверх физической реальности, относится к реальности метафизической. А это может быть не только, например, духовная, но и биологическая, и социальная реальность - они ведь сверхфизичны. Но под метафизикой понималась особая сверхчувственная реальность, пребывающая за пределами опыта, эксперимента, наблюдения, причем как прямого, так и косвенного. Однако эксперименту, наблюдению, опыту человека и человечества доступна пока еще крайне малая доля сущего. Все "остальное" находится в области, запредельной для человеческой чувственности. Размышления об этом и есть метафизика.

Путаница возникла, когда под метафизикой стали понимать метод, противоположный диалектике, хотя предмет последней не только чувственная, но и сверхчувственная реальность. И в этом отношении она ничем не отличается от метафизики. Вообще, метафизическая реальность - это достопочтенная реальность, которая достойна глубокого изучения: все, что доступно эксперименту, - это пока крайне маленький островок реальности.

И. Кант под метафизикой понимал любые суждения, не основывающиеся на чувственных данных. Но наряду с гносеологической интерпретацией он допускал и ее онтологическую интерпретацию как сверхчувственной реальности и оценивал ее как первичную, определяющую мир чувственных явлений (именуемых феноменами, а метафизические явления именуются ноуменами): это ноуменальная реальность, которая аффицирует нашу чувственность, т.е. воздействует на нее, но остается непостижимой и для чувств, и для ума.

Предмет метафизики, в ее первичном смысле, - рассуждения об абсолютном мировом целом, недоступном никакому чувству, а также о свободе воли, Боге, бессмертии, вечности и бесконечности и т.п. М. Планк говорит, что "точная наука никогда не может обойтись без реального в метафизическом смысле" [1].

1 См.: Вопросы философии. 1958. № 5. С. 109.


В связи со сказанным полезно упомянуть категории трансцендентального и трансцендентного. Это две разные ступени сверхчувственной реальности. Несомненно, бытие - сверхчувственно, но не обязательно сверхприродное, надмировое. Такая реальность, выходящая за грань эмпирии и характеризующаяся, по Канту, так называемыми априорными (доопытными) формами познания (типа пространства и времени как формы чувственного познания и причинности как категории рассудка), называется трансцендентальной.

Выше ее стоит полностью сверхопытная реальность, фактически недоступная и теоретическому познанию. Это трансцендентная, или ноуменальная, реальность Канта. По мысли всех религиозно думающих философов, Бог есть трансцендентная реальность (но не все трансцендентное божественно).








§ 5. Иерархия типов реальности

Членение типов реальности. Мы видим, что первоначально не-расчлененное бытие предстает в виде многообразия форм и типов реальности, исторически доступной человеку. Само понятие бытия не обладает никакой двусмысленностью: оно однозначно и синонимично реальности вообще, взятой без разграничения на типы. В контексте размышления и общения такое разграничение не всегда необходимо, но когда оно требуется, следует специально оговаривать, о каком виде реальности идет речь.

Членение типов реальности - очень интересный философский вопрос, представляющий огромный мировоззренческий и методологический смысл. В самом общем виде такое членение рассматривалось выше: разделение эмпирической, трансцендентальной и трансцендентной реальности в кантовской гносеологии и онтологии, опирающееся еще на средневековую традицию. Другая база деления дается религиозной философией - на реальность творящую (Бог) и тварную, в том числе внутри трансцендентно-сущего.

Обращаясь к современной философии неопозитивизма, у К. Поппера мы находим расчленение бытия на три уровня: материальное бытие вне нас, мир психики как субъективное бытие, мир объективного духа, т.е. надличностного сознания. Философская литература, в том числе наша "критическая", носится с поп-перовскими "тремя мирами", как с некой новинкой, но, по существу, эти "три мира" стары, как сам мир. Попперовская концепция кажется вполне разумной и даже вполне традиционной, все зависит от ее истолкования. В самой общей форме бытие действительно предполагает эти три уровня, хотя, возможно, ими не ограничивается.

Помимо чисто классификационных моментов безусловный интерес представляет само понятие статуса реальности, очевидно, не одинакового для разных ее видов. Именно это придает классификационным схемам некое объективное содержание, выводя их за рамки голой классификации. Например, наш опыт имеет дело повсюду лишь с определенным бытием, с конкретными его типами: механическими, физическими, химическими, геологическими, биологическими, социальными, духовными. В рамках этих типов имеется неисчислимое множество более конкретных форм опреде-ленностей вплоть до единичных форм бытия, например, данного кристалла, который лежит у меня на столе, данного растения на моем подоконнике, данного человека и т.п.

Переход к чуть более абстрактному уровню, даже для материальных вещей и процессов, уже рождает определенные проблемы. Здесь кантовская идея трансцендентального, как бы ни относиться к обычно приписываемому этому философу агностицизму, во всяком случае не беспочвенна. С философской точки зрения исключительно важно глубоко продумать и описать иерархию типов реальности хотя бы для материального и элементарно-психического бытия. Это пока никем еще не сделано ни в одной области знания. Так, в физике крайне существенно найти иерархию типов физической реальности. Если судить по нынешнему состоянию, то можно сказать, что эти типы вырисовываются лишь в самой общей форме, когда автор того или иного учебника с методической целью распределяет материал своей науки по определенным разделам. То же можно сказать о химии, биологии, геологии, науках об обществе. Кто рассмотрел, например, виды биологической реальности? Есть ли более или менее строгая классификация психической реальности?

О духовной реальности. Но далеко не все существующее есть материя или представляет собой элементарные психические проявления, объяснимые на уровне физиологии. Духовная реальность - не меньшая реальность, чем природа вне нас. Ее, в виде мысли, рождает каждый акт интеллектуальной деятельности. Человеческая мысль реальна, но ее реальность духовна. Все феномены сознания, и личного, и общественного, обладают бытийным смыслом. Здесь возможны разные уровни и степени реальности.

Вот таблица умножения - это реальность или нет? Конечно, реальность. Но какая? Не вещественная, не физическая, а духовно-символическая, знаковая. А сам принцип умножения в этой таблице - тоже реальность, также идеальная, но теперь даже не символическая, а чисто духовная. В данном случае принцип - это правила данной математической операции. Но отнести ли ее к субъективному или объективному духовному мирам Поппера? Затруднительно. С одной стороны, математические правила и определения существуют в уме математика, представляя собой как бы субъективную реальность, связанную с его индивидуальным сознанием, а с другой - в меру общезначимости этих определений они представляют собой объективное явление. (Не говоря уже о том, что такого рода духовные феномены неразрывно связаны с некоторыми материальными носителями: книгами, бумагой и т.п.)

Объективный смысл таблице умножения можно приписать еще на том основании, что, будучи общезначимой, она "выражает в отраженной форме некие законы материального бытия", которые заведомо объективны.

Такая трактовка, однако, не применима к более сложным феноменам [1] доступной нам духовной реальности. Оставляя в стороне художественную литературу и споры о "реализме" и "реалистичности" в ней, обратимся к сказке и мифу. Каждый миф и каждая сказка заключают в себе тайный смысл, имеют не только развлекающий характер. Это удивительно богатая форма творчества и его продукт, красивое буйство человеческой фантазии. Но это самая настоящая духовная реальность в образно-символической форме ее выражения: сказочная, легендарная реальность, имеющая свою смысловую организацию и социально-психологическую надобность людям, коль они ее сотворили и постоянно воспроизводят.


Об исторической реальности. За рассмотренными достаточно "приземленными" видами духовной реальности так или иначе можно угадывать еще потаенную реальность. Последней суждено стать со временем открытой, доступной или же так и остаться в трансцендентной сфере. (О соединении трансцендентного с земным в религиозном представлении мы уже говорили выше. Помимо таинств возможна явная манифестация такого соединения - в виде чуда.)

Наконец, возможен исторический подход к разграничению реальности. Бытие тогда включает в себя актуально сущее, неисчислимые потенции и бесконечные следы прошлого. Исходным пунктом рассмотрения бытия как исторического бытия, как результата практической и духовной деятельности людей является культура - царство теоретически и практически освоенной природы и мир духовной культуры.










§ 6. Бытие как проблема

Все сказанное выше поворачивает бытие к нам еще одной стороной. Как узнать, существует ли тот или иной объект, то или иное явление? Где критерий реальности? (Можно заключить, что существует мера бытия чего-либо. Пример ее применения в нашей обыденной жизни, увы, - "мера сознательности" или даже "мера совести".)

1 Термин не случаен: рассматриваемая в этом разделе духовная реальность не имеет трансцендентного характера и является феноменальной, по Канту.

Проблема бытия, реальности чего-либо - это фундаментальная мировоззренческая и методологическая проблема. Дело в том, что объективную реальность, действующую во всех существующих вещах и явлениях, мы не в состоянии охватить своим мышлением ни во всем ее объеме, ни во всех способах ее проявления. Критерий реальности несводим к критерию чувственной достоверности.

Существование реальности трансцендентной, например бытие Бога, есть чрезвычайно сложный вопрос. "Онтологическое доказательство бытия Бога" уже рассматривалось. Философы придерживаются разных мнений относительно того, возможно ли в принципе - с точки зрения логики - такое доказательство. Для религиозной веры здесь нет сомнений, для нее это скорее "опытный факт" (где опыт понимается в специфическом смысле, не тождественном с обычной "эмпирической"). Вопрос в том, можно ли доказать бытие Бога неверующему.

Оригинальный поворот дает здесь блестящая булгаковская проза.

Побеседовав с советским литературным деятелем М. Берлиозом и поэтом Иваном Бездомным, явившийся в "страшный майский вечер" на Патриаршие пруды сатана с большим удовлетворением узнал от обоих, что они - убежденные атеисты.

"Тут иностранец отколол такую штуку: встал и пожал изумленному редактору руку, произнеся при этом такие слова: 

- Позвольте вас поблагодарить от всей души!

Узнав от них, что дьявола, т.е. его самого, тоже не существует, Воланд уже рассердился: "Чего у вас ни хватишься, ничего нет". В беседе с образованным Берлиозом Воланд напоминает об Иммануиле Канте, отвергнувшем предложенные до него пять доказательств существования Бога и придумавшем свое, шестое, тоже, впрочем, отвергнутое современниками и потомками.

Но ".. .Имейте в виду, что на это существует седьмое доказательство и уж самое надежное! И Вам оно сейчас будет предъявлено!"

Доказательство предъявляется - Аннушка уже разлила масло, Берлиозу ваго-новожатая-комсомолка отрезает голову, а Воланд останавливается в его квартире.

Правда, внимательный читатель заметит, что предъявлено было все же доказательство бытия дьявола, а не Бога (совершенно неосновательно поэтому названное седьмым) [1].

1 См.: Булгаков МЛ. Мастер и Маргарита. Гл. 1, 3. Стоит отметить, что в этом романе на евангельскую тему Бог отсутствует и сатана со своими духами - единственная трансцендентная реальность.


И в практической жизни вопрос о реальности имеет животрепещущий характер. Существует ли реально, например, подозреваемая или неподозреваемая та или иная болезнь у человека - разве это не важно для него? Да и сами виды реальности, их социальная и личная значимость крайне важны: одно дело бытие намерения, скажем, украсть и другое - осуществленное намерение, когда его бытие в форме цели становится бытием в виде реального факта.

Проблема реальности имеет огромное значение для науки. В о-первых, это относится к разнообразным "необычным явлениям". Возьмем, например, экстрасенсорные феномены, связанные с излучением живыми системами энергии и информации. В силу своей крайней необычности эти явления многим представляются загадочными, таинственными, даже сверхъестественными. Но ведь, как показывают многочисленные опыты и наблюдения, эти явления существуют. Следовательно, они естественны в своем реальном бытии. Поэтому можно сказать, что само представление о сверхъестественном характере этих явлений обусловливается не сущностью этих явлений, а ошибочным пониманием их сущности.

Точно так же мышление современного человека занято поисками внеземного разума, хотя у некоторых это и вызывает насмешку.

Вообще, естественным мы считаем (или склонны считать) то, что существует и действует согласно известным современной науке законам, т.е. то, что вписывается в исторически сложившуюся на сегодняшний день научную картину мира. Естественное в таком смысле не надо переоценивать, а "сверхъестественное" - соответственно недооценивать.

Во-вторых, известно, что и реальность, и истина об этой реальности, и смысл даже самих развитых частных наук есть всегда частные виды и реальности, и истины и что все это доступно и даже необходимо в пределах некоторой специальной области, но это способно утратить и саму предметную область, и истинность, и осмысленность за ее пределами.

Различные научные понятия в ходе исторического развития переходили из области чисто теоретической в вещественную, приобретали "материальный статус" и наоборот. Долгое время атомы и молекулы, электрон, ген и т.п. существовали только как удобные теоретические схемы, причем господствовало убеждение, что "их никто не видел и не увидит". Но достаточно быстро, под влиянием ли поразительных экспериментов типа измерения заряда одного-единственного электрона, или появления глубокой теоретической концепции - двойной спирали ДНК (т.е. структуры гена) все эти понятия "овеществились", приобрели исключительно прочный материально-бытийный смысл. С другой стороны, весьма убедительное для современников понятие эфира как материальной субстанции, светоносной среды, столь же быстро "развеществилось" после создания теории относительности. Нынешний онтологический статус эфира весьма проблематичен (подробнее см. в параграфах, посвященных пространству и времени).

Как говорил М.А. Булгаков: "Что такое официальное лицо или неофициальное? Все это зависит от того, с какой точки зрения смотреть на предмет. Все это... зыбко и условно. Сегодня я неофициальное лицо, а завтра, глядишь, официальное! А бывает и наоборот, и еще как бывает!" [1].

1 Булгаков М.A. Мастер и Маргарита. Гл. 9.


В этой связи уместно упомянуть и проблему реальности художественного образа. Вспомним, как Бальзак ругался со своим героем, называя его подлецом, а Пушкин говорил о Татьяне: "Какую она штуку со мной учудила. Взяла да замуж вышла!"

Художественное реально совершенно по-особому, несводимо к физическому и вообще естественно-научному бытию. Естествознание не может объяснить природу прекрасного. Это не физическая, а эстетическая реальность, по сути своей объектно-субъектная, человечески окрашенная. Очарование девственной природы, волнующие наше сердце переливы морских волн, багряный закат солнца, брызжущее всеми красками северное сияние, величественное молчание гор или шумящий лес. Что может сказать нам об этом физик - именно как физик? Он опишет физическую суть звуковых колебаний, сообщит при этом, что багряность связана с излучением электромагнитных волн такой-то длины и частоты. Но исчерпывается ли физической реальностью то чувство восхищения, которое при этом испытывает человек, внемлющий всему этому? Конечно, нет. И вообще - что это за реальность: восхищение? Тут нужен иной язык - язык музыки и красок, язык поэзии, мастерство художественного слова. Аналитическому уму физика здесь вообще нечего делать. Для него - в рамках его физического мышления - не существует ни цветов, ни звуков. Спросите физика, что такое цвет, и он тут же переведет ваши ощущения на свой физико-математический язык, на котором звук уже не звучит, свет уже не искрится красками, а вибрируют воздух и электромагнитные волны.

Можно усилить это утверждение, назвав эстетический метод одним из важнейших и глубоких методов познания бытия, вплоть до доказательства бытия других видов реальности.

Завершая наше обсуждение, отметим, наконец, что никакой самый изощренный эксперимент никогда не может доказать небытие какого-либо явления. Можно лишь утверждать, что данное явление не обнаружено - и не больше. Кто может поручиться, что в бесконечном мире вообще чего-то нет, когда мы знаем лишь ис-чезающе малую его долю? (Да и в ней достоверность наших знаний простирается лишь на сравнительно простые явления.)









§ 7. Материя

История взглядов на материю. Первое, что поражает воображение человека, когда он наблюдает окружающий мир, - это удивительное многообразие предметов, процессов, свойств и отношений. Нас окружают леса, горы, реки, моря. Мы видим звезды и планеты, восхищаемся красотой северного сияния, полетом комет. Разнообразие мира не поддается счету. Нужно было совершить величайший научный подвиг, чтобы увидеть за многообразием вещей и явлений мира их общность и единство.

Наблюдая явления роста и распада, соединения и разложения, первые мыслители заметили, что некоторые свойства и состояния вещей во всех превращениях сохраняются. Эту постоянно сохраняющуюся основу вещей они назвали первоматерией. Одни философы считали, что все вещи состоят из жидкой материи (воды), другие - из огненной материи, третьи - из воды, огня, земли и воздуха. Это естественное воззрение на происхождение всего многообразия мира положило начало научному объяснению многих явлений природы и общества. На этой основе возникли первые теории о происхождении Солнечной системы и Земли, гипотезы о строении вещества. В дальнейшем представление о материи углубляется и одновременно утрачивает чувственно-конкретные черты, становится более абстрактным. Еще в V в. до н.э. возникла идея об атомном строении материи. В XVII-XVIII вв. она становится господствующей. Материя мыслится в виде совокупности абсолютно плотных, неделимых частиц - атомов, совершающих механическое движение в пустоте. Исходя из идеи атомистического строения материи, И. Ньютон ввел в физику понятие массы, сформулировал закон всемирного тяготения и основные законы динамики. Атомистическая гипотеза стала основой молекулярно-кинетической теории теплоты. В химии атомистические представления привели к открытию закона сохранения вещества, закона постоянства состава, наконец, к периодической системе элементов Менделеева. Практическое воплощение знаний о строении и свойствах материи - это использование машин и пара в производственной деятельности людей.

В конце XIX в. атомистическая концепция строения материи перешла границы своего механического толкования: выяснилось, что атом делим и состоит из более элементарных электрически заряженных частиц - ядер, электронов.

За этими открытиями последовали другие. Среди них центральное место заняло представление об электрической природе материи, нашедшее широкое применение на практике - телеграф, те- лефон, радио, электрическое освещение, динамомашины, электродвигатели. Наступил век электричества.

Все это подтолкнуло философию и естествознание к решению сложных вопросов определения дальнейших путей познания структуры материи.

Крушение механицизма. Совокупность открытий объективно носила диалектический характер. Революция в естествознании потребовала от теоретической мысли более гибкого подхода к фактам, в частности, к пониманию связи материи, движения, пространства и времени. Нужно было значительно тоньше подойти к трактовке истины, ее подвижности, понять, что она есть процесс. В той картине мира, которая все отчетливее вырисовывалась в науке, именно изменение, переход, превращение, развитие нуждались в диалектическом объяснении. Мышление ученых все еще находилось в плену механистических традиций. Новые события в науке взывали к глубоким изменениям в самом способе мышления людей. Однако в мышлении действует инерция: новые факты втискивались учеными в рамки старых понятий. В течение двух столетий классическую механику И. Ньютона считали завершенной картиной мироздания. Теория относительности А. Эйнштейна показала ограниченность классической механики. Начался мучительный процесс ломки старых, привычных представлений [1]. Немало выдающихся физиков, приверженцев механистического мировоззрения, которое они отождествляли с материализмом вообще, попали в той или иной мере под влияние неверных воззрений.

1 Был этот мир
глубокой тьмой окутан.
Да будет свет!
И вот явился Ньютон.
Но сатана
не долго ждал
реванша.
Пришел Эйнштейн - и стало все,
как раньше.

Эта шутка в какой-то мере выражала умонастроения, связанные с крушением прежней научной картины мира и появлением новой.


Некоторые физики и философы считали, что материально лишь то, что вещественно, что можно непосредственно видеть, осязать, обонять. Но микроявления недоступны непосредственному восприятию органами чувств. В этом странном для обычных представлений мире материя предстала в новом свете - без цвета, запаха, твердости, без тех свойств, с которыми люди привыкли связывать понятие материального. На основании новых данных науки создавались новые концепции, противоречившие "очевидным" результатам наблюдений, но отвечавшие более точным экспериментам и более изощренному ходу научной мысли. Из факта непосредственной невоспринимаемости микроявлений делался вывод о нематериальном характере этих явлений. Материя стала представляться кому как совокупность электронов, кому как энергия, а кому и как устойчивый комплекс ощущений. Трудно было понять, что там, в бесконечной глубине исчезающе малого мира, есть своя мера материальности.

Раньше масса считалась мерой количества материи. Открытие непостоянства массы, ее изменения в связи с изменением скорости движения тела было истолковано так, будто материя исчезает и материализм терпит крах. Чрезмерно преувеличивалась роль математики в науке. Предав "забвению" земные корни всех математических построений, некоторые ученые стали утверждать, будто эти построения - плод чистой мысли. "Материя исчезла, остались одни уравнения", - заявляли они. Истины науки оказались изменчивыми, и это привело к выводу об отсутствии всяких достоверных знаний.

Разумеется, наивно представлять себе, будто ученые вообще "потеряли мир". Они, конечно, не сомневались в его эмпирической реальности. С точки зрения диалектики, материя есть объективная реальность - причина, основа, содержание и носитель (субстанция) всего многообразия мира. Она проявляется в бесчисленных свойствах. Наиболее кардинальные свойства материи - объективность существования, структурность, неуничтожимость, движение, пространство, время, отражение. Это атрибуты материи, т.е. всеобщие, непреходящие ее свойства, без которых невозможно ее бытие.

У всех предметов и процессов внешнего мира есть такой общий признак: они существуют вне и независимо от сознания, отражаясь прямо или косвенно в наших ощущениях. Другими словами, они объективны. Прежде всего по этому признаку философия объединяет и обобщает их в одном понятии материи. Когда говорится о том, что материя дана нам в ощущениях, то имеется в виду не только прямое восприятие предметов, но и косвенное. Мы не может видеть, осязать, например, отдельных атомов. Но мы ощущаем действие тел, состоящих из атомов.

Нередко встречается выражение: "Вещи состоят из материи". Это неточно. Вещи не состоят из материи, а есть конкретные формы ее проявления. Когда человек ставит себе цель отыскать единообразную материю как некоторое первоначало всего, то он поступает таким же образом, как если бы вместо вишен и груш захотел съесть плод вообще. Но это тоже абстракция. Материю нельзя противопоставлять отдельным вещам как нечто неизменное - изменчивому. Материю вообще нельзя видеть, осязать, пробовать на вкус. То, что видят, осязают, есть определенный вид материи. Материя не есть одна из вещей, существующих наряду с другими, внутри или в основе их. Все существующие конкретные материальные образования и есть материя в различных ее формах, видах, свойствах и отношениях. Не существует "безликой" материи. Материя - это не реальная возможность всех форм, а действительное их бытие. Единственным, относительно отличным от материи свойством является лишь сознание, дух.

Материальное единство мира. Каждое сколько-нибудь последовательное философское мышление может выводить единство мира либо из материи, либо из духовного начала. В первом случае мы имеем дело с материалистическим, а во втором - с идеалистическим монизмом. Существуют философские учения, которые стоят на позициях дуализма.

Некоторые философы усматривает единство предметов и процессов в их реальности, в том, что они существуют. Это действительно есть то общее, что объединяет все в мире. Но можно ли реальность, существование рассматривать как основание единства мира? Это зависит от того, как трактовать саму реальность: существование может быть материальным, объективным, и духовным, субъективным, воображаемым. Наши чувства, мысли, стремления, цели тоже реальны - они существуют. Но это не объективное, а субъективное существование. Если реальность, существование есть основа единства мира, то только в том случае, если речь идет не о субъективном существовании. Открытия Галилея, Ньютона, законы сохранения, спектральный анализ показали единство физических законов и химического состава земных и небесных тел. А если даже будет где-то в далеких мирах найдено нечто "неземное", то и это ни в какой степени не поколеблет тезиса о материальном единстве мира: в нем ничто не может быть такого, что не вписывалось бы в понятие материи и ее многообразных свойств и отношений. Принцип материального единства мира означает не эмпирическое сходство или тождество конкретных систем, элементов и конкретных свойств и закономерностей, а общность материи как субстанции, как носителя многообразных свойств и отношений.

Бесконечное мироздание как в великом, так и в малом, как в материальном, так и в духовном неотступно подчиняется универсальным законам, связующим все в мире в единое целое. Материалистический монизм отвергает воззрения, выделяющие сознание, разум в особую, противостоящую природе и обществу субстанцию. Сознание - это и познание действительности, и ее составная часть. Между законами движения мира и сознанием человека нет непроходимой пропасти. Сознание принадлежит не к какому-то потустороннему, а к материальному миру. Оно не сверхъестественный уникум, а естественное свойство высокоорганизованной материи.

Структурность материи. Материя имеет разнообразное, зернистое, прерывистое строение. Она состоит из частей различной величины, качественной определенности: элементарных частиц, атомов, молекул, радикалов, ионов, комплексов, макромолекул, коллоидных частиц, планет, звезд и их систем, галактик. Ныне обнаружено более 30 различных элементарных частиц, а вместе с резонансами (частицами, живущими очень короткое время) их насчитывается около 100. Предпринимаются попытки найти глубокую внутреннюю связь между элементарными частицами и создать для них нечто вроде Периодической таблицы Д.И. Менделеева. Элементарные частицы различаются по массе покоя и в соответствии с этим разделяются на лептоны (легкие частицы), мезоны (средние частицы) и барионы (тяжелые частицы). Наряду с этим существуют частицы, не обладающие массой покоя, например фотоны.

Атомы построены из положительно заряженных ядер и отрицательно заряженных электронных оболочек. Ядра состоят из протонов и нейтронов, вместе именуемых нуклонами.

С "прерывными" формами материи неотделимо связаны "непрерывные" формы. Это разные виды полей - гравитационные, электромагнитные, ядерные. Они связывают частицы материи, позволяют им взаимодействовать и тем самым существовать. Так, без полей тяготения ничто не связывало бы звезды в галактики, а само вещество - в звезды. Не было бы ни Солнечной системы, ни самого Солнца, ни планет. Вообще все тела перестали бы существовать: без электрических и магнитных полей ничто не связывало бы атомы в молекулы, а электроны и ядра - в атомы.

Все частицы независимо от их природы обладают волновыми свойствами. И наоборот, всякое непрерывное поле является вместе с тем и коллективом частиц. Таково реальное противоречие в строении материи.

Материя не просто зерниста, дискретна - ее дискретные элементы (макроскопические тела, молекулы, атомы, ядра атомов, элементарные частицы) являются неделимыми в определенной области взаимодействий.

Итак, мир и все в мире - это не хаос, а закономерно организованная система, иерархия систем. Под структурностью материи подразумевается внутренне расчлененная целостность, закономерный порядок связи элементов в составе целого. Бытие и движение материи невозможны вне ее структурной организации. Допустим, что материя бесструктурна. Это значит, что она абсолютно однородна, не содержит в себе никаких качественных различий. Существовать же могут только взаимодействующие объекты, а взаимодействовать могут лишь в чем-то различные объекты или стороны, свойства объектов.

Основные структурные уровни материи. Упорядоченность материи имеет свои уровни, каждый из которых характеризуется особой системой закономерностей и своим носителем. Основные структурные уровни материи таковы. Субмикроэлементарный уровень - гипотетическая форма существования материи полевой природы, из которой рождаются элементарные частицы (микроэлементарный уровень), далее образуются ядра (ядерный уровень), из ядер и электронов возникают атомы (атомный уровень), а из них - молекулы (молекулярный уровень), из молекул формируются агрегаты - газообразные, жидкие, твердые тела (макроскопический уровень). Сформировавшиеся тела охватывают звезды с их спутниками, планеты с их спутниками, звездные системы, объемлющие их метагалактики. И так до бесконечности (космический уровень).

Кроме сконденсировавшегося в виде небесных тел вещества во Вселенной имеется диффузная материя. Она существует в виде разобщенных атомов и молекул, а также в виде гигантских облаков газа и пыли различной плотности. Все это вместе с излучением и составляет тот безбрежный мировой океан разреженного вещества, в котором как бы плавают небесные тела. Космические тела и системы не существуют от века в данном их виде. Они формируются в результате сгущения туманностей, ранее заполнявших обширные пространства. Следовательно, космические тела возникают из материальной среды в результате внутренних закономерностей движения самой материи.

После того как материальные образования с атомного уровня поднялись на более высокий, молекулярный уровень, в течение нескольких миллиардов лет шло усложнение химических веществ. Постепенное усложнение молекул углеродистых соединений привело к образованию органических соединений (органический уровень). Постепенно образовывались все более сложные органические соединения. Наконец, возникла жизнь (биологический уровень). Жизнь явилась необходимым итогом развития всей совокупности химических и геологических процессов на поверхности Земли. Примерно два миллиарда лет назад началось постепенное "растекание" живого по поверхности Земли. Эволюция живого шла от примитивных, доклеточных форм существования белка к клеточной организации, к формированию сначала одноклеточных, а потом многоклеточных организмов со все более и более сложной структурой - беспозвоночные, позвоночные, млекопитающие, приматы. Наконец, мы видим самих себя стоящими на самой последней ступени величественной лестницы поступательного развития (социальный уровень). Правомерно допущение, что за пределами земной цивилизации существуют гигантские космические цивилизации, созданные разумными существами (метасоциальный уровень).

Понятие структуры применимо не только к различным уровням материи, но и к материи в целом. Устойчивость основных структурных форм материи обусловлена существованием единой структурной организации материи, что вытекает из тесной взаимосвязи всех известных ныне уровней структурной организации.

В этом смысле можно сказать, что каждый элемент материи как бы несет на себе печать мирового целого. В частности, как показывает наука, электрон имеет прямое отношение к Космосу, и понимание Космоса невозможно без рассмотрения электрона.

Различные структурные образования материи - это не случайное скопление ничем не связанных между собой частиц, это структурные образования разных ступеней и степеней сложности. Одни из них, более простые и мелкие, являются составными частями других, более крупных и сложных, и предшествуют их образованию. Различные виды частиц - это не только "элементы" дискретной организации вещества, но и "ступени", "узловые точки" его развития.

Совсем недавно наука проникла в структуру элементарных частиц и вплотную начала исследование физического вакуума - особого поля, представляющего собой своего рода резервуар, из которого рождаются и в который превращаются элементарные частицы.

Несводимость одного структурного уровня материи к другим. Любой предмет и процесс в мире возникает только из других предметов и процессов и не может исчезнуть, не породив какого-либо другого предмета или процесса. В этом заключается фундаментальное положение всех форм материализма. Принципиальное отличие диалектики в понимании материи состоит в отрицании возможности сводить материю к какой-либо одной простейшей форме или к немногим простейшим формам, что характерно для механистического материализма. Каждая форма материи - будь то космическая система, атом, молекула, организм или человек - качественно своеобразна. Поэтому она не может рассматриваться как простая совокупность образующих ее элементов, свойства которой сводятся к свойствам этих элементов. Качественное своеобразие предмета создается особой формой связи его частей.

Физика не сводится к механике, химия - к физике, биология не сводится к совокупности механических, физических и химических явлений, а общество - ко всем остальным формам организации сущего. Биологическая организация имеет особый смысл, необъяснимый в пределах физической картины мира. В царстве живого мы имеем дело с такими специфическими явлениями, как приспособление, обмен веществ, рост и размножение, борьба за существование, изменчивость и наследственность. Все это отсутствует в неорганической природе. В живом организме даже чисто химические и физические действия направляются как бы к совершенно определенным биологическим задачам и целям. Мы не можем физическими и химическими закономерностями объяснить, почему обезьяна может пожертвовать своей жизнью ради спасения детеныша, а птица неделями высиживать птенцов. Сколь угодно точное описание движения частиц воздуха не может объяснить содержания речи человека.

Подчеркивая необходимость учета специфики каждого уровня организации сущего, мы должны вместе с тем иметь в виду, во-первых, некоторые общие закономерности, свойственные всем уровням, и, в о - в т о р ы х, связь, взаимодействие различных уровней. Без учета этого мы можем вырвать ту или иную форму организации сущего из общей связи и взаимодействия и впасть в ошибки. Эта связь проявляется прежде всего в том, что простые формы организации всегда сопровождают сложные. Например, механическое движение происходит и при тепловых, и при электромагнитных, и при химических, и при биологических, и при общественных явлениях. В свою очередь тепловое, электромагнитное, химическое движения происходят в живых организмах.

Однако высшие формы организации не включены в низшие. Жизнь есть форма организации, присущая белковым телам. В неорганических телах нет и не может быть жизни. Химическая форма организации свойственна химическим элементам и их соединениям. Но ее нет у таких объектов, как фотоны, электроны, и у других подобных частиц.

Поскольку сложные формы организации сущего включают в качестве своих подчиненных элементов низшие, то нужно учитывать это и применять, например, в изучении животных и растений наряду с ведущими биологическими методами, скажем, физико-химические как подчиненные. Жизнь невозможна без соответствующих физических, химических процессов. Поэтому проникновение в тайну жизни во многом зависит от изучения физики и химии живого.

Вместе с тем изучение биологических явлений обогащает химию и физику. Знание низших уровней в составе высших способствует пониманию глубинных основ высшего уровня организации сущего. Так, химия, исследующая структуры молекулярного уровня, добилась значительных успехов в связи с появлением квантовой механики, которая вскрыла некоторые особенности структуры атомного уровня. Это и понятно: химические реакции на молекулярном уровне связаны с внутриатомными процессами.

Неуничтожимость материи. Одним из атрибутов материи является ее неуничтожимость, которая проявляется в совокупности конкретных законов сохранения устойчивости материи в процессе ее изменения. Исследуя фундамент материи, современная физика открыла всеобщую превращаемость элементарных частиц. В непрерывном процессе взаимных превращений материя сохраняется как субстанция, т.е. как основа всех изменений. Превращение механического движения вследствие трения приводит к накоплению внутренней энергии тела, к усилению теплового движения его молекул. Тепловое движение в свою очередь может превратиться в излучение. Закон сохранения и превращения энергии гласит: какие бы процессы превращения ни происходили в мире, общее количество массы и энергии остается неизменным. Любой материальный объект существует лишь в связи с другими и через них он связан со всем миром. Ни один элемент материи не уничтожается в ничто, а оставляет определенное следствие и не возникает из ничего, а всегда имеет определенную причину. Гибель конкретной вещи означает лишь ее превращение в другую. Рождение конкретной вещи означает возникновение ее из другой. Для природы "гибель частного, - писал А.И. Герцен, - исполнение той же необходимости, той же игры жизни, как возникновение ее: она не жалеет о нем потому, что из ее широких объятий ничего не может утратиться, как ни изменяйся". Мир сохраняется лишь благодаря постоянному разрушению самого себя. Изменение материи осуществляется только в связи с ее сохранением. Сохранение материи в свою очередь выявляется лишь в процессе изменения ее форм.

Принцип неуничтожимости и несотворимости материи имеет большое методологическое значение. Руководствуясь им, наука открыла такие фундаментальные законы, как закон сохранения массы, энергии, заряда, четности и многие другие, позволившие глубже и полнее понять процессы, которые происходят в различных областях природы. Важнейшие законы научного познания служат и орудием критики ошибочных воззрений, например идей креационизма [1].

1 Некоторые ученые утверждают, что время от времени происходит "творение" атомов из... ничего. В некоторый данный момент различные атомы, составляющие материю, не существуют л через мгновение уже существуют. Они возникают из ничего. Если до мира, в котором мы живем, существовал какой-то мир иной, но реальный, то он по самой своей сути уже охватывал бы все вещи и процессы, которые существовали когда-либо, существуют и будут существовать.


О несостоятельности теории тепловой смерти Вселенной. Неуничтожимость материи нельзя понимать только в количественном отношении. Законы сохранения предполагают и качественную неуничтожимость материи. Игнорирование этой стороны законов сохранения неизбежно ведет к ошибкам, примером чему является теория тепловой смерти Вселенной, согласно которой все формы движения будто бы превратятся в теплоту, а она в конечном счете рассеется в мировом пространстве; температура между всеми телами уравновесится и всякое движение прекратится; не будет ни света, ни тепла; наступит смерть всему; придет конец света [2].

2 Вселенная, говорит английский астроном Д. Джинс, живет своей жизнью и идет по дороге от рождения к смерти так же, как и все мы; наука не знает другого изменения, кроме перехода к старости, и никакого другого процесса, кроме движения к могиле. Мы видим, что звезды беспрестанно растворяются в радиации так же вечно и непрерывно, как ледяная гора тает в теплом море. Солнце сейчас весит на много биллионов тонн меньше, чем это было месяц назад. Так как другие звезды тают таким же образом, то и Вселенная в целом является теперь менее вещественной. Не только количество вещества уменьшается во Вселенной, но и то, что осталось, непрерывно разбегается в ледяной холод пространства с колоссальной и зловеще увеличивающейся скоростью. В некотором отношении материальная Вселенная кажется уходящей, подобно уже рассказанной сказке, растворяясь в небытии, как видение.

Новейшие астрономические исследования показывают, что тепловая смерть невозможна не только в ближайшем, но и в бесконечном будущем: непрекращающийся процесс превращения всех форм движения в теплоту сопровождается столь же непрекращающимся процессом превращения теплоты в другие формы движения. Во Вселенной происходит не только остывание звезд, но и противоположный процесс - их возникновение и возгорание. Вселенная всегда находится в неравновесном состоянии [1].

Итак, мыслимы любые превращения, кроме двух - возникновение из ничего и переход в ничто.

1 Существенным фактором, обусловливающим это положение, является то, что Вселенная состоит из относительно автономных материальных систем различной степени сложности: элементарных частиц, атомов, молекул, макроскопических тел, планет, звезд, звездных систем и т.д. Структурность Вселенной, развитие и бесконечное разнообразие материи делают невозможным ее стремление к равновесию (см.: Станюкович К.П. К вопросу о термодинамике Вселенной // Труды шестого совещания по вопросам космогонии. М., 1959).








§ 8. Движение

Понятие движения и его формы. Мир находится в постоянном движении: у него нет "выходных дней", он никогда не "устает". Миллиарды звезд, которыми мы любуемся в ясную ночь и которые кажутся нам неподвижными, движутся сложным образом с колоссальными скоростями. Вместе со своими спутниками, вращающимися вокруг них, они вращаются вокруг своей оси и участвуют во вращении всей Галактики вокруг ее оси, причем различные участки Галактики имеют одинаковые периоды вращения. В свою очередь наша Галактика движется относительно других галактик. И нет конца этим причудливым кривым, по которым кружится карусель мира.

На определенном этапе своей эволюции некоторые звезды взрываются, вспыхивают могучими космическими фейерверками. Наше Солнце - бушующий огненный ураган. Вся его поверхность возбуждена, бурлит и извергается. Колоссальные огненные волны передвигаются по взбудораженной солнечной поверхности. Огромные фонтаны пламени - протуберанцы - бьют на сотни тысяч километров в высоту. Гигантские потоки внутреннего тепла выбрасываются на его поверхность, изливаются в пространство в виде радиации.

Движение многообразно. В организмах животных и людей совершаются сложные физиологические процессы. Сердце, толкая кровь по сосудам, бьется, не переставая ни на одну минуту... И так всю жизнь. В обществе все время происходит развитие и обновление экономики, политики, культуры, трудовой и познавательной деятельности людей.

Движение - это способ существования сущего. Быть - значит быть в движении, изменении. Нет в мире неизменных вещей, свойств и отношений. Мир слагается и разлагается, он никогда не бывает чем-то законченным. Движение несотворимо и неуничтожимо. Оно не привносится извне. Движение сущего есть самодвижение в том смысле, что тенденция, импульс к изменению состояния присущи самой реальности: она есть причина самой себя. Поскольку движение несотворимо и неуничтожимо, оно абсолютно, непреложно и всеобще, проявляясь в виде конкретных форм движения. Если абсолютность движения обусловлена его всеобщностью, то относительность - конкретной формой его проявления. Формы и виды движения многоо